Лина Кайлас – Контрактор. Коллизии желаний (страница 17)
– Вернувшись, я буду благодарить Лоа!
– Благодарить лоа! – вторили люди, завороженно наблюдавшие за разворачивающимся действом.
Видимо, получив искомое разрешение, мужчина взял с алтаря кожаный мешочек, перетянутый витым шнурком, и начал тщательно вырисовывать на полу странную на вид картинку, вместо краски используя темно-серый порошок, добытый из мешочка. Завершив замысловатый рисунок, отдаленно напоминавший возвышающийся на трех широких кирпичах крест, Папа Ла Фоско опрокинул остатки жидкости из бутылки перед ним и поманил кого-то рукой.
В круг вошел Реджи, держа яростно кудахчущего черного петуха. Лапы птицы были крепко связаны, он крутил головой и голосил так громко, насколько хватало петушиных возможностей. Папа Ла Фоско вынул тот самый кинжал, которым Реджи угрожал жизни Аластора, и одним выверенным движением перерезал петуху горло.
Ал инстинктивно провел ладонью по шее. По спине пробежала волна мелких мурашек. У него не так давно были все шансы оказаться на месте несчастной птицы.
Кровь хлынула бурным потоком, окропив рубашку Ла Фоско, без того заляпанную простыню Реджи, и рисунок на полу. Несколько капель остались на белых рукавах куртки Аластора. Он попытался стереть их, но тщетно. Алые точки превратились в мелкие смазанные запятые.
Тело петуха еще какое-то время дергалось в руках темнокожего, извивалось, выплевывая остатки жизни, но быстро обмякло и застыло. Реджи торжественным маршем пронес обезглавленную птицу по кругу, демонстрируя собравшимся, после чего положил тельце у основания рисунка.
– Хозяин кладбищ! – величественно проговорил Папа Ла Фоско. – Прошу тебя прийти и принять подношения!
Он снова перешел на креольский, взывая в этот раз к другому имени. Барон Самеди.
Похолодало. Аластор поежился, словно сквозь тело прошел порыв ледяного ветра. Пламя костра дрогнуло. Барабаны заиграли громче и неистовее. Папа Ла Фоско закружился в диком танце. Толпа вторила ему – через мгновение Ал уже стоял посреди новой ритуальной пляски. Он нервно озирался, наблюдая, как люди, повинуясь ритму, снова впадают в экстаз.
Раздался громкий щелчок. Свечи, до этого мирно покоившиеся на алтаре, вспыхнули высоким и невероятно ярким пламенем. Тонкий столбик огня мерцал и извивался как змея. Сигара во рту черепа задымилась, будто кто-то невидимый дал ему прикурить.
Комната погрузилась в тишину. Это произошло так быстро, словно отключили рубильник. Барабаны стихли. Голоса смолкли. Аластор растерянно огляделся и не поверил глазам. Люди застыли, как будто фильм поставили на паузу: в неестественных позах, с открытыми ртами и странными гримасами на лицах.
– Твою мать, Фоско! – громыхнул кто-то. – Какого хрена тебе понадобилось в этот раз? И что за дерьмо ты мне налил? Это не ром, а ослиная моча!
Аластор вздрогнул. Из-за алтаря в круг вышел мужчина. Вернее, судя по низкому гнусавому голосу это должен был быть мужчина. Внешне же призванный гость напоминал труп, тщательно подготовленный к погребению. Одет он был в черный фрак, застегнутый до груди и такие же черные брюки. Из-под ворота выглядывала белоснежная рубашка, поверх которой красовался исчезающий под фраком галстук с нарисованными костями. Узор подозрительно напоминал человеческие ребра на рентгеновском снимке. В руках он вертел аккуратную трость. Голову гостя венчал черный цилиндр, похожий на те, что носили гробовщики, промышлявшие в викторианском Лондоне, из-под которого выбивались густые иссиня-черные волосы, заплетенные у лица в две тонкие косички.
Но самой отличительной и одновременно пугающей чертой являлось именно лицо! На темной коже, почти скрывая ее полностью, плотной белой краской был изображен череп. Даже губы незнакомца покрывала краска, в нескольких местах лишь пересекаемая тонкими черными вертикальными полосами.
– Раньше тебе нравился этот ром, Барон, – отозвался Папа Ла Фоско, приветствуя гостя.
– Чтоб ты знал, – фыркнул Барон, приваливаясь спиной к алтарю. – Постоявший открытым ром становится на вкус как помои!
Ла Фоско криво ухмыльнулся. Правда вышло скорее судорожно, чем весело. Мужчина выглядел напряженно. Он будто бы разом растерял всю спесь и подобострастно преклонялся перед гостем. Существо, которое он назвал Бароном, вызывало противоречивый коктейль чувств: страх вперемешку с восхищением и благоговением.
– Давай по делу, – скучающе протянул Барон, хозяйским жестом выхватывая из зуб черепа тлеющую сигару. – И избавь меня от твоего общества.
Он откусил кончик сигары, обнажив пожелтевшие зубы, и небрежно сплюнул в сторону. Аластор сделал один неуверенный шаг назад. Все чувства внутри неистово кричали, требуя держаться подальше от этого Барона. Про таких говорят, что они обладают черной аурой: кожей ощущаешь, что человек опасен. Или кто он там на самом деле?
