Лина Дель – Связанные (страница 7)

Легкий стук в дверь заставляет выплыть из размышлений и растерянно оглядеть документы, заполненные наполовину.

– Заходи.

Дверь тихонько открывается, и на пороге вижу рослую фигуру Антонина.

Он впервые заходит в мой дом, и магия пропускает его, чувствуя мое разрешение. Мужчина окидывает меня мрачным взглядом и проходит к кухонному столу, где я и расположилась вместе с теперь уже ненужными бумагами.

– Я не готова вести еще одну дискуссию, – устало качаю головой и тру лоб пальцами.

Не смотрю на него, но чувствую, как он прожигает меня взглядом.

– Заполняешь разрешение на телепорт? – ехидно тянет Воронов с неприятной усмешкой.

Стреляю в него взглядом и раздраженно откидываю волнистую прядь за плечо. Снова приступаю к заполнению. Не хочу, чтобы он знал сейчас о моей неудаче и издевался.

– Я все равно поеду к нему, – бурчу себе под нос.

– Не боишься, что связь оборвется? – задает резонный вопрос.

– Я знаю, что она оборвется, – вздыхаю, чуть расслабившись, когда понимаю, что прямо сейчас спорить он не собирается. – Но я не настолько беспомощна, Антонин. Справлюсь и без магии.

– Ты будешь в чужой стране, девочка… непривычной и опасной. Я бы не был так в этом уверен, – уголки его губ дергаются, а в глазах вдруг мелькает веселье.

Это его «девочка» в мой адрес тоже жутко раздражает. Я свожу брови, строго глядя на Воронова и впервые вижу какое-то подобие обычной улыбки от него, без доли ехидства и злобного выражения. Решаю, что спорить с ним и что-то доказывать сейчас не в силах, моя голова забита другим, поэтому поджимаю губы, игнорируя его слова, и продолжаю заполнять документ, как будто это еще имеет смысл.

Воронов присаживается на стул рядом и, протянув руку, вытаскивает лист, по которому я старательно вывожу свое имя, отчего его перечеркивает неаккуратная синяя линия.

– Антонин! – злобно вскрикиваю и, собираясь приструнить и прогнать мерзавца, поднимаюсь на ноги, нависая над ним.

Но он сминает документ, сведя мои усилия на нет, и отбрасывает его куда-то позади себя.

– Нам это не понадобится, – говорит Воронов, в тот момент, когда я уже набираю в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться возмущением и, возможно, даже парочкой почти безобидных проклятий.

Воздух застревает в горле, я прищуриваюсь и осматриваю его, словно сомневаюсь, что верно расслышала.

– Нам?

– Ты сгинешь там, – спокойно констатирует Антонин и, снова не дав мне возмутиться, добавляет: – Не то чтобы мне было до этого дело. Но пока мне неизвестно, перейдет ли вся магия ко мне или же пропадет, не доставшись никому, не могу так рисковать и отправить тебя туда одну.

Его глаза опасно сверкают, и впервые за много месяцев у меня снова пробегают мурашки от легкого опасения, как в самые первые недели совместного времяпрепровождения. Порой я совсем забываю, кто он, но сейчас вдруг ясно осознаю, что, если бы он был уверен, что магия перейдет к нему, он бы… Что, убил меня?

Неосознанно отодвигаюсь от него и сажусь по другую сторону стола.

– Так значит, ты поедешь со мной? – я пока предпочитаю опустить тот факт, что не знаю, как теперь это провернуть.

Антонин кивает.

– Но телепорт нам не подойдет, – хмыкает он, – если делать все официально, далеко мы не уедем. Со мной и в моей стране очень хотят… тесно побеседовать.

Я закатываю глаза на его аккуратное выражение. Лихо он вывернул слово «арестовать».

– Ну кто бы сомневался, – качаю головой. – Боюсь представить тему этого разговора… – вздыхаю и осматриваю документы, разбросанные по столу, а потом поднимаю решительный взгляд на мужчину. – Ладно, я что-нибудь придумаю. Приготовься собирать вещи.

ГЛАВА 3

После проявления силы, если она достаточно активная и выраженная, что становится ясно по браслетам, которые передают данные показатели, детей переводят в пансионаты разной направленности. Если сила недостаточно выражена, дети остаются учиться в обычной школе, и чаще всего, если не происходит улучшения, остаются жить в общем мире, не находя себе места в нашем. Но браслеты на их руках не снимаются до конца жизни, и люди эти подчиняются прежде всего Совету Управления Магией.

Из общего доклада Совета Управления.

– Ну не знаю, Кара, – Зои хмурится, бросая в обе чашки пакетики чая и заливая их кипятком. – Как-то это опасно начинает выглядеть.

– Со мной будет Воронов, – я перебираю конфеты пальцами и вытаскиваю с орехом, засунув ее полностью в рот.

Зои останавливается и смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Ты считаешь, это должно меня успокоить? – она плюхается на стул и кутается посильнее в свой махровый халат – я разбудила соню, заявившись к ней в выходной пополудни.

