Лина Кайлас – Контрактор. Коллизии желаний (страница 6)
Малек Хилл опустился обратно в кресло, вынул из ладони осколок, отбросил в сторону и нервным движением смел ногой подальше те, что рассыпались по полу.
– П-пытаешься меня запугать?
– Ну, что вы, мистер Хилл, – на лице Ала заиграла покровительственная ухмылка. Он не мог не отметить подрагивающий голос мужчины, но продолжал вести себя непринужденно. – Это всего лишь механизм совместной работы. Не могу же я утаить от вас такие важные детали.
– А нет другого способа?
«Патологический трус», – про себя фыркнул Аластор, почесав подбородок, театрально демонстрируя задумчивость и крайнюю озабоченность безопасностью Хилла. Другой способ договориться с лоа? Раньше никто не пытался даже предложить подобное.
Словно в подтверждение его слов, тени тонкими дымящимися нитями поплыли вверх по обивке кресла, переползли на спину, и замерли в беспокойном ожидании. Со стороны могло показаться, что невидимый гигант одобрительно положил руку Аластору на плечо. Порой мелкие лоа вели себя как дети, желающие быстрее получить подарок от Санты: стихийно перемещались с места на место, шумели, вожделенно дрожали, требовали внимания. Аластор слышал их возбужденный шепот.
«А ведь с этим можно и поиграть», – решил он, скрестив руки на груди.
«Повесели нас, Аластор», – многоголосьем прожужжало в голове.
– Что ж. За умеренную плату я мог бы обговорить с Бароном исключительные условия для такого важного клиента.
В ушах Ала зазвенел рокочущий, зловещий хохот довольных мелких лоа. Они всецело одобряли его идею и заведомо знали ее исход. Похоже, хотели максимально насолить Хиллу, перед тем как разделить кусочки его души между собой. Им частенько перепадало подобных даров от сделок. Если, конечно, Барон Самеди был столь благосклонен, что допускал их до подношений.
– Сколько ты хочешь?
Аластор снисходительно рассмеялся.
– Вы неправильно поняли, – он вскинул перед собой раскрытую ладонь. – Платить придется не мне. Я лишь возьму свою небольшую комиссию за услуги переговорщика.
– Кому?
– Барону, конечно. Как вы там говорили? Legacy by Angostura?
Малек Хилл нервно икнул, подорвался, как на горячих углях, пулей кинулся к бару и выудил багрово-красную коробку, закрытую золотистой защелкой. Он поставил ее на стол перед Аластором так аккуратно, будто уложил новорожденного. По центру крышки сверкало филигранно вытесненное слово «Legacy».
Хилл подождал не больше минуты и почти что с отцовской нежностью открыл коробку, гордо демонстрируя содержимое. Внутри скрывалась объемная бутылка, закрытая пробкой с ажурным набалдашником, увенчанным искрящейся бабочкой с распахнутыми крыльями.
– Графин выполнен ювелирами вручную из специального стекла, – протараторил он. – Пробка из серебра 900-й пробы.
– Прекрасно, – оценил Ал. – Барону должен понравится такой щедрый подарок.
– Тогда мы договорились, мистер Дрейк? – Малек Хилл вернулся к официально-деловому обращению.
– Безусловно, – Аластор одарил бизнесмена очередной слащавой улыбкой. – Остались мелкие формальности.
Он щелкнул пальцами и в руке в облаке темного дыма возникли длинный лист бумаги, напоминающий старинный пергамент, и черная перьевая ручка. Лист был испещрен мелкими письменами на неизвестном Хиллу языке, соединенными в замысловатые узоры. Ал бережно разгладил договор на столе и протянул ручку бизнесмену.
– Так удачно, что не придется резать вам руку, – он насмешливо хмыкнул. – Вы сами прекрасно справились.
Малек Хилл поднял полные удивления и непонимания глаза на Аластора. Потом перевел взгляд на уже едва кровоточащую ладонь.
– Кровью?
– Бинго! – пародируя Хилла, Аластор хлопнул в ладоши и потянулся за одним из осколков бокала, рассыпанных по столу.
– Что это за символы?
– Веве, – добродушно пояснил Ал. – Ваш пригласительный билет в мир лоа.
Хилл взял ручку и недоверчиво пробежался глазами по бумаге. На лице читалось подозрение вперемешку со страхом.
– Что здесь написано? – не выдержал он, махнув рукой над письменами.
– Если коротко, – пожал плечами Аластор. – Вы выражаете согласие на заключение договора с Бароном Самеди через посредника в моем лице.
– А нет ли необходимости перевести…
Не дав Хиллу договорить, тени яростно заклокотали и образовали за спиной Аластора плотное пульсирующее полотно. Оно тянуло тонкие когтистые теневые лапы к Хиллу, угрожающе мерцало и кидало мелкие искры, как оборвавшийся высоковольтный провод. В воздухе повисла невысказанная угроза.
– Д-да какого черта? – Хилл вжался в спинку кресла и перешел на фальцет, говоря надрывно, будто утратил способность дышать.
– Можете пригласить своего штатного юриста, – съязвил Аластор. – Уверен, в «Хиллс» найдется специалист знанием культуры и традиции вуду. Понимающий эти символы. А еще, – он поднял вверх указательный палец. – Нотариуса необходимой квалификации. И, конечно же, нужно будет апостилировать перевод. Точно! Тогда потребуется еще и переводчик, – Аластор уже без зазрения совести издевался. – Ох, мистер Хилл, лоа крайне удручает ваше недоверие, – ухмыльнувшись, Ал разочарованно покачал головой.
