Лина Кайлас – Контрактор. Коллизии желаний (страница 10)
– Не могу осуждать твое излишнее рвение, – назидательным тоном продолжил Валентин. – Я тоже был молод. Полон решимости исправить этот мир. Считал, что никто не в состоянии этого сделать, кроме меня. Максимализм во всей красе, – он саркастически хмыкнул. – Однако, твои методы далеки от идеальных. И еле держатся в рамках правового поля.
– Я хоть что-то пытался…
Валентин Ривер резко вскинул ладонь с зажатой между пальцев сигарой, снова прерывая Аластора на полуслове.
– Если хочется поиграть в Джона Макклейна14, ты выбрал неудачное время, – строго отрезал он. – Ни я, ни моя дочь, не нуждаемся в твоем героизме. Лее нужны квалифицированные врачи, а не самонадеянный юнец с комплексом бога, – Ривер яростно тряхнул сигарой, будто пепел раздражал его даже больше Аластора. – Что бы ты там себе не надумал, ты абсолютно бесполезен для нее. Поэтому просто избавь нас от твоего присутствия.
Небрежно потерев сигару о край металлической опоры скамейки, Валентин поднялся с места, выкинул еще тлеющий окурок в ближайшую урну и продолжил. Голос его стал ледяным, как вода в нью-йоркском заливе.
– Запомни хорошенько, Дрейк. Я не желаю видеть тебя рядом с моей дочерью. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Несмотря на всю ситуацию, Ривер-старший не смог удержаться и вновь продемонстрировал свое презрение к Аластору. Для него тот был недостойным, «грязным метисом», «полукровкой». Вечное проявление глубоко укоренившихся предрассудков, которые Валентин считал своим долгом транслировать всем вокруг как единственно верное мнение. Словно само существование Аластора рядом с семейством Ривер оскверняло… что?
Этого Ал не понимал, сколько ни пытался. Даже сейчас, когда он был готов сделать что угодно ради спасения Леи, Валентин Ривер скорее сожрал бы собственную судейскую мантию, чем принял его помощь.
– Эту просьбу я выполнить не могу, – решительно возразил Аластор.
– Это не просьба, – слова Валентина зазвучали угрожающе. – Если я еще раз увижу тебя поблизости, клянусь, ты надолго вернешься туда, откуда я тебя сегодня вытащил.
– C’est pas vrai15! – отрезал Аластор, все же отметив, как Ривер-старший отреагировал – лицо исказилось от отвращения, словно он увидел что-то мерзкое. – Если вы пытаетесь меня запугать, мистер Ривер, план не сработает!
Когда он злился, часто переходил на французский. Грассирующие звуки, четкая ритмичность и мелодика этого языка позволяли передать всю палитру переживаемых эмоций. Эту привычку он перенял у матери, которая если и ругалась, то делала это как истинная француженка, со статью и смаком, как настоящий речевой гурман.
Даже сейчас голос резко изменился. Стал низким, рычащим, словно звучал из старого скрежещущего транзистора, но при этом остался твердым, с нескрываемыми нотками враждебности. Было в нем что-то гипнотическое, зловещее. Будто охотник заманивал жертву в ловушку.
Аластор с вызовом уставился на судью Ривера, гневно сузив глаза, и сделал несколько шагов в его сторону.
– Не создавай себе еще больше проблем, мальчик, – Валентин Ривер шагнул навстречу, всем видом демонстрируя, что не намерен играть по правилам Ала. – Я тебя предупредил. И на этом разговор окончен.
Он быстрыми шагами направился к выходу с площадки, но подскочивший на долю секунды раньше Аластор перегородил дорогу.
– Я найду того, кто сделал это, – сквозь зубы процедил он, чеканя каждое слово. – И заставлю пожалеть об этом!
– Ты можешь выдумывать что угодно, искать вселенские заговоры, теневое правительство, сколько вздумается играть в героя, – Валентин уверенно отодвинул Ала, подтолкнув в плечо. – Только не попадайся мне на глаза. И больше не тревожь мою семью.
Калитка мерзко скрипнула, открывая Валентину путь на улицу. Судья приподнял воротник пальто, защищаясь от ночной прохлады, и удалился.
Аластор остался в одиночестве. Обессиленно рухнув на ту самую единственную скамейку, он выудил из внутреннего кармана куртки пачку сигарет и закурил. Сделав несколько коротких затяжек, он застыл, бессмысленно буравя взглядом медленно тлеющий табак, постепенно поглощаемый безжалостными лапами огня. Аластор пытался понять только одно – каким должен быть его следующий шаг.
На словах-то он был грозен и решителен, но в реальности не мог даже представить с чего начать поиски. И что именно он должен искать? Или кого? Вполне возможно, что Ривер-старший прав и все его подозрения – лишь плод больного воображения, не имеющий ничего общего с реальностью. Но о чем тогда говорил тот темнокожий мужчина в больнице?
Сигарета постепенно догорела до фильтра. Аластор так и не вернулся к ней, погрузившись в тревожные мысли. Ночная тишина и одиночество всегда располагают к раздумьям и рефлексии.
