Лина Дель – Связанные (страница 4)
Я спотыкаюсь и едва не лечу вниз по ступенькам, но меня поддерживает какой-то мужчина. Не удосуживаюсь даже поблагодарить его, как завороженная смотрю на Антонина Воронова, а он смотрит на меня.
И тут я едва не задыхаюсь от эмоций, когда начинаю чувствовать ее – магию. Она, словно целительная вода, заполняет каждую клеточку моего тела теплом, силой и энергией. От эмоций набегают слезы. Я поднимаю руки, которые сильно подрагивают, чтобы взглянуть на браслеты, и вижу, как руны заполняются светом.
Люди вокруг начинают замечать, что что-то происходит. Слышу гул разговоров, возгласов, щелчки камер и вскрики, когда поднимаю взгляд на Воронова, которого тоже мелко потряхивает. Я не понимаю, что происходит, только смотрю на него широко раскрытыми глазами и вижу, как от меня к нему тянется потоком радужная нить, встречаясь с его темно-фиолетовой, они смешиваются.
Вокруг начинается хаос, но мы не отводим друг от друга взглядов. Воронов шокирован. А я вдруг начинаю смеяться.
Суд отложили. А нас сразу же принялись изучать, как подопытных. Собралась целая комиссия из всевозможных начальников, которые делу совсем не помогали, а скорее наоборот. Им нужны были ответы, что это за хрень, но ответов не было ни у кого. По крайне мере пока.
Мы с Вороновым сидим молча, сверлим друг друга взглядом и ничего не понимаем, пока над нами водят руками, артефактами и даже посохами.
Я не могу сдержать улыбки, глупой и счастливой, а он смотрит на меня как на самую большую идиотку в мире.
Мне плевать. Плевать на все. На то, что я устала за несколько часов, проголодалась, стала эпицентром всеобщего внимания. Главное, что во мне теперь снова сила, без которой я не была собой.
К вечеру мне позволяют уйти, приказав явиться на следующий день. Я прощаюсь со всеми, но, несмотря на усталость, чувствую внутри умиротворение. На Воронова, выходя, я даже не смотрю. Воодушевленная, направляюсь сразу к отцу, потому что он отдал четкие указания зайти после всего. Знаю, что его одолевают вопросы, и что, конечно же, ему уже предоставили полнейший отчет, который мои глаза никогда не увидят, но он все равно будет допрашивать меня на правах близкого родственника.
Пока поднимаюсь к отцу, чувствую, как усталость и слабость заставляют ноги и руки неимоверно потяжелеть, а когда его секретарша распахивает передо мной дверь, болезненное ощущение простреливает грудь. Резкое, будто из меня что-то вырвали. А потом физически ощущаю, как магия покидает тело, а браслеты на запястьях снова гаснут. Не в силах устоять перед обрушившейся на меня болью, падаю на колени, хватаясь за солнечное сплетение. Все это происходит на глазах отца, что влечет за собой новый виток исследований. Домой в эту ночь никто не уходит.
Через месяц приходится признать неизбежное – у меня особая связь с наемником. Подумать только, если бы Воронов не вернулся за мной, ничего бы этого не случилось с нами. Второй взрыв создал эту странную связь. Агенты, которые тоже потеряли магию, как и я, сейчас вспоминают, с кем они взаимодействовали во время него, чтобы вернуть себе магию хотя бы подобным образом.
Что может быть хуже того, что магия возвращается лишь в его присутствии? Наверное только ее полное отсутствие и непонимание причин. Сейчас все так же непонятно, кроме одного, у меня есть магия и чем дольше и регулярнее мы находимся вместе, тем на более длительное время ее хватает. Но если нас разделить надолго, результат всегда один – болезненный разрыв.
Воронов хранит гробовое молчание, не комментируя данную ситуацию. Агенты уверены, что он что-то знает или, что еще хуже, специально это устроил. И вот последнее мне кажется бредом. С ужасным чувством вины я при встречах с ним отмечаю новые раны на его лице. Они не гнушаются применять жесткие методы – это становится для меня откровением. Но это все не работает с этим мрачным и молчаливым мужчиной.
За месяц удается выяснить имена людей, что оказываются связаны с другими агентами. Двое из них – отступники на свободе, доступа к ним нет. И вот тут совсем не завидую этим ребятам, жизнь которых теперь будет зациклена на поиске этих людей. Всем нам официально сообщили, что виной всему артефакт, что во время взрыва был физический контакт, который и установил эту неизведанную связь. Что это был за артефакт – никто не распространялся, но что еще для меня оказывается удивительным, – всплеск энергии связал две противоположные стороны. У каждого агента оказался в паре отступник. Ну а у меня – наемник, – человек без принципов, порядков и совести. Да еще и русский.
