Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 37)

В памяти вдруг всплыли слова Глэкхема: «Да, Кадди упоминала что-то похожее», — и я машинально поёжилась. То есть экономка — не жертва, а тоже из шайки?

— Вы не ослышались, — подтвердил инспектор. — Ещё раньше на её след меня навело то, что у грабителей, забравшихся ко мне в дом, нашлась связка ключей от него. Если бы замки не успели поменять, вполне возможно, предприятие увенчалось успехом — у вас просто не осталось бы времени действовать должным образом.

Я крепче вцепилась в его локоть.

— Кадди отдала им ключи? Она с самого начала шпионила за вами?

Мэлоун усмехнулся.

— Божится, что нет. Якобы Глэкхем нашёл её уже после увольнения и в обмен на сведения о вас и на ключи предложил место в богатом доме.

— У Тилни! — догадалась я. — А устроил её Блейз, верно?

Инспектор кивнул.

— Да, помимо обязанностей камердинера он выполнял и обязанности дворецкого, потому сумел провернуть это даже без одобрения новых хозяев. Что, в конечном счёте, сыграло против него. Когда поиски Блейза зашли в тупик, а для розысков кэбмена требовалось дождаться утра, я вспомнил, что до сих пор не прояснил роль Кадди в этой истории. Её адрес у меня был, и, хватаясь за соломинку, я поехал к ней. Разумеется, она не была мне рада. — Мэлоун усмехнулся. — Однако помимо всего прочего я узнал, что Блейз ни с того ни с сего отпустил всех слуг, а сам вроде бы остался в особняке. Это обстоятельство указало мне, где вы можете быть, и я помчался за ордером. Пришлось поднять судью Хэммингтона с постели, но он выписал мне бумагу — больше по старой дружбе, чем проникнувшись доказательствами.

— Благослови Провидение господина судью, — пробормотала я, и Мэлоун легонько похлопал меня по руке, лежавшей на сгибе его локтя.

Тогда я поняла, что буквально впилась пальцами в плотное сукно, и с извиняющимся «Простите» поспешила ослабить хватку.

Мы наконец добрались до ворот и вышли на улицу. К нам подъехал дежуривший неподалёку полицейский кэб, Мэлоун помог мне забраться в экипаж, и колёса застучали по булыжникам мостовой, увозя нас домой.

— Мисс Алина, я понимаю, в каком вы сейчас состоянии. Но могли бы вы хотя бы в общих чертах рассказать, что с вами случилось?

Честно сказать, я даже обрадовалась вопросу инспектора — меня всё глубже затягивало болото бесконечной усталости, а так появился повод побарахтаться. Правда рассказ всё равно получился сухим: без драмы, на одной интонации и только фактами, поскольку на большее меня уже не хватало. Но именно эта скупость, похоже, произвела на инспектора неизгладимое впечатление.

— Мисс Алина, покажите, куда вам сделали укол, — обеспокоенно попросил он.

Я послушно подняла рукав платья и протянула ему руку, пускай и не понимала, что можно разобрать в едва подсвеченной фонарями темноте.

Мэлоун склонился над моим предплечьем, украшенным крупным синяком. Едва заметно качнул головой, спросил:

— Болит? — и я пожала плечами.

— Не сильнее всего остального.

Инспектор распрямился и, не выпуская моей руки, посмотрел в лицо.

— Вы не перестаёте меня поражать, мисс Алина. Ваша стойкость, ум, выдержка совершенно уникальные.

У меня вырвался смешок.

— Вовсе нет, сэр. Меня всего лишь загнали в угол, когда хочешь, не хочешь, а надо держать себя в руках.

Мэлоун покачал головой и бережно пожал мои пальцы со словами:

— Даю слово: я приложу все усилия, чтобы больше такого не случалось.

Сердце неровно стукнуло в рёбра: ему хотелось верить в истинность услышанного подтекста. Поддавшись этой вере, я плюнула на доводы рассудка и с тихим, усталым вздохом прижалась щекой к твёрдому плечу.

— Спасибо.

Аккуратно, словно боясь спугнуть, Мэлоун приобнял меня.

— Не за что, мисс Алина.

И так мы и ехали весь невеликий остаток пути.

Глава 57

Разумеется, в доме инспектора никто не спал.

— О, мисс Алина, вас нашли! Какое счастье!

Меня пошатывало от пережитого, однако я искренне обняла сначала Китти, а потом Суини.

— Всё благодаря вам. Спасибо.

Горничная засияла, а кухарка смущённо махнула рукой:

— Ох, мисс, да если б не я да не это масло, вы бы и в беду не попали!

Ох, Суини, у кого шило в седалище, тот приключений на эту часть тела всегда найдёт. Хоть на аркане его удерживай.

