Лина Эдриан – Дорога после (страница 3)

Тимур Старцев – тридцать семь лет. Не женат, но был женат на Элионе, в девичестве Смоляновой, три года. Детей нет. Сын богатого и известного бизнесмена Сергея Старцева. Около двенадцати лет назад у него умерла мама – онкология, а через полгода и отец, но уже из-за проблем с сердцем.

Его отец владел обширным бизнесом – сеть отелей, ресторанов и ночных клубов. Старцев потерял практически весь бизнес, когда на него завели уголовное дело о мошенничестве и отмывание денег восемь лет назад. Потом он даже отсидел в тюрьме полгода. Когда сел, потерял весь свой бизнес. А когда вышел, то долгое время о нем ничего не было слышно. Но, видимо, у него остались какие-то деньги, потому что первое, что он сделал спустя год после выхода из тюрьмы – открыл свой первый ресторан “Сэмми” на Покровке. Дальше так и продолжил открывать рестораны, сейчас у него их было уже больше десятка.

– Когда готовы приступать? – звучит ровный голос, прерывая мой поток мыслей.

– На следующей неделе, – спокойной отвечаю, не отводя взгляда.

Он меня изучает, разглядывает. Внимательно. Это, как я поняла, вообще его фишка – вот так вот въедливо, тяжело смотреть на собеседника. Рядом с ним я чувствую себя напряжено. Не помню, чтобы кто-то когда-то так на меня влиял. Но я не беспокоюсь по этому поводу – я буду редко пересекаться со Старцевым и чаще с его шеф-поваром. Кстати говоря об этом…

– А почему меня не собеседует ваш шеф-повар?

Старцев едва заметно морщится, будто от зубной боли.

– Потому что я так решил.

Что ж… Я пожимаю плечами. Имеет право. Хозяин барин, как говорится.

Мы обсуждаем еще какое-то время важные нюансы работы, а потом я прощаюсь и выхожу из ресторана.

Вдыхаю глубоко и радостно, раскидываю руки, наслаждаясь тем, как теплые солнечные лучи согревают лицо. Я рада, безумно рада, что все так сложилось.

Когда открываю дверь и вхожу домой, сразу же чувствую запах выпечки. Мама выглядывает из кухни. Волосы собраны гулькой на голове, руки в муке, передник тоже весь перемазан, видимо, вытирала руки об него. Вот такая она – домашняя, встревоженная, с теплым взглядом, – самое привычное и родное для меня.

– Привет, Никуш, ну как, успешно?

Я вижу, как она за меня волнуется и переживает, знает, как для меня это важно.

– Сейчас разденусь, и все расскажу, – с улыбкой отвечаю ей.

Слышу тяжкий вздох.

– Нет бы, чтобы сразу признаться – пан или пропал. Издеваешься над матерью, да?

Я тихо смеюсь себе под нос и иду мыть руки в ванную. Да, я могла бы уже сказать, что все хорошо, но хочется потянуть интригу. Вот сейчас усядусь на нашей маленькой кухонке, возьму в руки кружку теплого чая и скажу радостные новости. А мама, как всегда, всплеснет руками и бросится меня крепко обнимать и целовать.

Да, так все у нас обычно и происходило, именно так я и делилась всеми важными новостями с мамой – когда первый раз влюбилась, поступила в университет, собралась замуж, решила ехать во Францию… Наша маленькая кухонька хранила миллион историй.

Когда держать интригу уже не получается, я все-таки сознаюсь, что все срослось – и мама радостно кричит “аллилуйя”. Я смеюсь. Она мной гордиться и меня поддерживает, и я это очень ценю.

Мне двадцать шесть, а я только год назад закончила университет. Второй раз. Первый раз я получила образование экономиста и даже потом год проработала в инвестиционной компании, пока не поняла – это точно не мое. Потом я долго недоумевала – почему я вообще в какой-то момент решила, что это мое? С самого начала я не получала удовольствие, но упрямо себе говорила – надо просто привыкнуть, принять, подождать. Чего подождать, спрашивается? Пока я не состарюсь и, оглядываясь на свою прошлую жизнь, не буду кусать локти? А потом плюнула, уволилась и пошла опять учиться – в этот раз на повара.

Было тяжело – сидеть на шее у мамы я не могла, второй раз на бюджет поступить не было возможности, поэтому подрабатывала вечерами и по выходным. Искала работу ближе к той сфере, в которой решила развиваться, но доверяли мне только всякую грязную работу – чистить картошку, мыть посуду, нарезать овощи и тому подобное. В какой-то момент я подумала – а зачем это все? После многочасовых смен в забегаловке мне казалось, что я ненавижу все, что связано с общепитом и уже не хочу быть поваром…

А потом мне сказочно повезло. Я выиграла грант на учебу за границей – во Франции. Благодаря своей любимой преподавательнице – Валентине Борисовне. До сих пор раз в месяц я заезжаю на кафедру с коробкой конфет к ней на чай. Два года учебы во Франции – лучшее, что со мной случалось. Год назад я вернулась наконец в Россию, закончила учебу и даже нашла вполне пристойную работу в “Гастеро”. Которая, конечно, ни шла ни в какое сравнение с работой в “Беллини”, но все же. “Гастеро” по факту обычная забегаловка, которых тысяча в Москве, а “Беллини” – это все-таки уровень. Совсем другой уровень.

