Лина Дель – Связанные (страница 11)

– Грин, – окликает он, усаживаясь на скрипучий табурет, – иди к столу, у тебя еще будет время все рассмотреть. Свет нужно потушить до темноты.

– Почему? – я тревожно вскидываю взгляд, и все слова с пожеланиями для него идти куда подальше вылетают из головы.

– Не будем так сразу привлекать внимание кого бы то ни было, пока не поймем, с чем столкнулись.

Мне не нравится, как звучат его слова, но остается лишь кивнуть. Отложив книгу, я присоединяюсь к Воронову и сажусь, поджимая под себя ноги. Желудок тут же предательски урчит, почувствовав запахи копченостей и свежих овощей. Отправив в рот кусок мяса, я смотрю на Антонина изучающе, чуть склонив голову. Мы впервые ужинаем вместе, и это ощущается так странно для меня, а он жует как ни в чем не бывало.

– Как думаешь, что Сварог имеет в виду под очищением? – осторожно задаю вопрос, не отрывая от Воронова взгляда, чтобы отследить реакцию и понять, знает ли он больше меня?

Антонин равнодушно пожимает плечами.

– Да что угодно. Будет зависеть от его больной фантазии. Думаю, долго в догадках нам теряться не придется.

– Надеюсь, испытания будут посильные, раз уж теперь мы оба без магии, – хмурюсь и откусываю огурец, удивляясь, почему здесь он ощущается гораздо вкуснее. Может, дело в свежем воздухе или в том, что я слишком сильно проголодалась за день. – Неужели обряд разрыва нельзя провести без этого?

– А ты не рассматриваешь вариант, что обряда нет? – криво усмехается Воронов.

– Тогда зачем это все?

– А вот это правильный вопрос, Грин, – Антонин указывает огурцом в мою сторону, а затем отправляет его в рот с аппетитным хрустом. – Это мы с тобой и выясним.

– Но я подумала, что приоритетнее для нас будет найти отсюда выход.

Антонин качает головой и нехорошо усмехается.

– Ты еще не поняла, самая умная девочка, что выхода отсюда нет? Мы на его территории.

Скептически смотрю на него и поджимаю губы.

– Я не собираюсь просто смириться с тем, что застряла тут.

– А у тебя есть выбор? – он внимательно смотрит на меня, задавая такой простой вопрос, и его спокойствие раздражает.

– Да, и я прямо завтра займусь этим.

Воронов скептически выгибает бровь, усмехается и выдает с сарказмом:

– Удачи.

Аппетит пропадает моментально. Бросаю на Воронова уничижительный взгляд и, встав, прохожу к своей сумке, чтобы достать шорты и растянутую старую футболку на десять размеров больше, которые служат пижамой. Прижав их к груди, неуверенно оборачиваюсь на Антонина.

– Ты мог бы выйти?

Он бросает на меня насмешливый взгляд, демонстративно осматривая сверху вниз, и снова возвращается к лицу, а потом отрезает:

– Нет.

Коротко выдыхаю, прикрыв глаза. Желание сказать ему что-то обидное велико, да только приходится сдержаться, чтобы он не взорвался, как в тот раз, рядом с трейлером. Как я могла вообще рассчитывать, что этот грубиян проявит хоть малейшее уважение и соблюдение приличий? Тут даже спор затевать бессмысленно, поэтому я резко задвигаю ширму и быстро переодеваюсь, жалея лишь о том, что не взяла теплую пижаму, потому что в этой слишком зябко. Но откуда мне было знать, что я замерзну в июне? Снова засовываю нож за пояс, складываю свои вещи аккуратно на стоящий рядом стул и неуверенно посматриваю на кровать.

– Антонин, – окликаю, надеясь, что мой голос ровный и спокойный, а не звенит от напряжения.

Слышу шаги, и Воронов отодвигает ширму, оказываясь совсем близко, вторгаясь в личное пространство.

– Выбираешь, с какой стороны будешь спать? – ехидно тянет он, опуская взгляд на меня и игнорируя мой возмущенный вид.

– Н-нет, – я резко оборачиваюсь, почти упираясь носом в его грудь. Инстинктивно делаю шаг назад, спотыкаюсь о кровать и с размаху падаю на нее. От собственной суетливости загораются щеки, теперь мое положение выглядит еще более жалко, а глаза Воронова сверкают в полумраке опасным блеском. – Я хотела предложить занимать кровать по очереди. Одну ночь ты, одну я, и так…

– Нет, Грин, – Антонин без улыбки смотрит на меня сверху вниз, – я буду спать на кровати все ночи, а вот где будешь ты – решать тебе.

Я даже теряюсь от такой категоричной наглости.

– Но… это же совершенно…

– Недопустимо? Возмутительно? Неприлично? Ну же, Грин… скажи, – он обхватывает меня за плечи и рывком поднимает с кровати. Я только яростно отталкиваю Антонина, чтобы он сделал шаг назад и дал мне выйти из этой ловушки.

– Ничего другого от тебя и не ждала, – рычу ему в лицо, но встречаюсь лишь с надменной холодной улыбкой.

– Как и я от тебя, Грин.

