Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 35)

Я чувствовала: ещё немного и пойму. Ну, или хотя бы свяжу все ниточки в одну.

«Допустим, Блейз из шайки. Почему он не нашёл документы раньше? Тилни ведь не сидел дома целыми днями, а значит, возможность была. Просто не успел? Кстати, как давно он работал на лордёныша?»

Ужасно хотелось встать и начать ходить: не только чтобы лучше думалось, но и чтобы согреться — я уже начала выстукивать зубами чечётку. Но хотя такая возможность (как выяснилось) теоретически была, на практике я пока не рисковала ей воспользоваться.

«Один из шайки, последним видел лордёныша живым… Погодите, это что же получается? Блейз идеально подходит под образ убийцы, который я обрисовала Мэлоуну? — Меня начало потряхивать уже не на шутку. — Но какие у него могли быть счёты с хозяином? И не захочет ли он отправить и меня вслед за Тилни?»

Хотел бы, уже бы отправил — всего-то дозу побольше вкатить надо было. (Здравый смысл в виде внутреннего голоса снова не позволил скатиться до паники). А раз похитил, значит, начнёт с разговора. Как и его бывший «пахан».

А вот интересно, он следил за домом с шприцем в кармане? Но я никого не замечала — в отличие от прошлого раза. Или история с остановленным кэбом правда, и мне просто не повезло попасться ему на глаза? Но, опять же, что за мания таскать с собой шприц со всякой гадостью? Профдеформация?

Я нервно хихикнула и немедленно сжала губы. Только истерики мне не хватало.

«Господи, скорее бы хоть что-то случилось! Невозможно же так гадать: в темноте и холоде, будто в могиле!»

И меня услышали.

Сначала я решила, что приглушённый звук шагов чудится, однако вскоре он стал явственным. А затем в кромешной темноте прорезался тусклый прямоугольник — дверь, освещённая с той стороны огнём лампы.

«Не ослепла!»

Короткое облегчение, и снова каждый нерв натянулся струной. Потому что загремели ключи, лязгнул замок, и дверь открылась.

Неяркий свет керосиновой лампы ударил по глазам, однако зажмурилась я не до конца, чтобы хотя бы сквозь ресницы видеть посетителя.

Точнее, похитителя — в маленькую комнатушку с голыми кирпичными стенами и земляным полом вошёл Блейз. Повесил керосинку на специальный крюк и буднично поинтересовался:

— Очнулись, мисс?

Глава 54

Никакой нервозности: бегающего взгляда, румянца на щеках, беспокойных рук. Только ледяное спокойствие, сдержанность жестов, ровный тон. И это, скажу честно, пугало до рези в животе.

И всё же я достойно отзеркалила манеру камердинера, со всей возможной прохладой ответив вопросом на вопрос:

— Что вам от меня нужно?

Блейз выдержал МХАТовскую паузу и тихо уронил:

— Чтобы вы умерли.

Я инстинктивно втянула живот, однако заставила себя не отводить глаз от бледного до землистости лица похитителя.

— Почему? Я вам что-то сделала?

Усмешка скальпелем разрезала щёки Блейза.

— Мне нет. Сделали ей.

— Ей? — Я решительно ничего не понимала, однако чувство, что разговариваю с психом, становилось всё ощутимее.

— Ирэн. — Доселе сохранявший неподвижность Блейз в два широких шага оказался прямо передо мной, и я невольно вжалась в спинку стула. — Тилни обязан был выбрать её. Жениться на ней.

— А при чём здесь я? Он и на мне отказался жениться.

Эта усмешка больше напоминала оскал скелета.

— Вы носите его ребёнка. Наследника. Будете претендовать на часть денег. А Ирэн мертва, и всё, что ей осталось, — клочок земли на Кросс-Бонс.

Мертва? Погодите, так она… Так он…

— Вы Саймон, — выдохнула я. — Брат той сумасшедшей, что пыталась меня убить.

— Ирэн не сумасшедшая! — Блейз так стремительно наклонился ко мне, что сердце чуть из груди не выпрыгнуло: вдруг откусит что-нибудь по примеру доктора Лектера? — Она — нежный и прекрасный цветок посреди трущоб, гениальная актриса, опороченная завистниками! Совершенство, достойное богатства и самых высоких титулов! А вы… Из-за вас она умерла!

— Да почему из-за меня?!

