Лина Кайлас – Контрактор. Коллизии желаний (страница 15)
– Почему…
– Дело не в тебе, парень, – фыркнул Карфур, не дав Аластору договорить. – Знаешь, я не в восторге от условий вашей партии, – он пояснял спокойно, будто рассказывал сказку на ночь. – Опытный катала вынуждает полного профана согласиться на игру с высокими ставками. Даже неспортивно. Не бильярд, а показательная порка.
Карфур поморщился и презрительно сплюнул на пол, растерев плевок носком ботинка.
– Насрать чем ты там задел Барона, – мужчина почесал подбородок. – В ваши дела я не полезу. Считай, что такое зрелище мне просто не нравится.
Бах! Синий шар с цифрой «2» с грохотом скрылся в зияющем чреве боковой лузы.
– По рукам!
Свет в зале дважды моргнул. Лампы, освещающие бильярдный стол качнулись, как от подземного толчка. Из угла зала раздался скрежещущий звук зажеванной пластинки. Музыка смолкла. Суетясь, бармен ринулся отлаживать древний музыкальный аппарат, недовольно бухтя под нос ругательства. В это же мгновение Аластор ощутил болезненный укол в шею. Справа под волосами появился неприятный зуд, как после укуса разозленной осы.
– Исчезнет, когда исполнится наше маленькое джентельменское соглашение, – Мэтр Карфур по-братски хлопнул его по плечу. – Дело за малым. Готовься побеждать.
У стола Барон Самеди, поигрывая сигарой, зажатой в зубах, примечался к битку для очередного удара. Ведя переговоры с Карфуром, Аластор не услышал какую лузу он заказал. Однако, добычей лоа точно выбрал желтый закрашенный шар.
– Смотри, – тихим шепотом произнес Мэтр Карфур.
Горячий, тлеющий табачный пепел осыпался на протертую ткань, подпалив ее. Удар! Барон на мгновение отвлекся, отвел взгляд и кий резко слетел с упора, рычагом поддел биток, попав в его нижнюю точку почти у самого сукна. Шар подпрыгнул, словно теннисный мячик, и совершил несколько коротких скачков по поверхности стола. Завороженный Аластор наблюдал как тяжелый биток перевалился через бортик и с грохотом рухнул на пол.
Повисла тишина. Барон Самеди стукнул кулаком по столу и грязно выругался.
– Фол, дружище, – самодовольно ухмыляясь, объявил Карфур.
– Сам знаю! – рявкнул Барон, не глядя отбрасывая сигару в сторону.
Он подобрал белый шар и с недовольной миной вручил Аластору.
– Играй с руки.
Аластор непонимающе поднял бровь.
– Ставь шар куда хочешь и продолжай, – подсказал Карфур.
Ал уставился на поле, оценивая ситуацию. Она оказалась подозрительно удачной. Синий полосатый шар, как по заказу, замер аккурат напротив угловой лузы. Установив биток на одной линии с целью, Аластор гордо объявил о своем выборе и несильным толчком похоронил «десятку» в лузе. Счет сравнялся. Для победы оставалось безошибочно забить еще три раза. Потом наступит очередь черной «восьмерки».
Мэтр Карфур поднялся и, прихрамывая, направился в сторону бара. Проходя мимо Аластора, тихо, чтобы слышал только он, мужчина пробормотал «красный в боковую, в борт со всей силы».
Ал нервным движением заправил мешавшие волосы под воротник футболки и нашел на столе названный шар. В центре поля. Не смотрит ни в одну лузу. Казалось бы, самый неудачный вариант. Почему он должен выбирать его?
«Ну, ладно», – мысленно согласился Аластор, заявляя заказ Барону.
Глаза лоа поползли на лоб. Он удивленно фыркнул и, почесав подбородок, спросил.
– Ты уверен, малыш Ал? Сливаешь игру? Отчаялся?
– Посмотрим, – огрызнулся Аластор и, собрав все силы, яростно вдарил по битку.
Шар отскочил от борта, задел красный по касательной и протаранил группу из стоявших близко друг к другу полноцветных собратьев, раскидывая их в разные стороны. Шары беспорядочно заметались по полю, то и дело сталкиваясь и разлетаясь в противоположных направлениях.
Словно в трансе, Аластор наблюдал за ними, стараясь не упустить ничего из виду. Нестройный папуасский танец на зеленом сукне продолжался недолго. Красный шар медленно закатился в заявленную лузу. Его примеру последовали еще двое: коричневый полосатый с цифрой «15» упокоился в угловой, а закрашенная «шестерка» зеленого цвета – в противоположной боковой. Единственный оставшийся на поле полосатый шар застыл в дюйме от ближнего к Аластору чернеющего отверстия.
Барон разразился бурными аплодисментами.
– Мать твою, парень! – восторженно вскрикнул он. – Да ты мне гнал, мелкий паразит! Точно не впервые держишь кий в руках!
Аластор невозмутимо пожал плечами, хотя внутри ликовал. Если бы мог – наградил бы Барона самой ехидной из ухмылок в своем арсенале. Хотя для него такая удача была еще большим удивлением! Увы, он должен был разыгрывать спектакль до конца.
