Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 33)

Ох.

Понятно, я не испытывала к девице тёплых чувств, однако не пожалеть её не могла. Хотя, возможно, это стало для неё лучшим выходом.

— Значит, — после паузы заговорила я, — мы никогда не узнаем, её ли видел камердинер Тилни, и, в свою очередь, видела ли она кого-нибудь.

— К сожалению, — подтвердил Мэлоун и деловито уточнил: — Я ответил на все ваши вопросы, мисс Алина?

Я замялась: наглеть, не наглеть? И решила, что за спрос не дают в нос, а шанс узнать ещё что-нибудь важное имеется.

— Не совсем, сэр. Расскажите, вам удалось восстановить картину того вечера? Что происходило с лордом Тилни от нашей с ним встречи до его гибели?

Глава 51

— Не думаю, что есть необходимость вам знать об этом.

Естественно, Мэлоун постарался уйти от ответа — это была область, не касавшаяся «молодой особы Айрис Кортни». Однако я и не подумала пойти на попятный.

— Нет, сэр. Необходимость есть. — Я твёрдо смотрела ему в глаза. — Это ведь моё прошлое, из которого я до сих пор мало что помню. Позвольте же мне хотя бы таким образом разузнать, что в нём было.

Мы смотрели друг на друга секунду, две, три, и Мэлоун, будучи джентльменом, всё-таки уступил.

— Хорошо, мисс Алина. Основываясь на показаниях различных свидетелей, мы выяснили, что в тот день лорд Тилни вёл себя полностью обычно. Поздно проснулся, позавтракал и отправился на прогулку в Гайд-парк, собираясь попутно отдать несколько визитов. Вернулся к чаю. Затем в особняк пришли вы, встреча закончилась, м-м, известно как. Лорд Тилни сообщил прислуге, что поужинает в клубе, и уехал. Однако дальше распорядок был нарушен: лорд поссорился с одним из партнёров по покеру. Тот обвинил Тилни в жульничестве, однако веских доказательств привести не смог. Лорд потребовал извинений в кулачном поединке, и они условились встретиться на следующий день.

— Поэтому Тилни вернулся раньше обычного? — встряла я.

— Именно. — Мэлоун запнулся: взвешивал, говорить ли дальше? И продолжил: — А затем в игру вступил убийца.

Снова возникла заминка, и я, подталкиваемая вдохновением и интересом, опять вклинилась в неё.

— Убийца пробрался в дом через окно на первом этаже. Возможно, слышал, как лорд отослал камердинера. Затем снял со стены мизерикорд, вошёл в кабинет и убил Тилни. И занялся обыском, потому что целью были документы.

— Возможно. — Мэлоун смотрел на меня с нечитаемым выражением. — Но если кража задумывалась без свидетелей, зачем понадобилось искать документы именно тем вечером? Почему бы не уйти, раз план сделать всё в отсутствие хозяина потерпел крах?

Я обдумала возражение и предположила:

— Возможно, Тилни застал вора в кабинете?

Инспектор качнул головой:

— Тогда зачем вору заранее брать с собой мизерикорд?

Хм. Логично.

Я наморщила лоб, а Мэлоун мягко продолжил:

— Всё объяснило бы, если бы ограбление и убийство затеяли люди Глэкхема. Однако ваше похищение и вчерашние допросы показывают, что это не так.

Я задумчиво побарабанила пальцами по колену, слишком поздно сообразив, что вряд ли это допустимый жест для благовоспитанной девицы.

— Получается, изначально задумывалось убийство? Некто следил за домом, увидел, что Тилни вернулся раньше, и воспользовался моментом. Документы же разбросал для отвода глаз, а компрометирующие Глэкхема бумаги попались ему случайно?

Вот теперь во взгляде Мэлоуна был плохо скрытый интерес. Тем не менее ответил уклончиво:

— Вполне может быть.

Мне вспомнилось растерянное выражение на лице убитого, и я поделилась тогдашней своей догадкой:

— Кстати, это мог быть кто-то, кого лорд Тилни знал.

Инспектор выжидательно молчал.

