Лина Кэрл – Тайга. Дорога домой (страница 3)

Мысли смешались в панический вихрь: «Марк ждет в коридоре. Мимо него и муха не пролетит. Как уйти, чтобы он не почуял неладное?»

План родился — отчаянный и безумный. Я изобразила на лице мучительную стыдливость и тихо, но внятно спросила у пожилого преподавателя:

— Простите, можно выйти? Мне нехорошо… от волнения.

Седая женщина с сочувствием в глазах кивнула:

— Конечно, детка, только побыстрее.

Сердце бешено колотилось. Я встала и направилась к двери. Каждый шаг отдавался в ушах грохотом. Вот рука на холодной металлической ручке. Вот она толкает дверь.

Марк стоял у стены как олицетворение напряженного ожидания. На нем красовалась рубашка с пиджаком свободного кроя и широкие брюки, которые он всегда носил на случай внезапного перевоплощения в волка.

Глаза Велозарова мгновенно нашли меня.

— Что произошло? — тревожно спросил он.

— Ничего, — я заставила себя улыбнуться, поднося руку ко лбу. — Просто… голова кружится. Разволновалась. Не переживай. Туалет вон, напротив. Ничего со мной не случится. Подожди меня здесь.

— Я с тобой.

— Куда? В дамскую комнату? Хочешь напугать молоденьких студенток? — напуская шутливую непосредственность, я наигранно улыбнулась. — Мой будущий муж не должен ходить по женским туалетам. Обещаю, я быстро!

В его взгляде сквозила борьба, забота и готовность помочь. Но уборная и правда была в паре шагов от нас, поэтому Марк со вздохом согласился.

— Хорошо, я буду здесь. Уверена, что врач не нужен?

— Сто процентов! Не переживай, я мигом! — пробубнила я и побежала по коридору в сторону указателя с женским силуэтом.

Как только дверь в туалетную комнату закрылась, агония сменилась холодной решимостью. Я несколько раз попыталась дозвониться до сестры, но связи не было. Я осмотрелась. Единственный выход из уборной — окно — старое, деревянное, с тугим шпингалетом. Я изо всех сил дернула его. Створка со скрипом распахнулась, впустив внутрь гул города и запах выхлопных газов. Внизу был узкий карниз, под ним — два метра до асфальта глухого двора.

Не мешкая, я перекинула ногу через подоконник и сползла вниз. Приземление отдалось болью в щиколотках, но я не стала оглядываться — рванула с места и вылетела из арки двора на оживленную московскую улицу.

Город поприветствовал меня грохотом — рев моторов, голоса, музыка из кафе. Я бежала, не разбирая пути, отчаянно озираясь в поисках фигуры в кожаном пальто. И всякий раз, когда казалось, что вот она, промелькнувшая в толпе, или вот, скрывшаяся за автобусной остановкой, — Азалия исчезала. Это была не погоня, а маневры призрака. Меня будто водили за нос.

Внезапно в конце переулка я снова увидела ее. Азалия стояла на ступенях, ведущих в метро, и смотрела прямо на меня. Она улыбнулась и растворилась в подземелье. Разумеется, я бросилась следом. Проскочила через турникет за парой туристов, спустилась по эскалатору на платформу. И снова — мелькнувшее пальто в толпе у самого края, у подходившего поезда.

Двери с шипением разошлись. В последнюю секунду я заскочила в почти пустой вагон, где в самом конце сидела Азалия. Теперь она не убегала. Она ждала.

Цепляясь за поручни, я двинулась к ней, чувствуя, как с каждым шагом мир остается позади, а меня затягивает в другую реальность. Поезд рванул с места, унося нас в самое сердце подземного лабиринта, навстречу неизвестности, где на кону была жизнь сестры.

Глава 4

Вдруг пол под ногами качнулся. Резко и необычно — будто всё пространство внутри вагона сместилось, растянулось. Азалия сидела неподвижно, всего в пяти метрах. Я сделала шаг. Еще один. Но расстояние до нее не сокращалось — оно чудовищным образом увеличивалось. Я засеменила быстрее, почти побежала по зыбкому, плывущему полу, а вагон удлинялся, превращаясь в бесконечный туннель с рядами пустых сидений. Азалия по-прежнему была далеко, и на ее губах играла та же ледяная насмешка.

Что происходит? Это снова сон? Наваждение?

В панике я остановилась, ухватившись за поручень, и в поиске хоть какой-то опоры — знакомого вида московской станции — посмотрела в окно. Но вместо кафельной плитки и рекламных плакатов за стеклом проплывал лес. Настоящий — густой летний лес! Я видела стволы сосен, залитые лунным светом, кусты папоротника, непролазную чащу. Поезд мчался сквозь заросли беззвучно, как призрак. Ни стука колес, ни гула — только мертвая тишина и жуткий пейзаж за окном.

Я снова повернулась: Азалия испарилась, растворилась в воздухе, будто ее кто-то стер невидимой рукой.

Пытаясь отдышаться, я опустилась на сиденье. Почему мы едем так долго? Где остановки? Где люди? В Москве всегда много народа, а здесь… Я огляделась. В начале вагона, возле двери, куда не доходил тусклый свет ламп, кто-то стоял. Кто-то, чей пристальный взгляд чувствовался кожей. Я всмотрелась в темноту…

— Марк! — вырвался сдавленный шепот.