Я так сильно устала за этот день, что в сон проваливаюсь моментально, даже несмотря на все неудобства. Мою импровизированную «кровать» составляет лишь тонкий матрас из сена, который Воронов достал из-под еще одного. Небольшую подушку я также отвоевала у Антонина, а старый плед был сдернут с кровати, и я не побрезговала закутаться в него, когда стало совсем уж прохладно. Конечно, я изо всех сил старалась не заснуть первая, хотела дождаться, когда уснет Воронов, но он все не ложился. Ходил, прислушивался. Курил и стоял в проеме двери, всматриваясь в черную стену леса. Я немного ворочаюсь, укладываясь, – пол неровный, и мне кажется, что каждый стык досок впивается в мое тело. Я быстро согреваюсь, но об удобстве не может быть и речи. И тем не менее, все мои попытки бороться со сном терпят поражение.

Сплю я тревожно, на грани сна и яви, не давая себе расслабиться. Сны снятся странные, я явственно слышу шаги рядом время от времени, но выплыть из дремы не могу, такой уставшей и разбитой себя чувствую.

Но глубокой ночью я просыпаюсь и резко распахиваю глаза в ужасе оттого, что не могу дышать. Открываю рот, хватаю воздух, но не выходит. Меня бросает в жар и панику. Не могу пошевелиться, не могу сделать вдох, только сквозь подступающую истерику замечаю темный силуэт над собой и желтый взгляд. Такого всепоглощающего ужаса я не испытывала никогда в жизни. Я истошно кричу внутри своей головы, но не могу произнести и звука, а что-то извне придавливает все сильнее, сковывает горло, тяжестью ощущается на груди.

И чем меньше во мне остается жизни, тем отчетливее я вижу существо, которое убивает меня. Слышу хриплое дыхание возле лица, и мои глаза закатываются, а потом резко вспыхивает и тут же гаснет белая вспышка, и все наваждение спадает.

Я делаю громкий жадный вдох, снова ощущая жизнь, и захожусь рыданием от пережитого страха. Начинаю истерично брыкаться, пытаясь скинуть покрывало, освободиться. От накативших слез ничего не вижу, только вдруг чувствую чужие руки, ненавязчиво, но ощутимо крепко меня удерживающие. Краем сознания понимаю, что Воронов прижимает меня к себе, поглаживая волосы.

– Тихо, Грин, – хрипло шепчет он, – с тобой все в порядке. Все прошло.

Не могу отделаться от ощущения, что мне в любой момент будет нечем дышать. Дикий, липнущий холодным потом ужас явственно бурлит внутри, и меня трясет крупно. Цепляюсь дрожащими пальцами за майку Антонина и пытаюсь прогнать страшный образ, стоящий перед глазами. Постепенно начинаю обращать внимание на текущие ощущения. С каждой секундой мне становится теплее и спокойнее. Шершавые пальцы гладят мои волосы и спину, иногда задевая голые руки, а сама я полулежу на широкой мужской груди, чувствуя крепкие обволакивающие объятия.

Это так странно, слушать его дыхание и сердцебиение и успокаиваться. Во враге чувствовать защиту в данный момент и не шарахаться при осознании этого.

– Я никогда раньше не впадала в сонный паралич, – шепчу я хрипло, все еще ощущая волну неприятной дрожи только при воспоминании о пережитом.

– Это был не сонный паралич, – также негромко отзывается Воронов.

Холодок пробегает по позвоночнику, и я поднимаю взгляд, чуть отстранившись от Антонина. Сразу теряю тепло и ежусь.

– То есть… это было по-настоящему? Кто…

– Скорее всего, домовой.

– Но… почему?

– Потому что это дух дома, он его охраняет и защищает, может, принял нас за воров, – пожимает плечами Воронов.

– Тогда ему следовало придушить тебя, – бурчу я и слышу смешок Антонина. Встаю на ноги и потираю горло, подозрительно всматриваясь в темноту, тускло освещаемую полумесяцем. Потом, вспомнив про белую вспышку, бросаю взгляд на руки мужчины – в браслетах. – Что за вспышка света была, когда ты прогнал нечисть?

Антонин поправляет подушку и пожимает плечами.

– Я думал, это ты.

– Но я не могу колдовать без браслетов, – слышу скептический смешок, и Воронов укладывается, а я хмурюсь и тихо добавляю: – По крайне мере осознанно.

Я смотрю на свое спальное место, и по рукам бегут мурашки. И нож мой мне не помог. Не хочу туда возвращаться, после пережитого кошмара. Неуверенно спрашиваю у Антонина:

– Ты не против, если я лягу у стены?

– Нет, – отвечает он, и я тут же хватаю подушку и покрывало. Последнее сворачиваю и кладу посередине, между нами, чем вызываю фырканье Воронова. Залезаю на кровать и, забрав себе краешек одеяла, вжимаюсь спиной в стену. И с облегчением выдыхаю, тут гораздо удобнее и, кажется, безопаснее, чем мой островок матраса посреди пола.

– Как думаешь, почему он выбрал именно меня? – сонно спрашиваю у Антонина, медленно проваливаясь в дрему.

– Они порой и на хозяев нападают, я не знаю, Грин. Возможно, ты даже нечисть выбесила. И заметь, всего за несколько часов. Представляешь, как тяжело мне тебя не придушить…