Лина Джонс – Тайна привратников (страница 18)

Наконец в десять минут пятого звонок возвестил об окончании учебного дня, и я похромала домой. Лодыжки у меня были в грязи, а ещё, кажется, что-то торчало между ушей.

Лиам дошёл со мной до школьных ворот.

– Удачи тебе со стиркой, – бросил он, направляясь к своей автобусной остановке.

Когда я пришла домой, папа ещё не вернулся с работы. Мои ссадины и царапины так горели, что я решила принять тёплый душ. Кто бы мог подумать, что лакросс – такая жестокая игра? Хотя об этом наверняка известно каждому, кто хоть раз в неё играл. Я старалась не думать о том, что может ждать меня этим вечером – например, папин рассказ о том, что ему всё-таки предложили работу.

Я вытерлась полотенцем и поднялась в свою комнату, где натянула футболку в сине-белую полоску с вырезом-лодочкой и тёмно-синие джинсовые капри. Повязав на шею красный шёлковый платок, я уселась за письменный стол. Мне надо было как-то отвлечься, поэтому я решила перебрать в уме всё, что мне уже известно, все мои наблюдения и открытия по поводу убийства в музее, заброшенной станции и линии «Ватерлоо-Сити». Открыв компьютер, я продолжила искать дополнительную информацию. Вдруг мы с Лиамом что-то упустили.

Когда мои поиски ни к чему не привели, я перешла к испытаниям Гильдии. Пока у меня имелись буквы «А» и «Б». Отталкиваться было особо не от чего. Помимо того, что это первые две буквы алфавита, больше никаких толковых ассоциаций не возникало. Взяв словарь, я почитала слова, начинающиеся на «Аб» – абсолютный, аболиционизм, абракадабра – но ни одно не показалось мне относящимся к делу.

Я так увлеклась, что даже не заметила, как пролетели три с лишним часа. И подпрыгнула, когда около половины девятого меня окликнул папа.

– Агата, я пришёл. Поговорим?

Похоже, вот сейчас-то я и узнаю, покидаем ли мы Лондон.

По двум пролётам лестницы я спускалась очень медленно, оттягивая момент истины, как только могла.

Это напомнило мне умозрительный эксперимент под названием «кот Шрёдингера». Один учёный (Шрёдингер) сказал, что можно посадить кота в ящик вместе с бутылкой яда. И пока вы этот ящик не открыли, у вас нет никакого способа точно узнать, отравился кот или нет. Так что в каком-то смысле кот и жив, и мёртв одновременно. Точно так же и я: пока не открою ящик, одновременно и еду в Корнуолл, и остаюсь в Лондоне.

Папа ждал меня внизу у лестницы.

– Ты сегодня поздно, – заметила я.

– Очень много работы. Сейчас самый пик сорняков, да к тому же мне надо нагнать то, что я не успел из-за двух отгулов подряд. – Он показал на гостиную. – Пойдём туда?

Я вошла в комнату первой и, присев на краешек дивана, принялась грызть ногти, пока не вспомнила про нарисованные на них звёзды. Папа уселся в кресло-качалку, стоящую перпендикулярно софе.

– Пап, пока ты ещё ничего не сказал… – начала я в ту же секунду, как папа произнёс:

– Слушай, Агги, меньше всего на свете я хочу, чтобы ты чувствовала себя несчастной…

Я махнула рукой, останавливая его.

– Пап, слушай, мне правда очень жаль. Просто когда ты внезапно заговорил про новую работу и переезд в Корнуолл и всё такое… Я была в шоке. И отреагировала неправильно.

Он уставился в пол.

– Ну, а теперь, когда ты пришла в себя, что ты чувствуешь?

Я чувствовала себя так, как будто меня пронзил разряд тока.

– Ты принял предложение? – ответила я вопросом на вопрос.

Папа удивлённо посмотрел на меня.

– Ну что ты! Я бы никогда не согласился, не поговорив с тобой.

– Но тебе предложили эту работу?

Он кивнул.

– Папа, ну здорово же!

– Спасибо, солнышко. Так… что скажешь? Про переезд в Корнуолл?

– Не знаю. Я, конечно, очень рада за тебя. Но… Извини, всё ещё сложно осознать. Бросить Брианну с Лиамом, и этот дом, и всё…

– Понимаю. Давай дадим себе немного времени подумать? – Он поднялся на ноги. – Ты, наверное, умираешь с голоду. Омлет будешь?

– Отличная мысль. А разве сегодня не моя очередь готовить?

– Нет, всё в порядке. Я приготовлю.

Я осталась в гостиной, стараясь представить, смогу ли я быть счастлива где-нибудь ещё, смогу ли обосноваться в новом доме и на новом месте, где не будет ни Лиама, ни Брианны, ни маминой могилы. В моём списке плюсов переезда в Корнуолл так и оставалось всего два пункта: больше солнца, чище воздух. Надо бы выкроить минуту-другую и придумать что-нибудь ещё. Через некоторое время в комнату пришёл Оливер. Он потёрся о мои ноги. Я подняла толстяка, и он с громким мурлыканьем свернулся у меня на коленях.

