Лина Дель – Связанные (страница 9)
– И, вообще, думаю, здесь просто ощущается другая магия. Наверное, мы уже близко.
Оказалось, что я недалека от истины. Стоит нам пройти всего несколько сотен метров, как я утыкаюсь в огромное дерево, стоящее прямо посреди тропы. А вокруг плотным строем смыкаются кустарники, другие деревья и колючки. Я пытаюсь обойти его, но все мои попытки заканчиваются неудачей.
Воронов стоит поодаль, наблюдая за моими потугами прорваться сквозь защиту леса.
– Не понимаю, в чем смысл? – сердито спрашиваю я у леса, в сердцах стукнув дерево ладошкой, о чем тут же жалею и глажу, извиняясь. Но внутри все равно кипит раздражение и непонимание, когда я бросаю взгляд на Антонина. – Так и будешь стоять там как вкопанный?
– Жду, когда до тебя дойдет, – едко протягивает он с саркастичной улыбочкой на лице.
Прищуриваюсь, прожигая его недобрым взглядом, а потом снова поворачиваюсь к стене леса, которая не дает пройти дальше. Осматриваю ее и думаю, может попробовать наколдовать огонь? Но идея не очень удачная, вряд ли Сварог обрадуется, если я спалю его дом.
– Ты справишься, – издевательски заверяет меня Антонин и, сбросив рюкзак, садится на него, достав пачку сигарет. Закуривает и наблюдает внимательно за моими метаниями. Я хожу время от времени по тропе, в надежде, что проход откроется.
Взглядом обвожу большое дерево, стоящее на моем пути. От него веет магией, я ее чувствую покалыванием на коже. Наклоняю голову к плечу, гипнотизируя небольшое дупло. Может, дереву нужна какая-то дань? Или кровь? Я читала о контрактной магии, такую часто устанавливали в древние времена на свои поместья. Это обеспечивало сильную защиту, но магия крови была запрещена уже несколько сотен лет во всех цивилизованных странах.
Гнев отступает, уступив место размышлениям и задумчивости. Сложив руки на груди, я постукиваю себя пальцем по губам, пытаясь разгадать загадку.
– Как думаешь, Воронов, нам нужно сунуть туда руку?
Он насмешливо качает головой, откровенно веселясь:
– Только после тебя.
– Какой джентльмен, – я закатываю глаза, затем прикусываю губу в задумчивости, возвращаясь мыслями к пропуску. Сомнений уже не остается – магия пропустит, но ей нужно что-то взамен.
Простояв так несколько минут и перебрав с десяток вариантов, понимаю, что остается только один. Внутри нарастает тревога – мне это не нравится. Но и повернуть назад, отправившись отсюда восвояси, я тоже не готова.
Закатываю рукав легкой клетчатой рубашки на левой руке. Правая у меня рабочая, и мне не хотелось бы, чтобы она пострадала в случае чего. Сама не верю, что собираюсь совать руки во всякие ненадежные отверстия, но что-то подсказывает, что без этого пути дальше не будет.
Осторожно, стараясь ничего не касаться и, надеясь, что меня не схватит какой-нибудь зубастый обитатель этого гнездышка, просовываю руку и замираю. Ничего не происходит. Смотрю на Воронова через плечо вопросительно.
– Попробуй вторую, – просто предлагает он.
Сжимаю зубы, чтобы не сказать умнику пару ласковых. Глубоко дышу пару раз, а потом с опаской просовываю вторую. В тот же момент я чувствую, как меня простреливает импульс, словно бьет током, пытаюсь выдернуть руки, но что-то не пускает, какая-то сила держит меня. Лес начинает шуметь, переговариваясь о чем-то. Не успеваю поддаться панике, как все заканчивается – меня отпускают. Потеряв равновесие, я падаю на пятую точку и смотрю, как с оглушительным треском деревья расступаются прямо на глазах и открывается тропинка. Тяжело дыша от пережитого шока, я поднимаю руки, торопливо их осматривая. И первое облегчение сменяется ужасом. Я просто впадаю в ступор.
Браслетов нет. Того, что было со мной всю сознательную жизнь, – нет.
Они мой инструмент, без них я не колдую. Никто не колдует. Меня лишили моей магии за одну чертову секунду.
– Нет… – бормочу я в неверии и кидаюсь к дуплу, шарю там руками, но браслетов нет.
От шока не могу вздохнуть, руки мелко подрагивают. Воронов подходит ко мне, глядя сверху вниз с нескрываемой издевкой.
– Ну что, Грин, все еще не ощущаешь себя овцой?
Гнев на этого мерзавца отодвигает на задний план мой ужас. Но я, словно выброшенная на берег рыба, открываю рот, но ни одно слово не срывается с моих губ. Моя разумная сторона берет верх над эмоциями, и я осознаю, что теперь совершенно без защиты. Сразу вспоминаются все предостережения Зои, на которые у меня всегда был аргумент в виде магии.
Воронов растягивает губы в зловещей ухмылке, в его малахитовых глазах опасный огонек разгорается все ярче.
