Лина Эдриан – Дорога после (страница 6)
“Время лечит”, – тихо шептала она, пытаясь заглянуть мне в глаза.
И как-то раз мы переспали. Глупо, грязно, быстро, странно. Неожиданно, кажется, для обоих. Потом я жестко сказал, что все это было ошибкой. Ведь Катя – самая близкая подруга моей Саши. Будь Саша жива она бы никогда подобного не простила…
Но время шло, жизнь продолжалась. Кэт была рядом. Как-то я пригласил ее на ужин в знак благодарности, а потом все пошло-поехало само собой. Я четко обозначил границы – никаких отношений, не надо ждать от меня чувств. Катя… согласилась.
Чувствовала ли она ко мне что-то серьезное? Меня это не волновало. Меня абсолютно устраивало все, пока она вела себя адекватно. Возможно, не стоило брать ее к себе на работу, но так уж сложились обстоятельства. Кэт искала работу, мой прошлый директор на ПМЖ уехал за границу, а я после длительного запоя, все еще не до конца пришедший в себя, был не в состоянии вести нормально дела. Брать кого-то с улицы на одну из ключевых должностей было не в моих привычках, а подходящих кандидатов как назло не было. Сначала мы договорились, что Кэт будет помогать временно, пока я со всем не разберусь и не приведу дела в порядок. Но вот уже три месяца мы вполне успешно работали вместе. На удивление в делах Екатерина Власова была очень въедлива и профессиональна.
– Я соскучилась, – горячий язычок соблазнительно заскользил по моим губам.
Я поднял руку, накрывая упругую грудь, которая идеально ложилась в мою ладонь. Сжал. Сверху раздался резкий, свистящий вдох.
Что ж…
Резко встал, утягивая за собой рыжую соблазнительницу. Задрал платье, усадил на стол.
“Никакого белья. Готовилась перед приходом сюда”, – с усмешкой подумал.
На бедрах красивые кружевные резинки чулков. Без стеснения Катя разводит ноги, ставит руки позади себя на стол и выгибается, приподнимая грудь. Острый язык скользит по губам, глаза сверкают. Она темпераментна, и это мне абсолютно подходит.
Я расстегиваю ремень, молнию на брюках. Взгляд Кэт останавливается на напряженном, налившемся кровью члене, который еще больше твердеет от ее жадных глаз. Подтягиваю ее ближе к краю, впиваюсь в губы яростным поцелуем. Она отвечает. С нужным темпом, скоростью, интенсивностью. В сексе мы подходим друг другу отлично. Только вот все равно чего-то не хватает…
Я вхожу в нее резким толчком, выпивая отчаянный полустон-полувздох. Зеленые глаза смотрят в упор, сверкают. Все в Кэт меня устраивает, кроме этих адских глаз. Оттенок такой совершенно непохожий, далекий от тех глаз… слишком темный, слишком другой, но, черт возьми, все равно зеленый.
Я вбиваюсь резко, сжимая руками ягодицы и практически насаживая на себя. Кэт тянется, подставляет шею. И я послушно вылизываю кожу, потом всасываю. Поднимаюсь выше, к ушной раковине, кусаю мочку уха.
Заняться сексом в кабинете было не слишком хорошей идеей. Кончаю я в последнее время очень плохо. Приходится долго изматывать себя, чтобы, наконец, дойти до пика. Я чувствую, как тело Кэт начинает потихоньку подрагивать в моих руках, а мой оргазм еще где-то далеко-далеко. Вот же проклятие!
– Тимур Се…, – звонкий голос резко нарушает шум нашего громкого, смешавшего дыхания и обрывается, не закончив фразу.
Я поднимаю голову, бросаю взгляд на дверь, которую кто-то беспардонно открыл, даже не постучавшись. Это Ника.
Огромные глаза смотрят на меня с растерянностью и испугом. Волосы собраны, лицо бледное. Она выглядит такой невероятно маленькой, хрупкой, беззащитной. Это вызывает странное ощущение внутри…
А потом я вдруг чувствую это… гребаный стремительный оргазм. Я продолжаю смотреть в испуганные глаза Ники, делаю резкий рывок и с хрипом кончаю.
Да уж…
– Я зайду позже, – наконец, Ника отмирает и быстро исчезает за дверью.
– Это кто? – раздается спокойный ровный вопрос, пока я поправляю одежду.
– Новый повар.
На секунду повисает тишина, а потом звучит лаконичное “ясно”. Я бросаю взгляд на Кэт. Спина напряжена, подбородок чуть приподнят. Кажется, кое-кто заметил, что мой неожиданный оргазм был связан с новым поваром…
Глава 8. Глупое сердце
– Тимур Сергеевич?
Он поднимает на меня взгляд.
– Там… сегодня же банкет…
– Да и что?
– Поваров на кухне нет, да и заготовок… нет…
Несколько секунд он осмысливает то, что я ему сказала, потом подрывается и идет быстрым шагом в сторону кухни.
Я пришла на работу десять минут назад. Переоделась, зашла на кухню и удивленно оглядела пустое пространство. Через три часа у нас должен был начаться крупный свадебный банкет. Часть поваров должны были выйти в ночную смену, чтобы приготовить некоторые блюда, сделать закуски и заготовки. Но в итоге ничего не было сделано.
