Лина Кэрл – Тайга. Дорога домой (страница 2)

— Марк! — крикнула я, пытаясь сквозь пелену дыма разглядеть любимого.

Внезапно плотная завеса развеялась, и я увидела в объятиях Марка Азалию. Она извивалась в его руках, пристально глядя мне в глаза. Их движения становились ритмичнее, ускорялись…

— Марк! — заголосила я. — Марк!

— Я здесь. Что случилось? Опять приснился кошмар? — ответил Велозаров и крепче прижал меня к себе.

— Да…

Я окончательно проснулась, продолжая ощущать запах гари.

— Всё хорошо, я рядом. Огня нет, абасов тоже, — предвкушая мои вопросы, успокаивал любимый, — мы вместе на поляне. Я никому тебя не отдам и всегда буду за твоим левым плечом. И правым. И над головой, и даже под ногами. Всё хорошо… — утешал он, впитывая губами слезы на моих щеках.

— Мне снилась Азалия. Вы были прямо здесь!

— Тшш… Это сон, всего лишь сон. Азалии нет, а если бы появилась, я бы тут же прикончил подлую тварь. Любимая, я рядом… — Марк нежно гладил мою голову, прижимаясь к макушке подбородком. — Это волнение перед экзаменами, полетом. Хочешь, останемся? Я куплю тебе диплом любого университета. Хотя… Ты всё равно не будешь работать. На кой черт нам ненужная бумажка?

— Это не бумажка, а диплом врача. Моя будущая профессия. Я обещала отцу, Кате, а обещания надо выполнять, — всё еще всхлипывала я. Моя душа была согласна с аргументами Марка, но долг перед родными важнее. — Катя три года почти не спала, пока искала меня, я чувствую вину перед ней. Если сдержу обещание, окончу столичный вуз, мне станет намного легче.

— Горе ты мое луковое, совесть человеческая. Отныне так и буду тебя называть — мисс Обещайка, — Марк тихо засмеялся, увидев слабую улыбку на моем лице. — Знаешь, чем отличается женское слово от мужского?

— Чем же?

— Никто и никогда не затаит обиду на женщину, если она не сдержит обещание. Она святая по праву рождения. Эмоциональная, импульсивная, чувственная. Сегодня тебе хорошо — значит, можешь обещать миру счастье, завтра встала не с той ноги — пусть всё катится в пропасть. Удивительно, что мир прекрасно знает об этом и готов прощать вам переменчивое настроение. Мир понимает, что без женщины ему конец, капут, финита ля комедия, и принимает вас именно такими. И это правильно. Так что можешь каждую минуту давать зароки и каждую секунду их нарушать.

— Ух! Как здорово! — засмеялась я. — Значит, мир любит женщин, но суров по отношению к мужчинам?

— Мир и есть мужчина. Он сам придумывает правила. Если он позволит себе нарушать обещания — рухнет. Реки изменят течение, солнце встанет на западе, деревья оторвутся от земли, всё полетит в тартарары. Поэтому мужское слово — кремень, а женское — вода. Вода точит камень, сглаживает острые углы, и камень ей за это благодарен, но он должен оставаться камнем. Поэтому можешь смело нарушать обещания и имеешь полное право остаться здесь.

Мне нравилось, что говорил Марк. Мне всё в нем нравилось. Именно таким в моем воображении должен быть мужчина — бесстрашным рыцарем, для которого слово и честь не пустые звуки. Защита слабых и справедливость, любовь к прекрасной даме — высшие ценности! Вот только Марк был не совсем мужчиной, а я не совсем женщиной. Лишь два месяца прошло с тех пор, как моя кожа прекратила гореть, а звук голоса перестал оглушать округу. Я Хранитель Тайги. Огненная сущность, вселяющая страх всему живому, — и даже порождениям Хаоса. Меня создали, чтобы спасти Тайгу и спрятанную в ней Колыбель человеческих жизней. И мне это удалось. Я защитила свой край от порождений Хаоса — якутских духов абасов, желающих превратить леса в ледяную пустыню. Я следила за равновесием между кланами оборотней — волков и тигров. И если бы не моя любовь к Марку, не отказ от возможности забыть его, я бы до сих пор была сверхъестественным существом.

Три года Марк думал, что потерял меня, но продолжал поиски. Три года мне не верилось, что когда-нибудь смогу опять прикоснуться к любимому, не превратив его в пепел. Целую тысячу дней я незримо была рядом с Велозаровым, не теряя надежды, что опять стану человеком. И вот два месяца назад нам удалось найти этот способ и снова обрести друг друга.

— Милана, — напомнил о себе Марк, — поверь, я покажу тебе мир, его многообразие, только всему свое время. Прошло лишь два месяца после трансформации. Пока непонятно, насколько сейчас хрупко и уязвимо твое здоровье.

Он был прав. Два месяца меня терзали кошмары. Я вскакивала посреди ночи и вглядывалась в темноту. В ней словно оживали тени Власовой, Азалии, абаса Павла… Я убила их, уничтожила. Они заслужили кары, но сны никак не давали забыть их лица и голоса. Я знала, что Марк переживает, старалась не рассказывать ему, но сегодняшний сон был таким ярким. Таким реальным, точно видение!