– Фу, Оливер! От тебя пахнет сардинами! – Он восторженно боднул головой мою руку, не обращая внимания на протесты. – Что мне делать, малыш? – спросила я его. – Мне же надо закончить испытания Гильдии – осталось последнее. И это расследование в музее, и на заброшенной станции явно что-то происходит.

Оливер согласно мяукнул. Почему-то от этого мне сделалось чуточку легче на душе.

Наконец папа позвал меня ужинать. Я осторожно пересадила кота с колен на освобождённое мной нагретое местечко. Он жалостливо мяукнул, но почти сразу же заснул, свернувшись клубочком.

На ужин у меня был омлет с сыром и печёной фасолью – особенное сочетание, которое я придумала несколько лет назад. Впрочем, есть мне совершенно не хотелось. Я таращилась в тарелку, пока папа старался развлечь меня рассказами о парке и о том, что двое из его садовников собрались пожениться. Я очень хорошо относилась к обоим, но сейчас не могла искренне за них порадоваться.

– Очень мило, – только и смогла проговорить я.

Папа с жаром кивнул:

– А свадебную фотосессию они хотят устроить прямо в парке! Здорово, да?!

– Очень мило, – повторила я.

Последовала долгая пауза. Наконец папа сказал:

– Агата, я хочу лишь, чтобы тебе было хорошо – ты ведь знаешь это, правда?

Я кивнула и попыталась улыбнуться, но на тарелку капнула слеза.

– Прости. Можно, я потом доем?

– Конечно, Агги.

– Спасибо, пап.

Я почти бегом выскочила из кухни. До чего же это невыносимо! Почему я не могу просто порадоваться за папу?!

Поднявшись наверх, я толкнула дверь – и замерла на пороге. В моей спальне кишели змеи. Я инстинктивно отшатнулась и плотно закрыла дверь.

Сердце в груди бешено билось. Змеи! Как, во имя всего святого, они сюда попали? В моей комнате явно кто-то побывал. А вдруг незваный гость – или гостья – ещё там, внутри?

Конечно, надо было позвать папу. Но любопытство оказалось сильнее меня. Сделав несколько глубоких вдохов, я снова медленно приоткрыла дверь. Внутри никого видно не было. Сердце начало потихоньку успокаиваться, а я обдумывала возможные варианты.

Вероятнее всего, это очередная угроза. Но, может быть, и третье, последнее испытание Гильдии. Стоя совсем неподвижно, я прищурилась, разглядывая ближайшую змею. На её спине было что-то нарисовано белым.

Значит, это почти наверняка Испытание. Гильдия не запустила бы ко мне в комнату опасных животных – уж в этом-то я была твёрдо уверена. Но для перестраховки попыталась определить, что это за змеи. Закрыв глаза, я переключилась и вызвала перед мысленным взором изображения британских змей: травяной змейки и гадюки. Травяная змея, хоть и может достигать значительных размеров – до 1,3 метра в длину, совершенно безвредна. Гадюка же меньше (максимум – 75 сантиметров), зато ядовитая. На спине у неё можно увидеть предостерегающий зигзаг.

Открыв глаза, я присмотрелась повнимательнее и – сказать по правде – с огромным облегчением убедилась, что никакого узора на спинах у змей нет. Они не ядовиты! На самом-то деле, учитывая их небольшие размеры и золотистую чешую, они вовсе и не змеи! Змеевидное тело и тонкие змеиные язычки ввели меня в заблуждение, но передо мной находились безногие ящерицы, веретеницы, совершенно безвредные рептилии.

Приободрившись, я очень осторожно переступила порог и закрыла за собой дверь. Надела перчатки – я слышала, что прикосновение человека обжигает хладнокровных рептилий, – и подняла с пола ящерку. На спине у неё была начерчена буква и какой-то маленький номер.

Мысли о Корнуолле тут же исчезли. Наконец-то я дошла до последнего этапа испытаний! Высыпав из коробки совиный помёт, я принялась одну за другой сажать туда ящерок, отмечая в записной книжке все номера и буквы. Потом проверила, не уполз ли кто за книжные полки или под кровать. Как раз когда я распласталась на животе на полу, в дверь постучал папа.

– Агата, ты там как?

– Отлично, – крикнула я в ответ.

– Можно войти?

– Не самое подходящее время.

Я бережно перехватила ящерку, которая устремилась в щель под кроватью.

– Ну, ладно, я дам тебе ещё немного времени посидеть одной, но скажи мне, если всё же захочешь поговорить.

– Ладно. Спасибо.

Услышав, как папа спускается по лестнице, я опустила последнюю веретеницу в коробку, а сама села за стол и уставилась на буквы и номера. Сначала я решила, что это банальная анаграмма, в которой мне надо расставить буквы в соответствии с номерами. На нескольких ящерках букв не было, одни только числа – наверное, они обозначали пробелы. Таким образом я получила последовательность: