Лина Кайлас – Контрактор. Коллизии желаний (страница 8)
«Слишком много черепов. В последнее время», – подумал Ал, смерив мужчину взглядом.
– Художник, – незнакомец коротко кивнул на картину. – Кьянде Уайли11.
– Без разницы, – буркнул Аластор, отворачиваясь.
– А зря, – протянул мужчина, пересаживаясь по правую руку от Ала, чтобы снова оказаться в поле его зрения. – Вообще-то он написал парадный потрет Барака Обамы!
– Да хоть Джорджа Буша, – огрызнулся Ал. – Вам что-то нужно?
– Напротив, – мужчина обнажил белые зубы, одарив Аластора очередной улыбкой. –
Ал непонимающе уставился на незнакомца. Тот в свою очередь недобро рассмеялся. Это был утробный, рокочущий смех. Словно лютый мороз, он пробирал до костей, отражаясь от них, как сейсмические волны. Создавалось впечатление, что смеялся не сам мужчина, а что-то внутри него.
«Псих какой-то», – Аластора неприязненно передернуло.
– Да брось, мальчик! Ты ведь понимаешь, что не все можно приобрести за деньги. Но для моих друзей есть несколько иная валюта…
– Мистер Дрейк!
Их странную беседу прервал требовательный зов Моны, которая ждала его у дверей вместе с Джонни Ривером. Он нахально ухмылялся, стреляя глазами во все стороны, будто кого-то усиленно искал.
Этот недо-рэпер даже в больницу приперся в наряде с закосом под молодую версию Доктора Дре. Черная худи на несколько размеров больше, драные джинсы, пальцы, увешанные крупными перстнями, кулон со знаком доллара на длинной цепочке. Просто набор стереотипов о рэп-культуре. Да и о черных. Сдвинутая козырьком на бок кепка с вышитой буквой «Р», из-под которой торчали крашеные в желтоватый блонд волосы, ярко демонстрировала, что младшего Ривера не учили снимать в помещении головной убор.
– Здоров, бро, – Джонни панибратски хлопнул Ала по плечу. – Давай пропущу, чтобы ты простился с моей сестренкой…
Аластор гневно скрипнул зубами, ощущая, как ладони сами собой сжимаются в кулаки. Невероятным усилием воли он подавил желание зарядить этим самым кулаком наглому братцу в лицо. Бросься он в драку, даже о коротком свидании с Леей можно забыть – грядущие часы он проведет в полицейской машине, потом за решеткой в участке, а не у ее кровати.
– Следи за языком, придурок, – процедил Ал, поравнявшись с Джонни. – Она не умерла!
Джонатан безучастно пожал плечами, закатив глаза.
– Полчаса, мистер Дрейк, – напомнила Мона, пропуская Аластора за стеклянную дверь. – Шестая палата. Третья слева.
Бросив короткое «спасибо», Ал быстрым шагом добрался до указанной двери, где на табличке размашистым почерком были выведены такие знакомые ему слова «Мисс Леа Джин Ривер». Он коротко постучал и протиснулся в палату.
– Аластор!
Едва Ал переступил порог, Кара Ривер, мать Леи, невысокая женщина средних лет, крепко стиснула его в объятиях. Казалось, что с их последней встречи Кара постарела на не один десяток лет. Лицо осунулось и посерело. Пышные русые волосы, как обычно собранные в строгий пучок, поблекли, прическа растрепалась, чем стала напоминать залежалый стог сена. Кара смотрела на него опухшими от слез глазами, то и дело всхлипывая.
– Что произошло, миссис Ривер? – Аластор наконец задал так долго терзавший его вопрос.
Вместо ответа Кара разразилась новой порцией громких рыданий. У Аластора защемило сердце. Он поборол желание приобнять женщину в знак утешения.
– Нет четкого понимания, мистер Дрейк, – Валентин Ривер положил ладони жене на плечи. – Врачи все еще не назвали причину.
Отец Леи, судья Федерального окружного суда Южного округа Нью-Йорка, даже в такой ситуации сохранял присущее ему самообладание. Было видно, что он прибыл в больницу с работы, возможно прямо из зала суда. Но все же кое-что выдавало его так надежно скрываемое беспокойство – губы достопочтенного судьи Ривера предательски подрагивали.
– Она просто упала без сознания, Аластор, – сквозь слезы пробормотала Кара. – Ни с того ни с сего. Посреди лекции. Просто упала…
Кара уткнулась мужу в плечо и снова зарыдала.
– Я могу пройти к ней? Мне дали полчаса, – тихо попросил Аластор.
Судья Ривер коротко кивнул.
– И не больше, – строго сообщил он. – Я позволил тебе быть здесь только потому, что Леа хотела бы этого.