– Как вы там говорили? – протянул он, сохраняя бесстрастное выражение лица. – Новичкам везет? «Тринадцатый» в ближнюю ко мне.
Аккуратным толчком Аластор направил биток в указанный шар. Тот с грохотом исчез в лузе. Белый срикошетил от борта и успокоился на одной линии с победной «восьмеркой». Окинув поверхность стола взглядом, удовлетворенный Ал кивнул в сторону черного.
– Теперь этот?
Самеди медленно кивнул.
– Наглеешь, малец! Не празднуй раньше времени.
Оставив замечание без внимания, Аластор пальцем указал на ближайшую к «восьмерке» дыру.
– Сюда.
Он аккуратно прицелился и легонько подтолкнул биток к шару. Черный медленно покатился, на мгновение замер у входа в лузу, покачнулся и рухнул вниз.
Глава 7. «Хозяин астральных врат»
Долгое время Браунсвилл, район в восточной части Бруклина, возглавлял весьма нелестный хит-парад. Здесь говорили: «если вам двадцать пять – значит вы либо мертвы, либо уже в тюрьме или в банде». Окрещенный «столицей убийств в Нью-Йорке», он неизменно держал лидерство по уровню преступности и бедности. Далеко не лучшее место, где молодежи стоит встречать рассвет. Да и вообще, район, от которого следует держаться как можно дальше.
Увы, но именно сюда Папа Ла Фоско привел едва начавшего избавляться от недавнего потрясения Аластора. Молчаливой тенью Ал следовал за ним, будто влекомый неведомой силой. Он толком не помнил, как согласился на это спонтанное путешествие! Сознание понемногу прояснялось, в голове всплывали отрывистые воспоминания, отдаленно похожие на наброски сюрреалиста. Больше всего Аластор хотел получить хотя бы крошечную зацепку, которая помогла бы найти причины плачевного состояния Леи. Так что дороги назад все равно не было.
Их путь лежал вглубь района мимо стройного ряда заброшенных домов-праджектов19, исписанных гигантскими надписями наподобие «Бог с нами!» или «Бог есть любовь». Разноцветные граффити создавали иллюзорное впечатление, что Браунсвилл живет исключительно верой – и чем больше надпись, тем она яростнее. Пыль в глаза, не более. Даже огромное число церквей не спасло район, утопающий в горах мусора, от разрухи и запустения.
Сойдя с основной дороги, Папа Ла Фоско свернул в переулок и остановился у входа в старую пожарную часть. По крайней мере, именно так гласила покосившаяся табличка, свисавшая на нескольких выживших гвоздях. Аластор бегло осмотрел непримечательное здание из серого кирпича. Глухая фасадная стена с тремя заколоченными окнами под самой крышей, деревянная, разукрашенная уличными художниками дверь. И что могло здесь понадобиться?
– Где мы?
Проигнорировав вопрос, Папа Ла Фоско коротко постучал. За дверью послышались шевеление, сопровождаемое неразборчивым бормотанием, и скрежет металла. В проеме возникло недовольное лицо чернокожего мужчины. Он окинул пришедших беглым взглядом, задержался на Ла Фоско, после чего коротко кивнул и жестом пригласил гостей войти.
– После тебя, – Папа Ла Фоско подтолкнул Аластора вперед.
Ал протиснулся внутрь, едва не задев охранника плечом. Тот и не думал отходить в сторону, следил за каждым его шагом. Явно не доверял незнакомцу.
Откуда-то из глубины здания доносилась этническая музыка. Аластор отчетливо различил звук африканских барабанов. Том… том… бум… та-ра-рат… бум! Такие ни с чем не спутаешь: сложные ритмические композиции, чередующие мягкие, глубокие басы с короткими звонкими щелчками. Их поддерживали гремящие и шуршащие звуки, похожие на треск перекатывающегося по металлической доске гороха. Музыке вразнобой вторили хлопки, человеческие голоса, мужские и женские, громкий смех. И кудахтанье.
Последнее заставило Аластора напрячь слух. Неужто после манипуляций с сознанием, у него начались галлюцинации? Что тут могла делать курица?
– Мы ждали вас раньше.
Темнокожий мужчина, одетый в белую заляпанную темными багровыми пятнами простыню, повязанную на манер древнегреческой тоги, начал говорить, едва заперев дверь на три тяжелых засова.
– Пришлось кое-куда заглянуть по дороге, – отмахнулся Папа Ла Фоско, многозначительно кивнув в сторону Ала.
– Все уже ожидают.
Аластор проследовал за мужчинами в дальнюю комнату. С каждым шагом барабаны и голоса слышались все громче. Своеобразная гармония звуков работала как шаманский гипноз. Сердце начало биться, вторя замысловатому ритму, дыхание участилось, словно специально разгоняя кровь по венам. В носу защекотало от смеси витающих в воздухе ароматов. Немного сладковатых, даже приторных, приправленных запахом жженой травы и табака.
Мужчина в тоге отодвинул в сторону занавеску из разноцветных бусин, украшавшую дверной проем, приглашая Аластора и Папу Ла Фоско войти.