Лина Эдриан – Дорога после (страница 5)

Мы несколько секунд внимательно разглядываем друг друга, а потом он усмехается.

– Туше.

Я улыбаюсь в ответ.

Я действительно не хочу ныть, мне нужно справиться самой. Я не привыкла пасовать перед первыми же трудностями. Да и тем более я не знаю, в каких отношениях Старцев и Гордон. Может быть, в очень теплых и дружественных? Хотя что-то мне подсказывает, что у такого человека, как Старцев, нет друзей… Да и с характером Франциска, пожалуй, друзей тоже сложно завести.

Мороженое заканчивается слишком быстро, как и наши неожиданные посиделки. Я иду к выходу невероятно медленно. Почему-то не хочется, чтобы этот вечер прекращался. Кажется, в нем есть какая-то магия, волшебство.

Старцев отвозит меня домой. Когда мы останавливаемся около моего подъезда, я берусь за ручку двери, но перед тем как уйти еще раз благодарю Тимура. Он ведь правда мне сегодня помог, поддержал. Вот так вот легко, ненавязчиво.

– Ника, не позволяй Франциску испортить твое желание работать в “Беллини”.

Я смотрю в его темные глаза, продолжая думать о том, что не могу дать определение их цвету. С удивлением замечаю, что мне невероятно нравится, как звучит мое имя его низким, хриплым голосом. А еще вдруг осознаю явно и четко – Старцев и Гордон друг друга не переваривают.

– Хорошо, Тимур Сергеевич.

– А если будут сложности, приходи ко мне.

Он вдруг резко тянется в мою сторону, я вздрагиваю от неожиданности. Но он лишь открывает бардачок, достает визитку и протягивает мне.

– Мой номер. На всякий случай.

Хочется спросить – что это за подозрительный “на всякий случай”? А еще очень интересно – он со всеми так учтив и предусмотрителен? А потом я решаю не забивать свою голову ерундой. Может быть, я ему понравилось, кто знает. В конце концов, девушка я очень даже симпатичная.

От этих мыслей становится вдруг как-то легко и смешно. Внутреннее напряжение от неожиданно тесного общества Старцева меня покидает.

Зачем я пытаюсь искать причины? Старцев просто ко мне добр, нужно быть благодарной и ничего не усложнять.

– Тимур… Сергеевич… давно я не ела такого вкусного мороженого.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд. Никогда раньше подобного не встречала – как время словно уплотняется, замедляется, поглощает. Каждая секунда ощущается будто бы живой, дышащей, наполненной и одновременно пролетает быстро, спешно.

– Я тоже, Ника…

Когда я захожу домой, то прижимаюсь к входной двери и перевожу дыхание. Мама, как обычно, выглядывает в коридор.

– Никуш! Как первый день? Рассказывай!

А потом мама вдруг щурит глаза, вглядываясь в меня.

– Ты что, Никуш, влюбилась?

– Мааам! – возмущенно восклицаю.

Она в ответ весело смеется.

Я влюблялась дважды.

Первый раз – горячо и глупо. В одноклассника в одиннадцатом классе.

Он был лучшим из лучших – красивый, спортивный, наглый, дерзкий. Все девчонки были от него без ума, и я тоже. Но, конечно, я не подавала вида. Моя тихая, скрытая влюбленность длилась долго – полгода или год. Она была как хроническая болезнь, как небольшая заноза в пятке – я к ней уже привыкла и с ней уже смирилась.

Меня вообще-то не увлекали отношения с парнями – я была активисткой в самых разных сферах и этого с головой хватало. Староста класса, дважды в неделю английский, трижды танцы, кружок по волейболу при школе, волонтерство в детском саду около дома… Чем я только не занималась. Мама говорила всегда – слишком во мне много энергии. А потом Ромка Девяткин, так звали мою первую любовь, пригласил меня сходить в кино…

Он стал моим первым после долгих нескольких месяцев прогулок за ручку и все более и более жарких поцелуев с каждым разом. А потом еще через пару месяцев начал встречаться с Леной Сорокиной из десятого Б. Так я впервые узнала, что бабочки в животе, которые так рьяно летают и окрыляют, еще и очень болезненно дохнут…

Потом еще был мой жених, Вася Ремисов, с которым мы расстались из-за того, что я уехала во Францию на долгие два года. Очень быстро прошла вся его любовь, как только на горизонте замаячили сложности.