– Вообще, в письме говорилось, что он будет разговаривать только с нами обоими, – помешиваю ложечкой чай, задумчиво наблюдая, как вода окрашивается. – Но я бы все равно поехала одна. Вдруг бы удалось уговорить рассказать мне о том, что он знает. Теперь-то с этим проблем не будет…

– И все же. Здесь он под контролем, хоть каким-то… А там вы будете только вдвоем, в чужой стране. В его стране, – с нажимом говорит Зои. – Если он навредит тебе…

– Он мне не враг. И мы оба в одинаковом положении.

Зои фыркает очень громко, давая понять, что мои слова – бред.

– Не враг? Ага. Думаешь, он тебя другом считает, играя роль аккумулятора? Он же всю жизнь, наверное, об этом и мечтал, – Зои делает глоток из чашки и кривится: – Фу… пойло.

– Не переживай, – уверенно говорю я, глядя подруге в глаза. – Даже там он останется скован магией, а у меня она будет. Я смогу за себя постоять.

Зои пристально смотрит в ответ, но по глазам ее я вижу, что не убедила.

– Хочешь, я поеду третьей? Или Даррен поедет.

Неожиданно. Я улыбаюсь.

– Нет, точно не хочу. Это наша проблема. Может, других агентов и устраивает такая жизнь, но меня – нет. Если я хоть что-то знаю о магии, то почти уверена, что связь можно разорвать, вернув себе свои силы. Но кое в чем мне нужна будет ваша помощь.

Зои вздыхает с вымученной улыбкой.

– Я пожалею об этом, но… Все что угодно.

Чтобы отец не узнал, что я не отказалась от этой идеи, и не помешал мне реализовать новый план, я больше не могла просить о помощи всех подряд. Провернуть все нужно крайне осторожно. Брат Зои был и моим другом, но меньше всего мне хотелось подставлять его как агента и просить об услугах, пользуясь дружбой.

– Боюсь, без Даррена мне не справиться.

Самолет снова начинает трясти, и боковым зрением я замечаю, как Воронов напряженно цепляется за ручки своего кресла и судорожно вздыхает, смачно выругавшись. С трудом сдерживаю улыбку. Кто бы мог подумать, что страшный темный маг так боится самолетов.

Когда такси привезло нас в аэропорт, Воронов лишь скривился.

– Из всех возможных способов добраться до места… – начинает Антонин.

– Нелегальных, – перебиваю я, но он продолжает, не обращая внимания.

– …Ты выбираешь летающее корыто.

Еще бы, конечно, его не интересует факт легальности, в отличие от меня. Мне все еще хочется построить карьеру в Бюро. Я улыбаюсь, не обращая внимания на его грозный взгляд, пригвоздивший меня к месту.

– Я летала на самолетах, – примирительно начинаю врать я, стараясь его успокоить. – Там все довольно безопасно. И это единственный способ из всех, включая предложенные тобой, за который меня не арестуют по возвращении. Так мы останемся незамеченными для всех. Другого способа нет.

Я все продумала и узнала, взвесила все риски. Зои с Дарреном помогли подготовить документы для Воронова. У меня был паспорт и весь пакет документов, необходимых для полноценной жизни обычному человеку, но только благодаря прогрессивным взглядам отца и его жизни на два мира. Он был политиком в парламенте и членом магического совета в нашем бюро. И там, и там он был у власти и не хотел, чтобы я отгораживалась от мира простых людей и своим незнанием подставила его ненароком. Большинство магов предпочитали держаться особняком и не выходить за пределы привычного мира, отрицая прогресс и все сопутствующие прелести. Отрицая само существование мира без магии. Видимо, Воронов относился именно к таким, потому что Даррену пришлось делать ему все с нуля. И за это перед ним я была в неоплатном долгу.

Мы торопились, так как дата, обозначенная Сварогом, неумолимо приближалась, и успели все даже гораздо раньше срока. Я раздумывала о том, чтобы обождать и прибыть точно к ней, но из-за переживаний, что нарушаю все возможные правила и обо всех сопутствующих сложностях зацепилась за слова «не позднее» и решение было принято. Главное – улететь отсюда. Там разберемся. Либо встретимся с колдуном раньше, либо будем ждать на месте.

С Вороновым пришлось препираться еще минут двадцать. Его позиция, которая сначала показалась мне смешной, теперь грозилась стать проблемой. Уж ко всему я была готова на разных этапах нашего передвижения, но не к тому, что этот гад откажется лететь. От бессилия хотелось кричать, а Антонин вел себя как упертый осел и не желал слушать. Я приводила доводы, доказывала, настаивала, угрожала, а когда у меня уже опустились руки, и на глаза навернулись слезы, он тяжело вздохнул и, буркнув себе под нос что-то вроде «я об этом пожалею», все же развернулся и пошел в сторону входа в аэропорт. Мне оставалось только вытереть пару слезинок и скрыть ошеломление. Воронов боится женских слез? Надо было с этого и начинать.