Лина Кайлас – Контрактор. Коллизии желаний (страница 9)
– Ты что-то знаешь? – заорал Аластор, буравя мужчину испепеляющим взглядом. – Так говори!
Темнокожий безразлично хмыкнул, даже не изменившись в лице. Всем видом он демонстрировал неоспоримое превосходство, будто Аластор не держал его за грудки, а вел скучную светскую беседу.
– Так ты просишь о помощи, креольский мальчик? – издевательски протянул он, приподняв бровь.
Аластор бешено взревел и коротким молниеносным выпадом нанес самодовольному «помощнику» косой удар в челюсть. Мужчина пошатнулся, голова его дернулась вбок, а сам он согнулся пополам и непроизвольно отступил на несколько шагов. На сияющий молочной белизной крапчатый пол с мерзким хлюпаньем упали несколько капель крови.
Кто-то пронзительно закричал. Женщина. Только сейчас Аластор опомнился и осознал, что внимание окружающих было полностью приковано к ним. Рядом будто из-под земли выросли двое крупных полицейских. Тот, что повыше уверенным движением заломил Алу руки за спину. Второй уже подзывал медсестер на помощь пострадавшему.
– Говори все, что знаешь, ублюдок! – не унимался Аластор, предпринимая тщетные попытки вырваться из цепкой хватки полицейского.
Мужчина выпрямился, придерживая у кровоточащего уголка рта сложенный бинт, и молча одарил Аластора высокомерным взглядом. Всем видом он будто бы говорил «ты еще пожалеешь». После чего развернулся и сделал несколько широких шагов по направлению к выходу.
– Стоять!
Аластор заорал, повинуясь захлестнувшей ярости и попытался рвануть вперед, желая догнать темнокожего, но сдерживающий его полицейский мгновенно пресек эту попытку, с силой потащив на себя.
– Вы имеете право хранить молчание, – коп монотонно декламировал заученный текст, следуя пресловутому правилу Миранды12, попутно защелкивая на запястьях Ала тяжелые наручники. – Все, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде.
Глава 4. «Посвященный»
– Свободен, Дрейк!
Металлическая решетка пронзительно скрипнула, открывая Аластору путь на свободу. Недавно задремавший на неудобной лавке Ал недовольно поморщился – его так бесцеремонно выдернули из тревожного сна. Дежурный полицейский, низкорослый полноватый мужчина, уже ждал его в проеме, деловито поигрывая увесистой связкой ключей, изображая кривую пародию на Тома Хэнкса из «Зеленой мили». Одарив Аластора взглядом, полным презрения, он разомкнул наручники, сковывающие запястья.
– Залог внесли, – буркнул дежурный на немой вопрос, открыто читавшийся в глазах Ала.
«Только кто?» – Аластор большим пальцем потер след от металла, алеющий на руке.
О своем плачевном положении он не сообщил никому. Да, собственно, и сообщать-то было особо некому.
Родителей он лишился чуть больше пяти лет назад. Чета Дрейк, Марвин и Юлали, возвращалась в Штаты из деловой поездки в Корею, оставив четырнадцатилетнего сына в семейном гнездышке в Нью-Джерси под присмотрим дяди Саймона. Перед окончательным перелетом домой, они планировали навестить родственников Юлали, недавно иммигрировавших из Франции и обосновавшихся в Калифорнии.
И именно путь из Сеула в Сан-Франциско стал для родителей Аластора роковым. Заходя на посадку, авиалайнер врезался в каменную дамбу, выступающую в залив перед торцом взлетной полосы, и развалился на части. В аэропорту, совершив несколько скользящих пируэтов вокруг крыла и вылетев на грунт, приземлилась уже искореженная груда металла, лишившаяся хвоста, одного двигателя и значительной части обшивки.
Казалось, опасность миновала: большинство пассажиров чудом отделались лишь травмами, но самое страшное ждало впереди. Юлали и Марвина доставили в Центральную больницу города с множественными повреждениями. Несколько долгих дней врачи отчаянно боролись за их жизни, но, увы, напрасно. Через двое суток после авиакатастрофы остановилось сердце Юлали. Спустя еще два дня Марвин последовал за ней.
В июле 2013 Аластор остался сиротой. Саймон Дрейк, всем видом демонстрируя недовольство свалившимся на него грузом-тинэйджером, оформил опеку над племянником, однако так и не предпринял попыток заменить ему семью. Он выполнял роль того «номинального взрослого», наличие которого не позволяло органам опеки определить Ала в интернат. Апогеем участия Саймона в жизни племянника навсегда остались деньги.
Когда Аластору исполнилось восемнадцать, дядя намеренно устранился от него. Саймон перебрался в калифорнийскую столицу, бросив на прощанье: «племянничек, ты сам как-нибудь устроишься», и заделался пиар-директором популярной баскетбольной команды «Сакраменто Кингз». С тех пор весточек от родственничка Ал почти не получал. Исключением были только дежурные смс вроде «С днем рождения», «С Рождеством» и им подобные.