И вот теперь, наконец, я пришла к тому, что ждала так долго, ради чего так много работала – я повар в одном из лучших ресторанов Москвы.

– За прекрасное, светлое будущее, – подняла бокал с ромашковым чаем вверх и широко улыбнулась.

Мама поддержала мой жест. Ей уже пятьдесят, а она все такая же как в молодости – легкая, улыбчивая, заботливая. И я от нее научилось этой какой-то легкости, с которой можно идти по жизни.

Трудности – это субъективное мироощущение. То, что мы считаем тяжелым, для другого человека – просто и обыденно. Поэтому секрет один – надо легче относиться ко всему, что происходит в жизни.

Именно наша реакция на происходящее создает в нас эмоции – или радость, или страдание. То, как мы реагируем, определяет нашу реальность. Мы не всегда можем изменить обстоятельства, но можем влиять на то, что чувствуем, на то, как долго хотим жить в тех или иных состояниях. А я, по примеру мамы, всегда стараюсь улыбаться и верить, что жизнь обязательно приготовила для меня что-то удивительно прекрасное.

Глава 5. Первый рабочий день

Ох. А вот он и наступил – мой первый рабочий день. Две недели я, как и положено, отработала в “Гастеро”, и вот теперь готова к труду и обороне. Я взволнованно одергиваю юбку уже в десятый раз и переминаюсь с ноги на ногу перед входом в ресторан. Красивая, светящаяся вывеска “Беллини” гипнотизирует. Я волнуюсь. Как школьница, ей-богу. А я ведь уже взрослая…

– Страшно?

Я дергаюсь от неожиданно раздавшегося голоса рядом. Поворачиваю голову и смотрю на Старцева.

– Волнительно…

Старцев распахивает дверь и кивает, приглашая войти. А я стою, будто ноги приклеились. Двинуться не могу. Теперь к стрессу первого рабочего дня добавляется еще и сам Старцев. Рядом с ним я всегда чувствую себя как-то странно.

– Давай помогу.

Я недоуменно смотрю на него, потом на его руку, которую он мне протягивает. Ладонью вверх. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что он от меня хочет. Чтобы я вложила свою руку в его. Я медлю, в растерянности. Но потом решаю, что ничего такого в этом нет, когда два человека касаются друг друга.

Его рука горячая, сухая, твердая, большая. Как только я касаюсь, он сжимает мою руку и делает уверенный шаг вперед. Тянет меня за собой. Я смотрю на его спину и послушно следую позади.

Вот он открывает дверь, заходит, все еще держа меня за руку, и я невольно чувствую как внутри что-то дергается, сжимается. Это так странно и необычно – идти вслед за мужчиной…

Но додумать мысль я не успею, Старцев отпускает мою руку. Поворачивается, внимательно разглядывая.

– Легче?

Я молчу несколько секунд, сверяясь с собственным мироощущением.

– Легче, – утвердительно киваю.

– Хорошо. С первым рабочим днем, Вероника.

– Ника, – автоматически поправляю его. – Я предпочитаю Ника.

– Хорошо, – соглашается Старцев. – Ника.

И он наконец уходит, а я облегченно выдыхаю. Смотрю на часы и глаза в ужасе расширяются. Это что же – я полчаса стояла и пялилась на входные двери? Господи, какой стыд.

Я быстро иду переодеваться. Не хватало еще опоздать в свой первый рабочий день.

Когда выхожу на кухню – тут привычный гул и мельтешение людей. Шум раздается с разных сторон – вот сбоку кто-то переговаривается, прямо передо мной скворчит сковорода, с другой стороны повар громко разделывает мясо.

Я волнуюсь. Очень хочу, чтобы работа тут мне понравилась, и все сложилось хорошо.

Первый день проходит спокойно, если не учитывать тот факт, что шеф-повар недовольно морщит нос, только увидев меня, и отправляет делать черновую работу.

Я закусываю губу и стараюсь успокоить себя мыслями, что шеф-повар просто меня проверяет. Я новенькая, молодая, без особого опыта, но все равно ужасно неприятно. У меня были такие невероятные ожидания от первого рабочего дня, а через пять часов утомительной, черновой работы, настроение просто на нуле. Да и коллектив, к сожалению, оказался не очень-то приветлив.

Про шеф-повара я изначально знала не так уж и много, но с его именем была знакома.

Франциск Гордон – истинный итальянец. Старцев привез его прямиком из Флоренции, переманив из одного из самых популярных ресторанов Италии. В “Беллини” Франциск с самого основания. Это все он сам мне и рассказывает, снабжая речь самодовольным взглядом.

Держится Франциск с напускной важностью и высокомерием. Отдает короткие, резкие приказы и выглядит, честно говоря, как напыщенный павлин. В общем, производит крайне неприятное впечатление заносчивого человека со склочным характером. Но стоит признать, что в профессиональном плане он действительно творит волшебство: ведь все меню Беллини – его творение.