Если Кара с материнской любовью принимала Аластора в роли парня ее дочери, то Валентин относился к нему с нескрываемой прохладой. Напоминающий закоренелого неформала длинноволосый полукровка Ал, да еще и оставшийся без попечения родителей, никак не вписывался в представление мистера Ривера, как человек, достойный быть парой для «его милой маленькой Леи». На заре их отношений, судья Ривер даже собрал увесистое досье на ухажера дочери в поисках доказательств связей Аластора с «темной стороной Нью-Йорка». Не найдя достойных аргументов, Валентин все же позволил ему приблизиться к Лее. Но Ала до сих пор преследовало мерзкое ощущение, что мистер Ривер замер в ожидании любого, хотя бы самого маленького, прокола с его стороны – будь то переход улицы в неположенном месте или еще какой-нибудь незначительный штраф. Лучше бы с таким же рвением Валентин Ривер следил за непутевым сыночком!
Аластор медленно подошел к постели, где терпеливо ждала Леа. Ее тихое, равномерное дыхание прерывалось лишь монотонным пиканьем аппаратов жизнеобеспечения. Девушка лежала неподвижно, напоминая хрупкую ростовую куклу. Длинные каштановые волосы беспорядочной волной рассыпались по подушке, плотно сжатые губы посинели, а фарфоровая бледность кожи, потерявшая былой румянец, соперничала белизной с больничной подушкой. Казалось, что она крепко спит, однако, этот сон больше походил на мертвенную дрему заколдованной принцессы из сказки, откусившей отравленное яблоко.
– Привет, Ли, – тихо прошептал Аластор, и, повинуясь мимолетному порыву, немного откинул одеяло, прикрывавшее руку девушки.
От увиденного он застыл, как каменное изваяние. По спине пробежала волна мелких мурашек. Захотелось протереть глаза и, для пущей верности, ущипнуть себя как можно ощутимее, чтобы убедиться, что представшая картина не очередной плод его воображения.
Кожа на кисти Леи напоминала мелкую мраморную крошку. Она посерела и облепила кости, темно-синей паутиной от пальцев к запястью проступали четкие очертания выступающих вен. Рисунок тянулся выше, к предплечью, и на глазах медленно разрастался, будто вместо крови по сосудам текли густые чернила. В сознании Аластора невольно всплыли образы проклятых пиратов из первой части «Пиратов Карибского моря», превращавшихся в лунном свете в бессмертные скелеты. Именно так в голливудских фильмах часто изображали оживших мертвецов!
– Какого черта! – воскликнул Ал, ошарашенно отступая на шаг.
Рядом с ним моментально возник Валентин. Глаза его расширились, выдавая смесь нервного беспокойства и искреннего удивления, а лицо сильно побледнело. Он бесцеремонно оттолкнул Аластора, схватил дочь за руку, попутно нажимая кнопку вызова медиков у изголовья кровати. Кара, подскочившая к мужу, издала пронзительный крик и пошатнулась. Аластор едва успел подхватить ее под спину, предотвращая падение.
Долго ждать не пришлось – через секунду в палату влетели две женщины в белых халатах. Они обступили кровать и озабоченно склонились над пациенткой в попытках оказать хоть какую-то помощь.
– Визит окончен! – рявкнул Валентин, кивком призывая Аластора покинуть палату.
Но Ал не двинулся с места. Он неотрывно наблюдал за медленно ползущими чернильными очертаниями, опоясывающими руку Леи уже по локоть.
– Исчезни, Дрейк, – угрожающе прорычал судья Ривер, с силой подталкивая его к выходу. – Тебе здесь нечего делать!
Кара подняла на Аластора умоляющий взгляд, всем видом призывая не накалять и без того напряженную обстановку. В синих глазах женщины стояли слезы, которые она сдерживала последними усилиями воли. Аластор продолжительно выдохнул, сжал кулаки с такой силой, что ногти болезненно впились в ладони, и с едва слышным «хорошо» покинул палату.
Он почти не заметил, как вернулся в залитый искусственным светом вестибюль и обессиленно опустился на скамейку, обхватив голову ладонями. Мир вокруг как будто не существовал. В висках пульсировало, сердце учащенно билось, а перед глазами все еще стоял витиеватый рисунок из темно-синих вен на мертвенно-бледной коже.
– Некоторые игры могут быть опасны.
Голос прорвался через пелену звенящей тишины в ушах. Тот самый темнокожий мужчина в сером костюме стоял перед Аластором, самоуверенно ухмыляясь и поигрывая тростью с черепом.
– Не стоит баловаться с тем, что тебе не подвластно. Верно, креольский мальчик?
Аластор смерил его гневным взглядом и процедил сквозь зубы.
– Не стоит высказывать свое бесценное мнение, если никто не просит.
Мужчина ехидно осклабился и склонился над ним, перейдя на шепот.
– Еще пожалеешь, что прямо сейчас не попросил помощи для той глупенькой девчонки.
Ал стремительно вскочил с места. Губы сжались, превращаясь в две тонкие линии, он почти что кожей ощущал, как на виске отчетливо проступила пульсирующая вена. Резким движением он вскинул руки и грубо схватил мужчину за ворот пиджака, притягивая к себе. Натянувшаяся ткань жалобно затрещала. Звук выстрелом прорезал так некстати воцарившуюся вокруг тишину.