Я кинулась к нему и повисла на шее, вцепившись в воротник так сильно, будто хотела убедиться, что Велозаров настоящий. Да, он был реальным, и от него пахло чем-то бесконечно родным.

— Но как? — задыхаясь, пролепетала я, отстраняясь, чтобы снова увидеть любимое лицо. — Как ты здесь оказался?!

Он не сразу ответил. Его руки крепко держали меня за плечи, а в глазах бушевала буря — ярость, страх, облегчение…

— Ты же обещала всё время держать меня за руку. — Он выдохнул, и напряжение в его пальцах чуть ослабло. — Я побежал за тобой через тот же чертов двор. Учуял твой след, твой страх, — Марк кивнул в пустоту, где только что сидела Азалия. — За кем ты погналась, Милана? Кто это был?

Я сглотнула ком в горле, готовая рассказать про записку, Азалию в окне, ловушку. Но в этот момент поезд с оглушительным скрежетом затормозил. Я лишь успела вымолвить:

— Кате угрожает опасность!..

— Нет, — резко перебил Марк, и его взгляд стал острым, аналитическим. — Исключено. О Кате можешь не беспокоиться.

Я замерла, уставившись на него.

— Никто из слуг Хаоса не посмеет сунуться в тайгу, пока там действуют твои чары. Роман с Кайлом сейчас рядом с Катей. Их задача — не спускать с нее глаз.

Свет в вагоне мигнул и погас. За окном, в прогалинах между деревьями, показались огоньки. Не городские огни, а отблески костра.

— Марк, что происходит? Разве метро останавливается в лесу?

— Ничего не бойся, — твердый голос прозвучал прямо над ухом, — сейчас всё выясним.

Его руки сомкнулись на моей талии еще крепче. Двери вагона с шипением разошлись, впуская прохладную летнюю ночь и густой воздух, наполненный ароматом хвои и дыма. Марк снял пиджак и накинул мне на плечи.

Мы медленно вышли из вагона. Поезд стоял на заросшей травой и малинником насыпи. Состав терялся где-то вдали, извиваясь в темноте как гигантская змея. А перед нами в просвете между соснами пылал костер. Вокруг него плясали люди. Их песня — странная, горловая — состояла из незнакомых, старинных слов. Их силуэты метались на фоне огня.

Мужчины — в рубашках навыпуск, подпоясанных веревками или узкими поясами. Широкие штаны заправлены в портянки, обвитые вокруг голеней, а на ногах — грубые лапти. Женщины — в прямых сарафанах поверх длинных рубах, волосы убраны под платки. Ни намека на фабричную ткань, молнии, пуговицы.

Марк замер. Я почувствовала, как напряглись мышцы его рук. Он медленно повел головой, вбирая детали этого места: темный, непривычно низкий силуэт какого-то поселения вдалеке. Остроконечные шатры церквей. Отсутствие электрического света. Только луна, звезды и этот костер.

— Милана, — произнес он тихо, с леденящей интонацией. — Кажется, мы вышли не на той станции. Совсем не на той.

Я машинально потянулась к карману платья.

— У меня мобильник, — я взглянула на телефон, — но нет сети. Вообще. — Экран ярко осветил наши лица. В верхнем углу красовался зловещий крестик. — Попробуй свой.

Марк достал сотовый. Та же картина — ни сети, ни навигации. Он ткнул в экран, вызвав меню с датой. Мы уставились на цифры. Часы показывали наше время отправления. Но дата… Она мигала, сбрасывалась, демонстрировала хаотичный набор цифр, будто система не могла синхронизироваться ни с одним спутником.

— Это не Москва, — прошептал Марк, наблюдая за пляшущими людьми. Его взгляд скользнул по их обуви, инструментам у костра — деревянной сохе, серпам с темным от времени металлом, берестяным туесам. — Там, вдалеке, должен быть город, но это не столица. Странно, что нигде нет освещения. И говорят они… — он прислушался к обрывкам песни, — на каком-то древнем наречии. Как в старинных книгах.

— Вася, где мы? — обратилась я к жуку и посмотрела на запястье — туда, где должен висеть кулон. Браслета не было. Наверное, цепочка порвалась, когда рука задела за подоконник в университете.

Сердце упало куда-то в пятки.

— Уходим, — шепнул Марк, глубоко вдыхая воздух. — Это не секта и не ряженые. Лес пахнет по-другому. Древностью, отсутствием цивилизации.

Мы осторожно сделали несколько шагов к вагону. Вдруг одна из женщин обернулась. В ее взгляде отразился животный ужас. Она вскрикнула и указала на нас пальцем.

Пляски смолкли как по команде. Десятки пар глаз уставились на нас со страхом и враждебностью.

Из толпы вышел старик. Борода, как седая лопата, лицо в глубоких морщинах. Одет в поношенный кафтан из темно-синего сукна. На груди — медный крест. Острый изучающий взгляд скользнул по моему короткому платью, пиджаку Марка и задержался на наших лицах.