Поэтому сейчас, таким глупым образом оказавшись в полиции, Аластор даже не предпринял попыток воспользоваться предоставленным телефонным звонком и связаться с дядей. Он знал, что это бесполезно. Любимый дядюшка и бровью бы не повел, узнав, что племянник попал в передрягу. Но кто же тогда заплатил за освобождение?
Он поспешно сгреб со стола пухлого полицейского ранее изъятые скромные пожитки и под аккомпанемент братьев Тэйт, взывающих «Somebody save me!»13 из динамиков допотопного моноблока, вышел в ярко освещенный коридор. «Ненавижу «Тайны Смоллвиля», – про себя буркнул Аластор, узнав саундтрек из популярного сериала. – Как можно десять сезонов наблюдать за закомплексованным и затравленным самым-сильным-на-свете супергероем, вечно пучащим рачьи глаза?»
Несмотря на поздний час, полицейский участок был многолюден и гудел, как растревоженный пчелиный улей. Похоже, у стражей порядка вечерок выдался насыщенным. Всюду сновали взмыленные копы, у стройного ряда металлических сидений, на которых как голуби на проводах сидели ожидающие люди, тоже толпился народ.
– Я всегда знал, что рано или поздно ты пойдешь кривой дорожкой, Дрейк.
Валентин Ривер, одетый в строгое черное пальто, нагнал Аластора в середине коридора.
– Это вы внесли залог? – Ал удивленно вскинул брови, в упор уставившись на судью.
Вместо ответа Ривер-старший коротко кивнул.
– Ты должен сказать «спасибо» Каре, – фыркнул он. – Она умоляла меня помочь.
Аластор отвел взгляд в сторону, рассматривая одинокий фонарь на парковке у участка. Его тусклое свечение еле-еле озаряло пространство вокруг столба и нагло пробивалось сквозь темноту единственного окна в коридор. На какое-то мгновение Аластору показалось, что мерцающую лужицу света пересек вытянутый темный силуэт. Он часто заморгал, отгоняя наваждение.
– Передайте миссис Ривер мою благодарность, – рассеянно пробормотал он.
– Обязательно, – отмахнулся Валентин. – Выйдем? Хочу переговорить без лишних свидетелей.
Сохраняя напряженное молчание, они покинули полицейский участок, пересекли бульвар Эмпайр, обогнули старое трехэтажное здание средней школы, спрятанное за полысевшей живой изгородью, и добрели до спортивной площадки, укрытой небольшим сквером. Деревья стояли почти голыми, лишь где-то на самых верхушках еще трепетали запоздалые листья. Их опавших собратьев ветер гонял по земле, закручивая в вальсовые фигуры.
Валентин по-хозяйски отворил решетчатую калитку и пригласил Аластора войти. Ал послушно проследовал за ним, ежась от пронизывающего холодом ночного воздуха. Куртка-бомбер с символикой университета Стоуни Брука совершенно не спасала.
Судья Ривер обосновался на одинокой скамейке, щедро исписанной яркими граффити, и наконец нарушил тишину.
– Объясни мне, Дрейк, чем же тебе не угодил тот мужчина? – Валентин нахмурился и скрестил руки на груди, словно заранее подготовил для Аластора длинную поучительную лекцию о поведении в обществе. – Ты решил таким образом выплеснуть гнев и бессилие, а он попался под горячую руку? Тебе не кажется, что нарушение общественного порядка…
– Этот мудак что-то знает! – перебив его, рявкнул Аластор и сверкнул в сторону Ривера яростным взглядом.
Внутри мгновенно вскипел вулкан негодования. Руки сами собой сжались в кулаки, стоило вспомнить высокомерного незнакомца. Последнее, что он сейчас хотел выслушивать – пространные занудные нотации. Это был шанс найти какую-то, пусть и незначительную, зацепку, понять, что происходило с Леей. Он хоть что-то пытался сделать, а не сидел в ожидании приговора врачей!
– У тебя паранойя, мальчик, – невозмутимо отозвался Валентин.
Привычным движением он вынул из внутреннего кармана пиджака серебристый портсигар, осторожно и даже нежно сжал пальцами толстую сигару, аккуратно срезал головку миниатюрной гильотинкой и наконец закурил. Воздух заполнился терпким и слегка горьковатым растительно-древесным ароматом дорогого табака.
– Паранойя? – Аластор сжал челюсти, чувствуя, как злость все сильнее овладевает им. Он был совершенно сбит с толку тем, что достопочтенный судья Ривер не уделил внимания настолько очевидной вещи. – Да он чуть ли не прямым текстом заявил…
Валентин сделал выразительный жест рукой, как бы приказывая умолкнуть. Пренебрежительно, будто избавлялся от надоедливого писка.
– Последнее, что ты мог сделать для Леи – устроить драку в больнице.
Повисла напряженная тишина. Конечно, слова судьи Ривера зацепили Аластора за живое. Даже немного отрезвили ум. Никак не находя подходящего ответа, он глубоко вздохнул, выпуская изо рта облачко пара, которое мгновенно растворилось в черноте ночного неба.