— Кто знает, — попыталась я снять груз несуществующей вины с кухаркиной совести. — Что суждено, от того в доме не запрёшься.

Взгляд Суини заметно посветлел, и она заботливо поинтересовалась:

— Сэр, мисс Алина, желаете ли ужинать? Я плиту до сих пор не гасила, чтобы рагу оставалось тёплым.

Я замялась. С одной стороны, желудок у меня давным-давно прилип к позвоночнику. С другой, дико хотелось лечь — я опасно балансировала на грани желания опуститься прямо на пол в холле.

И пока колебалась, всё решили за меня.

— Будет лучше, если мисс Алина отправится к себе, — постановил Мэлоун, — а чуть позже Китти поднимет к ней чашку горячего какао.

— Да, отличное решение, — подхватила я и вдруг покачнулась.

— Мисс Алина!

— Простите. — Я зашебуршилась, пытаясь освободиться от поддержки Мэлоуна. — Мне и вправду надо лечь… Ой!

Ой — потому что ноги мои вдруг оторвались от земли, а поднявший меня на руки инспектор хладнокровно распорядился:

— Китти, ступай вперёд и подготовь для мисс Алины постель. Суини, какао.

— Да, сэр! — в унисон ответили обе.

Кухарка зашуршала в сторону кухни, горничная поспешила по лестнице наверх, а меня понесли следом за ней — с такой лёгкостью, будто я ничего не весила.

«Дежавю».

Так же Мэлоун нёс меня в ночь нашей первой встречи, так же я слышала ровное биение его сердца под сукном пиджака, так же чувствовала тонкий запах бергамота.

— Завтра я всё же вызову к вам доктора, — серьёзно говорил инспектор. — И настоятельно прошу вас провести день в постели.

— С огромным удовольствием, — пробормотала я, почти уткнувшись носом ему в шею, и пульс Мэлоуна на несколько мгновений сбился с ритма.

Мы благополучно поднялись в мансарду, где дверь в мою комнату уже была распахнута, а за ней жарко пылал камин и суетилась Китти, расстилая постель. Инспектор осторожно усадил меня на край кровати, окинул напоследок долгим взглядом:

— Отдыхайте, мисс Алина. Доброй ночи.

И я осталась на попечении горничной.

Китти помогла мне раздеться и умыться, а затем убежала за обещанным какао. И вскоре я полусидела в тёплой постели с кружкой ароматного питья в руках и прилагала все усилия, чтобы не заснуть прямо вот так. Думать о прошлом или будущем желания не было, потому я вся сосредоточилась на настоящем. На ощущении тепла и безопасности, на мягкости подушки под спиной, на гудении мышц, на сладости густого напитка, на его насыщенном запахе.

«Завтра, всё завтра». — Девиз Скарлетт О’Хара подходил ситуации как нельзя лучше.

Потому, допив какао, я поставила кружку на стол, задула оставленную горничной свечу и со счастливым вздохом улеглась. Повозилась, закутываясь в одеяло с головой, положила одну руку на живот, закрыла глаза и… Не смогла уснуть.

Я лежала неподвижно, не имея сил шевельнуть даже мускулом, но хоровод вдруг решивших нахлынуть мыслей никак не желал успокаиваться. В голову лезли воспоминания о случившемся, так долго сдерживаемые страхи, тревога о том, насколько вредна для малыша дрянь, вколотая мне Блейзом. Тревога о ноющем до сих пор низе живота: в своё время я столько намучилась с непроходящим тонусом, а магниевые капельницы здесь пока ещё не изобрели.

Думалось и о том, как жить дальше. Мэлоун упоминал о новых владельцах особняка — значит, у Тилни есть официальные наследники. Хорошо, если они не будут искать Айрис Кортни из-за растиражированных газетами выдумок. Хорошо, если мне и дальше удастся оставаться «мисс Алиной Доу», работать экономкой и благополучно родить. Мэлоуна дома почти не бывает, младенец не должен его раздражать. Только бы со здоровьем у малыша было всё в порядке, ведь здесь ни прививок, ни антибиотиков, ни нормальных лекарств. А с остальным я справлюсь — и с пелёнками, и с бессонными ночами… Лишь бы крыша над головой была, да возможность работать.

И лишь бы инспектору не вздумалось жениться. Я сильно сомневалась, что молодая хозяйка захочет держать в доме далеко не старую особу, в которой к тому же так принимает участие её супруг. Да и целом… Нет, я буду рада за Мэлоуна — вряд ли он, с его знанием людей, выберет неподходящую жену. Но стать ежедневной свидетельницей его семейной жизни… Было бы слишком больно.

«Ну хватит, — заворчал внутренний голос. — Уже и малыша родила, и инспектора женила… Умная Эльза. Спи уж лучше».