Неожиданно калитка скрипнула, стремительно вырывая Ала из водоворота роящихся мыслей. В проеме появилась темная фигура высокого человека. Ал повернул голову и уставился в черноту, но так и не смог рассмотреть визитера, пока тот не вышел в центр площадки под свет фонаря. Увидев его, Аластор вскочил на ноги, словно готовился к сражению. В рассеянном свечении блеснул набалдашник трости с черепом в цилиндре.
– У тебя, наверное, очень много вопросов, потерявшийся креольский мальчик, – тот самый незнакомец из больницы стоял перед ним, раскрыв руки в примирительном жесте. – Я могу дать тебе ответы, которых ты жаждешь.
– Ты меня преследуешь? И кто ты вообще такой? – грубо оборвал его Аластор.
– Зови меня Папа Ла Фоско, – представился мужчина, отвесив глубокий театральный поклон с раскинутыми в стороны руками. – И я стану твоим проводником в мир неизведанных таинств.
– Давай без этих витиеватых расшаркиваний, – оскалился Аластор. – Говори прямо. Все, что знаешь.
– Молодой и нетерпеливый, – протянул Папа Ла Фоско и ухмыльнулся краешком губ. – Горячая кровь бьет в голову и затуманивает мысли.
Злость забурлила с новой силой, как раскаленная лава в жерле вулкана, готовая извергнуться наружу. Она кипела, разъедая Аластора изнутри, затмевала разум. Он сжал руки в кулаки, яростно глядя на мужчину. Весь мир сузился до точки, которую Ал мысленно нарисовал на лбу у самодовольного визитера. И точка эта подозрительно напоминала центр мишени для игры в дартс.
– Снова хочешь меня ударить, креольский мальчик? – Папа Ла Фоско рассмеялся, и смех его сочился превосходством. – Или все же урезонишь свой пыл и выслушаешь.
– Говори все, что тебе известно, – повторил Аластор.
– Конечно-конечно, – мужчина выставил руки ладонями вперед, призывая к мирным переговорам. – Присядем?
Аластор коротко кивнул и вернулся на скамейку. Папа Ла Фоско устроился рядом.
– Для начала не мог бы ты представиться?
– Ал, – он выплюнул собственное имя как что-то чужеродное.
– Алекс? Александр? Алан? Альфонс? Альберт?
Папа Ла Фоско перечислял имена, демонстративно загибая пальцы по одному, пока Ал не перебил его.
– Аластор.
– Другое дело! Скажи-ка мне, Аластор, ты веришь в бога?
Аластор разочарованно простонал, запрокинув голову на спинку скамейки. С завидной настойчивостью, почти каждую неделю, к нему в дверь стучались, а иной раз – ломились, всевозможные сектанты. Свидетели Иеговы. Саентологи. Адвентисты седьмого дня. Да кто угодно! Их пространные рекламные проповеди, будто написанные по одним и тем же шаблонам, начинались именно с этого – «Друг мой, верите ли вы в бога?». Аластор устал отваживать их от своего жилища. Не помогало ничего: игнорирование, деликатное выпроваживание, гневные речи, явные угрозы, нецензурная брань, придверный коврик с огромной надписью: «Вам здесь не рады», даже пентаграмма, нарисованная мелом на двери – все было бесполезно. Сектантские агитаторы летели к квартире Аластора, как мухи к варенью. Ал даже подозревал, у них была своя тайная информационная сеть, секретная всесектантская штаб-квартира, где на огромной карте лидеры отмечали «обращенные» и «необращенные» квартиры, цветом закрашивая территории владения конкурирующих сект. И смешно, и страшно.
– Твою мать, ты из этих долбаных фанатиков…
– Я не сектант, если ты об этом. И даже не планирую обращать тебя в истинную веру, – Папа Ла Фоско рассмеялся. – Мне всего лишь нужно определить подходящий способ объяснения.
– В моей семье все католики, – отмахнулся Аластор.
– Уже что-то. Но я хочу знать о
– Считай, что я агностик, – буркнул Ал. – Что-то есть и в целом не важно, как это «что-то» называть.
Папа Ла Фоско одобрительно кивнул.
– Так даже проще, мой креольский друг! Ты понимаешь, что в мире есть некая сила, влияющая на события в нем.
– Слушай, меня не интересуют твои лекции, – взъелся Аластор. – Говори, что случилось с Леей. Ты что-то знаешь. Иначе не вел бы себя в больнице так самонадеянно!
– Не перебивай, – сурово отрезал Ла Фоско. – Чтобы понять последствия, ты должен уяснить их природу. Врач не может приступить к лечению, не собрав анамнез. Или уже передумал спасать подружку?
Ал недовольно цокнул языком и закатил глаза. Как так сошлись звезды на небе, что еще один мужик этой ночью жаждал учить его жизни? Ретроградный Меркурий?
– Есть способы взаимодействовать с этой силой, – продолжил мужчина. – Их великое множество. Одни рабочие, другие – бесполезная ерунда, придуманная шарлатанами. Только знающий отличит их друг от друга. И только посвященный может их использовать.