– Отдай его нам, Аластор, – требовательно прогрохотало многоголосье.
Теперь голоса лоа были отчетливо слышны. Рычащие, потусторонние. Духи тряслись от возмущения и негодования. Малек Хилл округлил глаза, опасливо вперившись взглядом в черную клокочущую пелену.
– Ну что вы, друзья, – Аластор развел руками. – Мистер Хилл всего лишь пошутил. Простим ему издержки профессии.
Черная пелена колыхнулась и издала разочарованный вздох. Он прокатился по комнате, заполоняя каждый ее уголок.
Хилл яростно закивал, трясущейся рукой медленно поводил пером ручки по ладони, острием поддел только образовавшуюся корочку свернувшейся крови и, скорчив брезгливую гримасу, вывел внизу договора размашистую подпись. Закончив, он взглянул на Аластора, аккуратно и совершенно спокойно проводящего осколком по руке, на которой мгновенно проступила свежая кровь. Ал взял ручку, захватил несколько капель и оставил подпись рядом с хилловой.
Свет в комнате замерцал, где-то вдалеке раздался громогласный раскат грома. Тени схлынули, прячась под ногами Аластора.
– Сделка заключена, мистер Хилл, – возвестил он. – С вами приятно иметь дело.
Глава 3. «Чернильные узоры»
Это была самая долгая и мучительная дорога в его жизни! Никогда еще поезда метро не двигались так медленно, не стояли на станциях так подолгу. Казалось, что даже люди, обычно бегущие по своим делам, как олимпийские спринтеры, поддаваясь бешеному ритму Большого яблока, именно в этот день решили расслабленно прогуливаться, покидая серые вагоны. Не отвлекали ни монотонный стук колес по стальным рельсам, ни гул голосов, то и дело пробивающийся через дешевые наушники, в которых Джон Купер, будто издеваясь, напевал «No! Not gonna die tonight!»8, ни металлический женский голос, оповещающий о прибытии в очередную промежуточную точку.
Едва поезд распахнул двери на станции «Смит-стрит – Девятая улица» линии Кросстаун, Аластор беспокойно заерзал по синему пластиковому сидению, сжимая в руке смартфон, и отрешенно уставился в окно, взглядом буравя выглядывающую бирюзово-голубую мозаичную вывеску с молочно-белыми буквами, выложенную на невысокой рельефной бетонной стенке. На Бруклин уже опустились сумерки и название станции гипнотически мерцало под ярким холодным светом круглого фонаря, возвышавшегося на серой перфорированной колонне.
Каких-то несколько часов назад Аластор, сидя в Мемориальной библиотеке Фрэнка Мелвилла-младшего, изо всех сил играл роль прилежного студента, нарочито притворяясь, что искренне заинтересован в содержании всей той кипы книг по бизнесу и менеджменту, возвышавшейся над ним неровной стопкой. Она опасно накренилась, грозясь накрыть его знаниями с головой. Но смартфон, громкой трелью разорвавший почтительную тишину читального зала, и короткое сообщение от абонента, записанного как «заноза Джонни Ривер», загоревшееся на экране, заставили Аластора бросить все, сорваться с места и стремглав ринуться прочь, судорожно вслушиваясь в протяжные телефонные гудки.
Те несчастные минуты, что Аластор со скоростью ветра несся по кампусу в направлении станции «Стоуни Брук» железной дороги Лонг-Айленда, локтями расталкивая зазевавшихся прохожих, и костеря Джонатана всеми известными ему ругательствами, и на английском, и на французском языках, тянулись как вечность.
Проклятый Джонатан будто бы специально не брал трубку. Даже в такой ситуации, вполне возможно, что он делал это специально. Сколько Аластор его знал – Джонатан Ривер предпочитал что угодно, только не обычные телефонные звонки. Мессенджеры, sms-сообщения, любые социальные сети, да даже электронную почту, лишь бы не разговаривать.
– Чтоб тебя в адском котле черти сварили, Джонни, – гневно процедил Ал, отключая очередной неудачный звонок и запрыгивая в поезд.
В эту секунду телефон коротко призывно пискнул.
Аластор яростно втянул носом воздух и в очередной раз выругался. В младшем брате Леи его раздражало практически все – от приставучего характера до совершенно кретинской манеры общения. Все эти его «бро» или «чел» вместо нормального обращения по имени заставляли Аластора бороться с непреодолимым желанием закатить глаза. Джонатан, уроженец Нью-Йорка, неприметный белый парень, чьи родители выстроили двухэтажный особняк в тихом и мирном районе Форест-Хилс Гарденс9, все время старался копировать повадки и ужимки дружков из Гарлема, воображая себя агрессивным рэпером. Копия получалась скорее «пиратская», выходило смешно и несуразно, однако он продолжал считать такую мимикрию под чернокожих «нереально крутой». Ну какой из него Тупак Шакур, когда сам Джонатан – обладатель светлой, почти прозрачной кожи, с тонкими, заостренными чертами лица. Узкий подбородок, словно выточенный из кости, и острый, прямой нос, придавали ему немного хищный, но в то же время аристократичный вид. Ему бы в филармонии играть на скрипке, а туда же! В общем, Аластор искренне верил, что раз уж в Нью-Йорке можно быть кем угодно, Джонни Ривер просто решил быть идиотом.