Лина Эдриан – Дорога вопреки (страница 6)

Крис уезжал по утрам на работу, заезжал периодически на обед, а возвращался домой лишь вечером. Эмма целый день была в своей комнате, слабая, тихая и ничего толком не просящая. Она много спала, читала, когда были силы, но быстро уставала. Еще в доме была Галина – сиделка для сестры и одновременно помощница по дому. Дородная, приземистая женщина. Сначала мы с ней не очень поладили – она была малоприветлива. Но потихоньку нашли контакт.

И все-таки хорошо, что я осталась – Крис работал целыми днями, и Эмма оставалась совершенно одна, что не могло позитивно влиять на ее настроение. Правда, через пару дней я решила, что для Милы все же лучше поискать садик неподалеку, хотя бы на полдня. В Венесуэле она уже ходила в группу, и я отвыкла проводить с ней целые дни напролет. К вечеру я чувствовала себя выжитой как лимон. Мне жизненно необходимо было место, где Мила может выплескивать скопившуюся энергию, чтобы я могла все-таки полноценно включаться в рабочий процесс и уделять достаточно внимания Эмме.

Самый оптимальный вариант, который я нашла, это частный садик неподалеку. Двадцать минут пешком, десять минут на машине. Вполне приятная заведующая, на вид ей около сорока лет, расписала мне их заведение очень подробно и красочно – и занятия развивающие они проводят, и даже есть бассейн для деток, и физкультура, танцы.

– Нам все подходит, – довольно согласилась я.

Вышла, раздумывая над тем, как отреагирует Мила. В Венесуэле она любила садик, хотя, конечно, когда только туда пошла без истерик не обошлось, она лила слезы по утрам, не желая, чтобы мама ее оставляла. Но потом привыкла, вошла во вкус и уже сама в припрыжку бежала с утра к друзьям, поторапливая меня.

Рядом с резким визгом шин затормозила машина. Вздрагиваю от неожиданности, слишком глубоко погруженная в свои мысли. Мельком смотрю на безумца, не замедляя шага.

Черная машина, марку сбоку не разглядеть. Стекла затонированы. “Разве в России не запрещена тонировка?” – мелькает мысль, но я от нее отмахиваюсь. Не мое дело.

– Саш…

Резко останавливаюсь. От этого “Саш” все внутри переворачивается и сжимается.

С удивлением вижу Тимура Старцева собственной персоной. Его я совершенно не ожидала встретить. Тимур смотрит на меня сквозь опущенное стекло на пассажирском сиденье. Такой же, как и всегда – серьезный, мрачный, холодный. Понять, о чем думает и что чувствует – невозможно.

Вскидываю бровь, показывая, что удивлена нашей встрече.

– Садись, – он кивает на сиденье рядом.

Я отрицательно качаю головой.

– Спасибо, я прогуляюсь, – разворачиваюсь и иду уверенным шагом дальше.

– Нам нужно поговорить, – машина продолжает медленно тащиться рядом.

Усмехаюсь. Такой поворот событий необычен. Старцев хочет со мной поговорить? Где-то упал метеорит? Сегодня конец света?

– А мне, – бросаю на него резкий взгляд, – не нужно.

Хочу, чтобы он исчез, пропал. Но это ведь Старцев. Если он что-то решил, то будет именно так и никак иначе.

Когда он внезапно появляется передо мной, я спотыкаюсь. Чувствую его крепкую хватку, пальцы впились в плечи, не позволяя упасть. От его касания по телу проносится глупая дрожь. Веду плечами, показывая, что мне неприятны его прикосновения. Хмурюсь, всем видом изображая недовольство. Он усмехается. Его не обижает и не пугает моя реакция, забавляет, скорее.

– Нам нужно поговорить, – упрямо повторяет, смотря на меня в упор.

– Нам или тебе? – вскидываю подбородок, не желая уступать.

Как много раз я хотела этого в прошлом – просто поговорить, разобраться, разъяснить. Теперь – не хочу. Сейчас это незачем. Нам и правда нечего выяснять.

Он щурится. Ему не нравится, что я противоречу. Не привык он уговаривать.

– Давай не будем спорить и просто поговорим.

– Неубедительно. Ответ не изменился – не хочу, – ровно чеканю.

Он, кажется, устал выяснять со мной отношения и мириться с тем, что я пытаюсь оставить последнее слово за собой, поэтому резко подхватывает меня и закидывает себе на плечо. Я вскрикиваю от неожиданности.