Время шло, исследования продолжались, как и жизнь. Но меня уже мало во что посвящали, навесив на это дело еще больший гриф секретности. Я вернулась к работе эскулапом. Но с тех пор как стало ясно, что магия возвращается только в присутствии друг друга, и что имеет свойство накапливаться в нас, как в батарейке, а ее разрыв каждый раз сопровождался короткой, но сильной болью, начали искать выход из этой ситуации. И были предприняты несколько радикальных действий, повергших меня в некоторый шок, но с которыми мне приходится смириться, скрепя сердце.
Сейчас я смотрю из окна своей кухни на трейлер, стоящий на заднем дворе. Теперь Антонин Воронов живет со мной. Господи, это просто немыслимо!
Отцу тяжело дается принятие этого факта, и он самолично вчера накладывал защитные чары на мой дом, чтобы оградить любое проникновение Воронова в мое пространство. Собственно, моих друзей тоже волновал этот факт. Зои и ее брат Даррен предложили ночевать со мной по очереди, а Джо хотел выделить человека на первое время, который смог бы охранять меня все время пока я дома.
Я ценю их заботу, но от всего мне пришлось отказаться. Не хочется никого вмешивать в нашу с Вороновым ситуацию, потому что в последнее время внимания и так достаточно много. К тому же, я никогда не расслаблюсь дома, если со мной постоянно будет охрана. Все же отцовским чарам я доверяю больше и считаю, что этого вполне достаточно.
Меня очень тревожит этическая сторона этой ситуации – из живого человека сделали подобие огромного ходячего артефакта для моей подзарядки. Антонин теперь всегда находится в браслетах, полностью подавляющих способность к колдовству, они похожи на наши, только свойства другие. Периметр его перемещений ограничивался лишь двором, и это невольно создает ощущение, что это такая же клетка, ничем не лучше тюрьмы.
Я не раз пытаюсь поднять эту тему с отцом и Майком, но меня даже не хотят слушать, объясняя, что такие меры обусловлены необходимостью принимать скорые решения, и что со временем все будет меняться. А отец даже не стесняется высказывать вслух, что для таких преступников, как Воронов, это еще слишком хорошие условия.
Вот так Антонин становится неотъемлемой частью моей жизни, которую я смогла вернуть в прежнее русло благодаря ему. Я лишь надеюсь, что ответ как разорвать связь все же будет найден и все это не продлиться слишком долго.
ГЛАВА 2
Из отчета Совета Управления по гарантиям
безопасности между магами и не магами.
Меня будят кричащие птицы, едва только начинает брезжить рассвет. Все еще сонно потирая глаза и пытаясь прогнать сон, неторопливо спускаюсь по лестнице на кухню. Несмотря на теплую весну, внизу зябко – я забыла вчера закрыть окно, и теперь в него залетают звуки раннего загородного утра: работающая неподалеку газонокосилка, заливистые трели птиц, лай соседских псов. Я плотнее кутаюсь в свой тонкий халат и ставлю чайник на плиту; тянусь к холодильнику и, вздрогнув, замираю удивленно.
Внимание привлекает огромный ворон на подоконнике, который черными блестящими глазами наблюдает за мной.
– Ты чей? – слетает с губ глупый вопрос, и ворон наклоняет голову. Машу на него рукой: – Кыш!
Птица хлопает крыльями, возмущенно и громко каркнув, потом раздраженным движением лапы пододвигает небольшое письмо, лежащее у ее ног, которое я не замечаю сразу. Хмурюсь и с сомнением смотрю на предмет, но в следующий миг в голове мелькает догадка. И я мгновенно бросаюсь к бумажке, хватаю, распечатываю и бегаю взглядом по строчкам. А затем еще и еще раз.
Я ждала это письмо так долго, что сейчас от волнения сердце бешено колотится, а руки дрожат. Забыв обо всем на свете, решительно направляюсь к двери на задний двор. Босиком бегу через лужайку по влажной от росы траве и бешеным стуком обрушиваюсь на дверь своего невольного соседа.
– Антонин! Антонин! У меня чудесные новости! – от нетерпения и предвкушения прямо-таки подпрыгиваю на месте.
Через, казалось бы, вечность слышу нетвердые шаркающие шаги, а потом дверь распахивается, явив взору заспанного взрослого мужчину с растрепанными темными волосами, небрежно упавшими на глаза, в одних лишь боксерах и с внушительным утренним…