Я пришла на несколько часов раньше рабочего дня, чтобы доделать то, что поручил мне вчера Франциск – почистить пять килограмм креветок. Вечером я осилила только несколько, потому что задание он мне дал в конце дня за полчаса до конца рабочего дня, когда у меня уже отваливались и руки, и ноги. После того как Франциск ушел, я решила, что лучше приду сегодня пораньше, и все доделаю.
Поэтому по удивительному стечению обстоятельств во всем ресторане сейчас были четыре человека – охранник, уборщица, Старцев и я. Что в такую рань в “Беллини” делал сам Тимур, оставалось только догадываться.
– Вот же ж… – Старцев бросает на меня взгляд и проглатывает последнее слово, которое навряд ли можно назвать цензурным.
– Это все Франциск, да? – выдвигаю догадку.
Старцев выглядит напряженным и злым. А еще как будто растерянным. Если бы не увидела его таким, то никогда бы не поверила, что хоть какое-то событие жизни может Тимура настолько удивить.
– И что теперь делать? – как-то задумчиво спрашивает словно сам у себя. – Я сейчас, конечно, вызову поваров, но пока они приедут…
– Может быть, можно подвинуть начало торжества? – тихо делюсь идеей.
– Да, тоже попробую…
Он уходит, а я, тем временем, приступаю к работе. Начинаю с приготовления закусок к банкету – чтобы было хоть что-то, что можно поставить на стол. Креветки я уже, конечно же, не успею почистить к приходу Франциска. Да и придет ли он после случившегося – хороший вопрос.
Старцев возвращается через минут десять. Еще больше злой и недовольный.
– Подвинуть торжество не получится. Сынок мэра женится, такого дерьма мне наговорил и столько пообещал проблем, если ему что-то не понравится… Тут даже выплатой неустойки явно не обойтись.
Я молчу, продолжая заниматься делом. Наблюдаю краем глаза, как Старцев снимает пиджак, расстегивает пуговицы рубашки на запястьях, задирает рукава.
– Чем помочь?
Я удивленно бросаю взгляд на сосредоточенного Тимура Сергеевича. Выглядит он собранным, хотя все еще напряженным и злым. Не думала я, что он вот так вот запросто может закатать рукава и начать работать на кухне.
– Сможете порезать помидоры?
Старцев кивает и приступает.
Мы слаженно работаем плечо к плечу, обмениваясь периодически короткими фразами.
Я уже поняла, что Старцев не из болтливых мужчин. Он вообще первый в моей жизни такой – с характером твердым как гранит. В нем я чувствую настоящую мужскую силу. С ним нет желания спорить, его хочется слушаться.
Через час приходит первый из поваров и несколько официантов, которых мы тоже привлекаем к работе, и дело идет быстрее.
Я с удивлением обнаруживаю, что Старцев не просто умеет готовить, а действительно разбирается в поварском деле. А еще он начинает уверенно командовать всеми собравшимися, разговаривая короткими и лаконичными фразами как настоящий шеф-повар. В кухне царит хорошая рабочая атмосфера, никакой суеты и хаоса.
Когда практически все повара приходят, Старцев уходит, а я чувствую неожиданную грусть из-за этого. Мне так нравилось слушать его низкий, немного хриплый голос, а еще – ощущать его присутствие так близко…
Банкет проходит спокойно. Гости даже не замечают, что что-то идет не по плану, только мама жениха, которая лично продумывала подачу всех блюд по времени. В какой-то момент она влетает на кухню, явно настроенная устроить скандал, но Старцев ее уводит и как-то умудряется договориться.
Работать приходится без обеда и перерывов, вечером я невероятно уставшая и вспотевшая. Принимаю душ на работе, переодеваюсь в запасную одежду. Обычно я предпочитаю все-таки банные процедуры делать дома, но сегодня я слишком набегалась, нет желания в таком виде ехать домой.
Со Старцевым мы сталкиваемся в дверях. Он, как и я, видимо, собрался домой.
Когда выходим из ресторана, оба застываем, несмотря друг на друга, но практически соприкасаясь плечами.
– Спасибо, Ник.
Я, наконец, набираюсь смелости и смотрю ему в глаза. Не знаю почему, но в его обществе я тушуюсь.
– Не за что ведь, Тимур Сергеевич.
– Я не спросил тебя с утра, а почему ты приехала на работу раньше времени?
Я пожимаю плечами. Не хочу говорить про Франциска, креветки.
– Давай я тебя хотя бы подвезу в благодарность? И премию, конечно, выпишу, – с едва заметной улыбкой говорит Старцев.
Я чувствую, как сердце в груди ускоряет свой бег, хотя его и до этого никак нельзя было назвать спокойным. Я бы могла, конечно, соврать сама себе, сказав, что участившийся стук – это радость от будущей премии, но не стану.
– Хорошо…
Он открывает мне дверь, потом сам садится на водительское кресло. Включает тихо радио – джаз, кажется. Что ж, я не удивлена. Не представляю, как Старцев слушает какую-нибудь русскую попсу.