– Ты сошел с ума? – глухо и шокировано спрашиваю, вися вниз головой на его плече.

– Сама напросилась, – раздается лаконичный ответ.

Я чувствую его руку на своей заднице. Случайно ли или специально. Внутри все натягивается, как тетива, которую готовят к выстрелу. Мне не верится, что все это происходит в реальности.

Такого поведения от него я совершенно не ожидала. Я и забыла, какой он – резкий, наглый в своем “хочу”. В моей жизни не было никого больше, кто бы так легко и играючи нарушал мои границы, как он…

Он сгружает мое несопротивляющееся тело на пассажирское сидение. А я все еще не могу понять, какую стратегию выбрать – кричать, материть или сохранять спокойствие?

С одной стороны я знаю, что сопротивление – лишь его разозлит, проще пойти на поводу, так быстрее пропадет интерес. Да и стала я за последние года сильно уравновешенней и спокойней, мне не хотелось лишних, ненужных драм и ссор. Я ведь действительно всего лишь хотела больше его никогда не видеть и не слышать. И ради этой цели готова была заткнуть за пояс свои упрямство и гордость и вести себя именно так, как будет полезно для благой цели.

С другой стороны – я не хотела с ним разговаривать. Мне не интересно было, что он скажет, зачем. Я желала быть как можно дальше от него. Хотелось убежать. Не дышать с ним одним воздухом. Не находиться рядом.

Старцев садится за руль и спокойно трогается с места.

– Ты все-таки сошел с ума, – гипнотизируя его профиль, констатирую я.

– С тобой – да, – он смотрит на меня в упор своим темным, прожигающим взглядом. – Всегда.

Зачем он так? Опять. То ли интонация, то ли взгляд, то ли слова, а может быть, все вместе, выводит меня из равновесия. Слишком много невысказанного подтекста, чересчур много простора для додумать в его словах.

– О чем ты хочешь поговорить? – наконец, сдаюсь я.

Он чересчур упрямый. Так что проще уже ответить на его вопросы, дать нужные ему объяснения – в общем, закончить с этим как можно быстрее.

– О нашей дочери, – он вновь ловит мой взгляд.

Я чувствую резкий удар под дых от его слов.

Он знает? Как? Давно?

Хотя чему я удивляюсь – это же Старцев. Впервые думаю о том, что паранойя Дениса не такая уж беспочвенная. Я в России чуть больше недели и вот – Тимур уже знает про дочь.

– Это дочь Дениса, – упрямо заявляю, поджав губы.

Вижу, как его руки до побелевших костяшек сжимают руль. Взгляд, который ловлю, больше не отдает спокойствием и холодом – он в ярости.

– Лучше не выводи меня из себя, – заявляет предостерегающе.

Повисает тяжелое, мрачное молчание.

– Куда ты меня везешь? – спрашиваю, с какой-то тревогой разглядывая проносящиеся за окном здания.

Он молчит. Включает магнитолу и делает музыку погромче, всем видом показывая, что больше ничего обсуждать не намерен.

Усмехаюсь. Старцев, как всегда, в своем репертуаре. Его “поговорить” очень одностороннее и эгоистичное. Он будет разговаривать только на те темы, на которые хочет сам, и столько, сколько посчитает нужным.

Мы едем какое-то время, а потом резко тормозим. Я удивленно оглядываюсь и понимаю, что он довез меня до дома. Поворачиваюсь, сталкиваясь с темным, мрачным взглядом.

– Ты не подумала о том, что мне стоит знать об этом?

Я смотрю в темные глаза. Странное ощущение – как дежавю. Я думала, все забылось, стерлось, перестало иметь значение. Но его глаза все такие же – знакомые, незабытые.

– Нет. Потому что я не хочу, чтобы ты был частью нашей жизни.

Честность… Нужна ли она сейчас? Нужна ли ему? Мне?

Желваки начинают ходить на его скулах. Ему не нравятся мой ответ, а у меня нет желания смягчать правду или что-то выдумывать.

– Это моя дочь, – резко, колко.

– Это дочь Дениса, – упрямо заявляю в ответ.

– Саша, блядь, – резкий рык и удар по рулю.

Вздрагиваю, удивленно смотря на то, как Старцев психует. Зрелище диковинное и необычное.

– Ты знала, что беременна, когда уезжала в Германию?

– Нет.

Повисает напряженное молчание.

– Ты не должна была…

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться, – резко обрываю.