В общем, с этим странным чувством под названием “влюбленность” у меня были странные отношения. И даже гипотетически – влюбиться в Старцева это какое-то безумие, сумасшествие. Он и я… мы же абсолютно разные.

– Мам, не влюбилась я. Просто переволновалась. Посмотри на мои колени…

Взгляд мамы опускается, и она начинает встревоженно щебетать. Тут же готовит мне чай и окутывает материнской заботой. Я нежусь в тепле и ласке.

Не понимаю, почему кто-то хочет побыстрее съехать от родителей? Мы с мамой всегда жили душа в душу. Два года во Франции вдали от нее были сущим адом… Как минимум потому что пришлось провести их без моих любимых маминых пирожков.

Пирожки мама готовила самые разные – с картошкой, капустой, мясом, яблоком, творогом. И практически каждый день. Удивительно, как при таком частом потреблении мучного я остаюсь такой стройной. Я просто радуюсь, что повезло с генетикой.

Мама вот, например, в свои сорок семь тоже худая и миниатюрная.

Я пересказываю маме события сегодняшнего дня. Она крепко обнимает и советует не принимать близко к сердцу замечания вредного Франциска.

Я в итоге решаю пораньше лечь спать, потому что завтра все еще планирую продолжить свою неудачно стартовавшую карьеру в “Беллини”. Почему-то теперь, когда я сохранила номер Тимура Старцева в свой мобильный, стало намного спокойнее. Больше не пугал никакой Гордон…

Снится мне на удивление… Старцев. Он ничего не говорит, лишь смотрит и смотрит своими темными глазами, которым я так и не смогла найти цветовую идентификацию.

Утром я долго разглядываю свое заспанное лицо в отражении зеркала, пока чищу зубы.

“Разве не я тот, кто может решить все твои проблемы?”

“Если будут сложности, приходи ко мне”.

“Мой номер. На всякий случай”.

“Ты что, Никуш, влюбилась?”

Я тряхнула головой, выгоняя глупости из нее. Улыбнулась сама себе широко-широко.

– Не усложняй, Ник.

Отправила воздушный поцелуй своему отражению и с радостной улыбкой пошла встречать свой второй рабочий день.

Вероника Синицина никогда не унывает и не сдается!

Глава 7. Тимур

– Соскучился?

Я поднимаю взгляд от документов на столе, разглядывая директора ресторана “Беллини”. Кэт бодра и широко улыбается. Обновленный загар и буйные рыжие кудряшки.

– Не успел.

Она надувает наигранно обиженно губы.

– Все жду, когда ты научишься быть милым, а ты упрямо вредничаешь.

Я криво усмехаюсь.

– Как отдохнула?

– Потрясающе. Если бы мы поехали вместе, было бы еще лучше…

– Мы уже это обсуждали, Кать.

Она недовольно кривит веснушчатый нос. Ей не нравится, когда что-то происходит не так, как ей хочется. В этом мы с ней сильно похожи.

– Старцев, это был бы всего лишь отпуск. Не в ЗАГС же я тебя позвала, в конце концов.

– Туда бы я тем более не пошел. Хватило одного раза на всю оставшуюся жизнь.

Кэт никак не комментирует сказанное. Кошачьей, плавной походкой направляется в мою сторону. Тело плотно облеплено тонкой черной тканью, длина платья еле прикрывает попу. Сверху расстегнутый пиджак, который хотя бы немного уравновешивает наряд и создает оттенок делового стиля.

Когда Катя обходит стол и садится мне на колени, я молча разглядываю пышные розовые губы.

Когда все между нами закрутилось? И как? Сложно сказать…

Кажется, я тогда адски подыхал после смерти Саши. Пил так много, что потерял счет дням. Катя приходила практически каждый день. Заставляла есть, ходить в душ, убиралась, успокаивала.