— И то обстоятельство, что шантажист не стал раскрывать свою личность перед Глэкхемом, вполне может означать: это кто-то из банды, — продолжила я развивать мысль. — Насчёт случайно обнаруженных бумаг я, пожалуй, погорячилась: лорд не стал бы держать их на виду. Значит, документы именно искали, а это ещё один аргумент в пользу последней версии. Вряд ли о том, что Тилни владеет столь ценными бумагами, было известно многим.

— Мотив, — напомнил инспектор.

— Личные счёты с Тилни. — С учётом мизерикорда мне казалось, что для преступника именно убийство было первостепенным. — А документы для шантажа — просто возможность ещё и подзаработать.

Мэлоун хмыкнул.

— Весьма здравая гипотеза. Что же, если это так, мы непременно выясним.

— И поделитесь со мной?

Новое противостояние взглядов, однако на этот раз инспектор не был столь сговорчивым.

— Если это будет напрямую касаться вас, мисс Алина.

Но и я не собиралась отступать.

— Сэр, вы ведь сами убедились: я могу быть полезной в обсуждении подобных тем. Четыре глаза видят зорче, чем два.

— Убедился, — склонил голову Мэлоун. — И буду иметь это в виду.

«Но вытянуть из него что-либо получится, только вновь приперев к стенке», — хмуро добавила я про себя подразумевавшееся под этой вежливой формулировкой.

Однако настаивать дальше не имело смысла, и вынужденно ответила:

— Спасибо, сэр.

Твёрдо очерченные губы инспектора тронула понимающая улыбка.

— Пока не за что, мисс Алина. — И показывая, что считает разговор оконченным, поднялся из кресла. — А теперь прошу меня извинить: пора на службу.

— Да, сэр. — Я тоже встала, пускай и без желания. — Вас ждать к ужину?

— Постараюсь вернуться, — пообещал Мэлоун.

Вежливо открыл передо мной дверь, а когда мы вышли в коридор, не забыл её запереть.

«Мог бы и не утруждаться, — пасмурно подумала я. — И так ведь всё рассказал».

Впрочем, поднимать тему вслух не стала. Как и полагалось экономке, проводила Мэлоуна до дверей и на прощание пожелала лёгкой службы.

— Благодарю, мисс Алина, — серьёзно отозвался инспектор.

Ушёл, и стоило за ним закрыться двери, как я чуть не хлопнула себя по лбу.

«Вот чёрт! А о Кадди-то я и не спросила!»

Впрочем, вопрос о связи бывшей экономки с преступниками был продиктован больше любопытством, чем важностью для меня. А значит, вполне терпел до вечера или даже до завтрашнего утра.

Глава 52

«Наполеон» мне захотелось во время обеда, когда мы с Китти и Суини сидели за кухонным столом и обсуждали всякое. Вернее, прислуга обсуждала, а я внимательно слушала, иногда вставляя подходящие реплики и междометия. Разговор зашёл о недавно открытой кондитерской — Китти призналась, что заглянула туда («Одним глазком, мисс Алина!»), когда ходила заказывать продукты. И так вкусно она рассказывала о воздушном безе, эклерах и тортах, что мне захотелось «Наполеон». Смертельно, как может хотеться только беременной.

«А селёдочки, чтобы его закусить, не хочется?» — попыталась я образумить организм.

Увы, сарказм помог мало, и воображение продолжило рисовать высокий золотистый кусочек торта, с тёмной прожилкой сильно запечённого коржа и густо обсыпанный крошкой. Я едва ли не чувствовала его запах, и, вынужденно пойдя на поводу у внезапной хотелки, взялась выяснять, пекут ли в Англии девятнадцатого века что-то подобное.

— Торт из слоёного теста? — переспросила Суини. — Ну, наверное, можно и торт, хотя я обычно пироги из него делаю. Только возни с ним… Раскатай, охлади, раскатай, охлади… Сами понимаете.

Я понимала: всё-таки пекла «Наполеон» на каждый Новый год — такая у нас была семейная традиция.

— Согласна. — Я с трудом удержала вздох. — Ладно, забудем. Всё-таки на эту неделю меню уже составлено.

— А вы сходите в кондитерскую, если прямо сейчас хочется, — посоветовала Китти. — Слоёные пирожные там точно были.

— Спасибо, — улыбнулась я горничной. И хотя никуда ходить не собиралась — что за блажь, в самом деле? — ответила расплывчато: — Подумаю над этим.