– Ну вот и все, – звучит как приговор. Совсем не скрытая угроза чувствуется в его словах. Смотрю на него хмуро снизу вверх, судорожно размышляя, что надо достать нож из рюкзака.
Он стоит в непозволительной близости от меня, почти нависая. Сердце гулко отдается в груди, учащая дыхание. Явственно ощущаю его запах, защекотавший ноздри: сигареты и что-то древесное, смешанное с мужским. Антонин склоняется к самому уху и тянет:
– Ну-ну, девочка, не расстраивайся. На крайний случай у тебя есть руки.
Сжимаю зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу едкий ответ, только взгляд не могу контролировать, когда вскидываю голову. Антонин едко усмехается, а потом, закинув рюкзак на плечо, теряет ко мне интерес.
Он переводит взгляд на дерево, похитившее мои браслеты, и выдает задумчивое «хм-м». Меня пугает, когда он проделывает мои же действия. Хочет, чтобы его оковы тоже, наконец, пали. У меня и так дела плохи, но если Воронов еще и магию себе вернет, то домой я точно не вернусь. От напряжения даже дышать забываю.
Но ничего не происходит. Его браслеты остаются на месте. Он, кажется, не удивлен, будто ожидал этого. Как будто у него было объяснение. Поэтому сразу отправляется дальше, а мне требуется еще несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я снова дышу, когда вижу, что у него не получилось. Запрещаю себе бояться и медленно поднимаю сумку, которая вдруг словно потяжелела.
Отпуская Воронова на десяток метров вперед, иду за ним неторопливо. Приближаться к нему не решаюсь. Пока бреду по тропинке, пытаюсь осознать свое состояние. Я впервые в жизни без браслетов с тех пор, как сила проявилась. Они всегда были частью меня, помогали творить заклинания, указывали принадлежность, концентрировали магию и усиливали ее. Никто не снимал их. Это могли сделать только в бюро в исключительных случаях.
Странно, но их потеря мое состояние не изменило. Как будто вообще ничего не произошло. Не было чувства опустошения, как от потери магии. Словно все мои силы были со мной. Но разве такое возможно?
Я складываю пальцы, чтобы вызвать огонь, и шепчу:
– Ignis.
Ничего не происходит. И я складываю руки в другой знак, взывая к стихии воздуха.
– Ventus navitas.
Снова ничего. Даже не колыхнулось вокруг.
За всеми своими стараниями понимаю, что от Воронова я отстала довольно сильно, и ускоряюсь, гипнотизируя его спину тяжелым взглядом. Мои нервы – натянутая струна, и когда он резко останавливается, я вздрагиваю от неожиданности, тревожно вцепляясь в свою сумку.
– Кажется, мы на месте.
Воронов стоит на краю лесной опушки, где тропинка заканчивается у входа в небольшую хижину. Поляна обжитая, здесь множество утвари, колодец. Еще какие-то небольшие постройки. Полноценное жилище какого-то отшельника, надежно спрятанное за стеной вековых деревьев.
Осторожно приближаюсь к Антонину, не отрывая настороженного взгляда от хижины. Напряжение, витающее в воздухе, можно хоть ножом резать. Сердце бьется часто и тревожно. Я жду, что Сварог выйдет к нам, жду хоть какого-то знака. Я так надеюсь…
Но хижина кажется пустой. От нее не веет жизнью. Как будто хозяина там нет.
– Такое ощущение, что там никого нет, – хрипло озвучиваю свои мысли и делаю шаг вперед, но Воронов ловит меня за запястье и дергает на себя.
– Не торопись с выводами, – грубо бросает он, игнорируя мое возмущенное шипение и всматриваясь в лес позади хижины.
– Он не выйдет к нам? – спрашиваю, параллельно выворачивая руку, чтобы Воронов ее отпустил. Прикосновение жжет кожу, и я незаметно тру запястье другой рукой.
Но ответить Антонин не успевает. Откуда ни возьмись с громким карканьем на нас пикирует огромный ворон. Я закрываю голову и сажусь на корточки, но птица, бросив небольшой конверт к ногам, улетает и теряется в кронах. Только хлопанье ее крыльев разносится эхом над верхушками.
Антонин поднимает письмо, и, распечатав, пробегает взглядом по строчкам. Воронов опускает голову и тихо смеется, качая головой.
– Попались.
Я, ничего не понимая, выдергиваю из его рук бумажку и читаю:
– «
В голове истошно орет здравый смысл, и я качаю головой. На такое я не подписывалась. Резко оборачиваюсь, чтобы уйти, но тропы позади меня нет. Есть уже знакомая магическая стена леса, у которой всего две задачи: некоторых – не впускать, других – не выпускать.
Я смотрю на Антонина так, будто он знает, что делать, как выбраться, но тот лишь пожимает плечами.
– Антонин, я не могу остаться здесь… Меня отец убьет…
– Для этого тебе нужно выжить, – едко замечает он, оглядываясь.
– Что? – в шоке смотрю на него, а он, наконец, удостоив меня взглядом, мерзко улыбается.