Лина Джонс – Тайна привратников (страница 19)

ЮЦБХГ ШЗ ЦЭЯЖЬ Ж ЭЧМФЭХЙ

Бессмыслица какая-то. Вот тогда-то я и догадалась, что, вероятно, это шифр. Для начала нужно понять, какого типа эта шифровка.

Быть может, это шифр Цезаря? При нём весь алфавит просто сдвигается на несколько позиций вперёд: например, А превращается в Б, Б в В, ну и так далее. Я около получаса пыталась применить эту систему, но это ни к чему меня не привело. Наконец пришлось признать: я имею дело со случайным шифром, в котором каждой букве произвольным образом присваивается другое значение, без каких бы то ни было закономерностей. Единственный способ расшифровать такой код – это метод проб и ошибок. И логики.

Я вгляделась в послание, снова начиная с коротких слов – из одной буквы и из двух. Но сейчас задача была сложнее. Слово из одной буквы могло быть союзом «и» или каким-либо из предлогов – «в», «к», «с». Слово из двух букв почти наверняка было предлогом, но вариантов тоже было несколько – «на», «за», «от», «до». Буква же «Э», встречающаяся в короткой записке три раза, почти наверняка была какой-нибудь гласной – «а», «о» или «е».

Продолжая рассуждать подобным образом, ошибаясь и начиная сначала, я долго ломала голову, пока у меня не вырисовалась схема:

А = З

В = Х

Д = Я

Е = Ь

И = Г

К = Ж

Л = Ц

Н = Ш

О = Э

П = Ю

Р = Ф

С = Ч

Т = М

У = Й

Ы = Б

А конечным результатом стало следующее послание:

ПЛЫВИ НА ЛОДКЕ К ОСТРОВУ

Прихватив коробку с ящерками, я спустилась по лестнице к тому месту, где папа хранил ключи. Взяла связку, которая мне наверняка понадобится, и пошла вниз. Папа сидел перед телевизором: смотрел какой-то триллер о том, как растения захватывают мир. Он бы и сам, наверное, предпочёл мир, которым правят растения.

– Погуляю немного по парку, – крикнула я ему.

– Что? – прокричал он в ответ.

– Просто ненадолго выйду. Скоро вернусь!

И я выскочила за порог, пока папа не заметил у меня коробку с рептилиями. На улице я перевернула её возле густых кустов. Не помню, упоминал ли папа о веретеницах в Гайд-парке, но, надеюсь, они тут выживут. Наконец я побежала.

Через несколько минут я оказалась рядом с лодочным сараем на берегу Серпентайна – там, где хранятся прокатные лодки. Мэнни, который тут всем заправляет, уже ушёл, но папин ключ открыл мне доступ к лодкам. Распахнув одну створку широких ворот, я обвела взглядом ряд крашеных деревянных лодочек и, выбрав ту, что поменьше, выволокла её за верёвку из сарая.

Был уже одиннадцатый час, почти совсем стемнело, но я стащила лодку к краю озера, залезла в неё и налегла на вёсла. Я хорошо умею грести: Мэнни часто разрешает мне бесплатно покататься, когда людей не очень много, поэтому опыта у меня предостаточно. Приблизившись к островку посередине Серпентайна, я заметила странное свечение, как будто бы там сидел огромный жук-светлячок.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что светится подвешенный на кусте одинокий фонарь, приветливый и дружественный в этой немного зловещей темноте. Значит, я правильно поняла последние инструкции – наверняка фонарь повесили для меня как указатель. Несмотря на этот ободряющий признак, на острове было очень тихо, в воздухе веяло прохладой. Я словно находилась за много-много миль от всего остального человечества. Я вздрогнула от внезапного ощущения одиночества и уязвимости. Но потом я решительно выбросила из головы мысли обо всех тех тварях, что таятся в ночи, забросила причальный канат на колышек для швартовки и вылезла из лодки.

Подойдя к фонарю, я обнаружила, что он освещает одинокий конверт, приколотый булавкой к бамбуковой трости. Я отколола и осмотрела его. Точно та же дорогая бумага, что и раньше. Теперь сомнений нет: сюда меня привели Привратники. Я спрятала конверт в карман и погребла обратно. Лодку я вернула на место, а дверь сарая аккуратно заперла.

Телевизор в доме был уже выключен. Папа сидел на кухне, барабаня пальцами по столу. При виде меня он вскочил.

– Где ты была? Ты видела, сколько времени?

– Просто гуляла по парку. Думала, что ещё не очень поздно. Нашла у себя в спальне веретеницу и хотела выпустить её куда-нибудь в безопасное место. Прости, не хотела тебя пугать.

– Веретеницу? Прямо на чердаке? – удивлённо переспросил папа.

Я кивнула.

– Я хотела у тебя спросить, как она, по-твоему, туда попала, но ты смотрел телевизор.

Он немножко подумал.

– Должно быть, ты случайно принесла её в сумке или каком-нибудь пакете.

– Да, наверняка, – согласилась я, радуясь, что не пришлось врать папе.

– Надо было всё же спросить меня. Мне не нравится, когда ты гуляешь в парке так поздно.

– Прости. В следующий раз непременно спрошу.

Папа поцеловал меня в макушку.

– Спокойной ночи, солнышко. У нас обоих был длинный день. Пора в кровать.

– Хорошо. Спокойной ночи, пап.

Я поднялась наверх, повесила папины ключи на место, а сама вернулась к себе, села за письменный стол и надорвала конверт, в котором лежал листок бумаги.

Во-первых, там был нарисован круг. Я положила листок рядом с первым, на котором было написано А, и закрыла глаза, вспоминая число 15 из суповой миски. Оно обозначало Б… Может, это и не круг вовсе, а буква «О»? Тогда у меня есть буквы «А», «Б» и «О».

Под О была подпись:

«Отдавай и принимай».

А по самому низу листка ещё строчка:

«Срок – до полуночи».

Я посмотрела на часы. Пять минут двенадцатого.

На моём виске забилась жилка. У меня осталось не так много времени.

АБО – это же может означать что угодно! Например, «боа». Мне бежать в зоопарк на поиски боа-констриктора?[6] Или перерывать свой гардероб в поисках боа из перьев?

Но буквы были выданы мне именно в таком порядке – АБО.

Я продолжала ломать голову.

Ассоциация Британских Оркестров? И как это прикажете понимать?

Каньон Або в Нью-Мексико? Но не может же Гильдия ожидать, что я успею за полчаса на другой край земли?

Отдавай и принимай. Отдавай и принимай. Что ты отдаёшь и принимаешь? Подарки? Услуги? АБО… Отдавай и принимай…

И тут меня осенило.

Кровь! Классификация групп крови по системе АБ-ноль! AB0!

Схватив рюкзак на случай, если мне понадобится что-то из моих гаджетов, и нахлобучив на голову берет, я вылезла в потолочное окно и спустилась по дереву. Было уже пятнадцать минут двенадцатого. Я очень надеялась, что ещё успеваю.

Вест-Эндский донорский центр на Маргарет-стрит – самая большая клиника для сдачи крови во всём Лондоне. Я села в автобус – совершенно пустой, если не считать пьянчуги на заднем сиденье, который всю дорогу бубнил что-то себе под нос и, слава богу, не обращал на меня внимания, и нервничающей матери с хныкающим младенцем на руках. Я выскочила на ближайшей к Маргарет-стрит остановке. Донорский центр казался наглухо закрыт. Однако из крошечного окошка струился свет. В него-то я и постучала. Через миг на пороге появилась медсестра в белом халате.

– Мы закрыты.

– Да, но… мне назначено.