«Надо быть более осторожной и держать ухо востро!» — приказала я себе, лежа на животе и расчесывая пальцами запутавшиеся травинки на опушке.

Совсем скоро нам предстоит поездка в столицу. Мое обучение будет заочным, но нужно сдать дополнительный экзамен. Необходимо личное присутствие абитуриента, а значит, придется лететь в Москву.

Я была уверена, что наберу нужные баллы: учеба всегда давалась мне легко. Но поездка вызывала тревогу. Во-первых, Тайга останется без защиты, ведь Марк наотрез отказался отпускать меня одну, во-вторых, я знала, что слуги Хаоса не дремлют, а в-третьих, эти странные сны… Хотя нас не будет пару дней, Роман и Кайл останутся здесь. Да и что может произойти за каких-то сорок восемь часов?!

Именно так я успокаивала Марка, когда настаивала на нашем отъезде.

— Милана! — окликнул Велозаров. Он рисовал травинкой узоры на моей спине. — Раз ты у нас мисс Обещайка, уверенная, что сделаешь всё, о чем говоришь… Хочу попросить тебя дать и мне обещание.

— Какое? — я перевернулась на спину и внимательно посмотрела в любимые глаза.

— В Москве ты всегда будешь держать меня за руку.

— Даже на экзамене? — улыбнулась я, запуская ладонь в копну его черно-пепельных волос.

— Я больше не переживу расставания. Серьезно.

— Обещаю, — промурлыкала я и прильнула к его губам.

***

Через месяц мы с Марком сидели в самолете. На моем запястье красовался браслет с хрустальной подвеской, в которой распевал песни жук Василий.

— Зземля в иллюминаторе видна! Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери, грустим мы о зземле — она одна… — горланило насекомое, не давая мне сосредоточиться.

— Васюня, у меня скоро экзамен, дай повторить формулы!

Только я могла слышать мудрую букашку, ставшую моим поводырем и верным помощником.

— Какие формулы, когда «зза крылом самолета о чем-то поет ззеленое море тайги»? И все-таки ты глупая! Разве можно покинуть такую красотищу ради ненужного диплома? И как только вожак согласился на твою авантюру?

— Я не покидаю, а улетаю всего на два дня. Сдам экзамен — и тогда уж точно полная свобода! Выйду замуж и заживу спокойной жизнью…

— Милана, — перебил мои рассуждения Марк. — Давай повторим, о чем договаривались?

— Никуда от тебя не отлучаться. В аудитории, где проходит экзамен, сидеть мышкой. Как только отвечу на вопросы, я должна не задерживаясь выскочить в коридор и на всех парусах кинуться к тебе, обнять, поцеловать и сказать, что очень соскучилась! — смеясь, отрапортовала я и крепче прижалась к плечу Велозарова.

Глава 3

Москва встретила нас прохладой. На следующий день после приезда мы отправились в университет.

Воздух в аудитории пропитался запахом мела и пота студентов. Я знала, что в коридоре ждет Марк. Стоит возле подоконника и буравит взглядом массивную дверь. Я физически ощущала его тревогу. Но после всего, что мы пережили, его гиперопека была не обузой, а продолжением нашей битвы за счастье.

Я вытащила билет и, устроившись около окна, начала писать формулы. Задание оказалось легким: я за пять минут накидала план ответа, оторвалась от экзаменационного листа и взглянула на поверхность стола. Вмятины от чужих ручек, выцарапанные чьи-то имена и… маленький грязноватый клочок бумаги, намертво приклеенный полоской скотча. Почему-то я не могла оторвать от него глаз. Сердце екнуло, предчувствуя недоброе.

Я наклонилась ближе, делая вид, что вчитываюсь в задание. Буквы были выведены неровным, угловатым почерком: «Если хочешь увидеть Катерину живой, умудрись уйти от Марка. Сейчас. Азалия».

Кровь отхлынула от лица, застучав в висках ледяными молоточками. Волчица Азалия… Я же убила ее! Помню глухой звук ее черепа о стену… но откуда эта записка? Откуда мои сны? Вдруг она выжила, и Кате действительно угрожает опасность? Рисковать сестрой я не имела права.

Но если это и Азалия, как она узнала, что я буду сидеть именно за этим столом?

Теперь я сосредоточилась. Мой измененный острый взгляд пробежался по другим партам: на каждой из них виднелся маленький клочок бумаги, приклеенный скотчем к столешнице. Я привстала, чтобы приглядеться: в записке на соседней парте те же буквы, составленные в те же слова: «… Сейчас… Азалия».

Ладони вспотели. Я нервно дернулась и машинально повернула голову к окну: на противоположной стороне улицы в серой дымке московского дня стояла она. Высокая, худая, в длинном кожаном пальто. И хотя с этого расстояния нельзя было разглядеть черты лица, я точно знала — это Азалия. Волчица медленно, почти театрально помахала мне рукой, а потом развернулась и скрылась за углом.