Я слишком поздно сообразила, что спорить с психом — последнее дело. Особенно когда вы тет-а-тет и ты привязана к стулу. Но, на моё счастье, Блейз как будто взял себя в руки. Отодвинулся и, грозным судиёй глядя на меня сверху вниз, отчеканил:

— Она была в отчаянии. Вы сбежали, в этом обвинили её. Я с трудом убедил шефа не наказывать Ирэн, но она всё равно сделала… это. Из-за вас! Из-за того, что вы остались живы, на свободе, в достатке! Но справедливость восторжествует, слышите? И вам не достанется даже могильной земли — только ил Темзы. Таков приговор.

Я смотрела на него и понимала: возмущение, протесты, ругань — лишь горох о непробиваемую стену в мозгах этого человека. Помешанного на своей сестре, но вместо горевания решившего найти и наказать «виновную».

— Вам не станет легче. — Я смотрела ему зрачками в зрачки. — Ничьей смерти не воскресить её. Ничьей смертью не заткнуть дыру в душе. Можно лишь смириться и принять. Скорбеть и помнить.

На щеках Блейза вздулись желваки.

— Никогда, — процедил он. — Никогда не приму и не смирюсь.

Сделал шаг назад. Ещё один. И, оказавшись у двери, сухо произнёс:

— Готовьтесь к смерти, мисс. Ваша казнь назначена на полночь.

Сказав это, он снял лампу с крюка и вышел из комнатушки.

— Меня ищут! — крикнула я вслед. — Инспектор обязательно меня найдёт!

Ответом стали насмешливое хмыканье и двойной поворот ключа в замке. Пробивавшийся сквозь щели свет погас, и я снова осталась одна в кромешной тьме.

Но хотя бы уже не в неведении.

«Так и не спросила, он ли убил Тилни».

Впрочем, теперь я в этом практически не сомневалась. Наверняка мстил за растоптанные чувства сестры, ещё не зная, в какое отчаяние её этим повергнет. И это наверняка одна из причин, почему ему так хочется наказать за смерть Ирэн другого. Чтобы не чувствовать собственную вину.

— Но мне-то что с этого? — пробормотала я под нос. — Если только выбить его из колеи в подходящей ситуации.

Паника, животный ужас бурлил внутри, выкручивая внутренности, но разуму пока удавалось поддерживать ясность мыслей.

Прежде всего надо освободиться. Я покусала губу и напрягла руки и тело в попытке пусть не разорвать путы, но хотя бы растянуть. Раз, другой, третий — увы, эффект если и был, то крошечный.

— Ладно.

Я осторожно встала на ноги, развернулась на девяносто градусов вправо и сделала аккуратный шаг. Затем ещё один и ещё — и упёрлась лбом в стену.

Отлично. Теперь замеряем расстояние до стены напротив.

С той же аккуратностью я прошла шесть шагов, пока снова не встретилась с холодным камнем. Ещё раз обдумала идею, ещё раз согласилась с её идиотизмом и членовредительством, но были ли у меня другие варианты?

Я приготовилась, мысленно взмолилась, чтобы не споткнуться о подол юбки, и быстрым шагом двинулась вперёд. Раз, два, три, четыре, пять, поворот, удар! Левой стороной (правая рука мне ещё понадобится) и — ради чего всё затевалось — стулом о стену.

Результат, конечно, был: боль в плече. Стул же, по моему впечатлению, чувствовал себя прекрасно.

«Значит, продолжаем разговор», — мрачно подумала я и, уже почти бегом, пустилась к противоположной стене.

И, не рассчитав, врезалась в неё лбом — так, что от искр в глазах светло стало.

«Уй, бл…!»

Продолжай, сказал внутренний голос. И синяки, и даже переломы заживут. А вот от смерти выздороветь нельзя.

Я послушно двинулась обратно, но на этот раз осторожничала, потому удар вышел совершенно ниочёмным.

«Мда».

Используя стул по назначению, я села и вновь задумалась.

Вряд ли у меня выйдет разбить эту штуку о стену. Всё-таки викторианскую мебель делали на века, это не какое-нибудь китайское поделие. Значит, надо попробовать что-нибудь ещё. Поорать? Потопать? Поколотить в дверь? Да, Блейз может услышать и прийти разбираться. Но и кто-нибудь из остальной прислуги тоже мог заинтересоваться, что происходит в подвале, и освободить меня.