Короткое движение не ускользнуло от взгляда гостя. Он перевел изучающий взгляд на Ала, недоуменно приподняв бровь.
– Надо же, – он стряхнул пепел и шагнул в сторону Аластора. – А ты кто такой?
– Сегодняшний проситель, – оживился Папа Ла Фоско.
Пришла очередь Аластора удивляться. Он непонимающе уставился на мужчину. Проситель? Он не собирался ничего просить. В конце концов, его участие в ритуале было чистой случайностью! Кажется.
– Дал ему гри-гри? – фыркнул Барон, ткнув в сторону Ала сигарой.
– Таким как он лучше познавать на собственном опыте.
– Нечего говорить так, будто меня здесь нет! – уязвился Аластор.
В его личном досье Папа Ла Фоско удостоился нового негативного отзыва. Ал искренне ненавидел моменты, когда начинали перемывать кости, игнорируя его присутствие. Он что, пустое место?
Барон заливисто расхохотался.
– Парнишка-то с характером! Сейчас от страха обоссытся, но зубами щелкает!
Аластор яростно сверкнул глазами и в упор уставился на Барона.
– Дай угадаю, шкет, – Барон подошел почти вплотную, выдохнув облако едкого дыма. – Ты ж нихрена не понимаешь. Куда вляпался? Что происходит? И кто я вообще такой? Этот пижон точно не удосужился объяснить.
Вряд ли он ожидал ответа. Барон открыто наслаждался превосходством, плавая в море неведения Аластора, как в парном молоке. Вулкан негодования внутри набирал силу. Раздражало все: ситуация, манера обоих мужчин вести беседу, неведение, бессилие и даже собственный бесконтрольный страх. Ал сжал ладони в кулаки, коротко выдохнул и не отводя взгляд пробормотал.
– Ты лоа? Или что-то типа того.
– Что-то типа того, – ехидно повторил Барон. – Пришел просить, не зная к кому обращаешься? Ты или чертовски смел, или невероятно туп. Выбирай сам, парнишка.
– Мне от тебя ничего не надо, – прорычал Аластор.
– Вот как, – с насмешкой в голосе протянул Барон, вскинув брови. – И какого хрена ты тогда здесь забыл?
– Ищет ответы, – вмешался Папа Ла Фоско.
– Я не справочное бюро, мальчишка, – расхохотался лоа и добавил, обращаясь к хунгану. – Забавный. Ты где его откопал?
– В больнице, – небрежно пожав плечами бросил Ла Фоско. – В драку полез.
Барон разразился новой порцией утробного гогота вперемешку с отборной бранью.
– Имя мне Барон Самеди, – отсмеявшись, сообщил он. – Я хозяин астральных врат. Владыка перехода. Проводник мертвых. Покровитель смерти. Так что кончай тратить мое время и спрашивай.
– Ты сделал это с Леей?
Аластор выпалил вопрос на одном дыхании. Не думая. Он поднял изучающий взгляд на Барона, наблюдая за его реакцией. Лоа выглядел скучающим. То ли не понял вопроса, то ли ожидал совершенно иного.
– Идиот, – заключил наконец Барон Самеди, пренебрежительно хмыкнув. – Обожаю детей, – он расплылся в улыбке, снова обнажая желтые зубы. – Вы такие наивные. Верите, что взрослые дяденьки знают все на свете. Знаешь, что спасает тебя от тупого ответа на тупой вопрос, Аластор Дрейк?
Аластор уставился на него, широко распахнув глаза. Он ведь не называл Барону своего имени! Откуда лоа его узнал? Читает мысли?
– Угомони поток вопросов и слушай, – Барон Самеди смотрел на него, не отводя взгляда, словно видел насквозь и проникал в душу. – Ответ на твой первый вопрос – нет. Это тупой ответ. Научись использовать серое вещество в черепушке для того, чтобы нормально формулировать мысли. Иначе так и будешь выглядеть дебилом, – лоа отбросил в сторону дотлевший окурок и продолжил. – Ответ, на вопрос, который ты хотел задать – да. Я могу тебе помочь. Но сейчас ты не готов.
– Почему это?
– Потому что не готов нести ответственность. И уж тем более не готов сделать все, что потребуется, чтобы спасти…
– Готов, – с вызовом заявил Аластор, подаваясь вперед.
– Да нихрена! – Барон Самеди сохранял непоколебимое спокойстве и уверенность. – У тебя в башке каша из дерьма. Повзрослей, мальчик. И приходи. Не когда большой дядя привел тебя за ручку. Без посредников. Сам. И тогда я не откажу в помощи. А пока, – он наградил Ала ехидной ухмылкой. – Не заходи на территорию, где сразу сдохнешь.
Договорив, Барон Самеди растворился в облаке черного дыма. От места, где он стоял секунду назад, в разные стороны бросились черные, извивающиеся тени.
Тишину разорвал звук барабанов. Танцоры пришли в движение. Только Аластор остался стоять неподвижно, взглядом гипнотизируя пустое место, заляпанное каплями петушиной крови.