Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 30)
«Ничего, — хмуро думала я, ужиная в компании Суини и Китти, — дождусь. Пусть хоть в час ночи явится — всё равно дождусь».
— Вы пирожок-то, пирожок пробуйте, — прервала мои мысли кухарка. Пускай мы уже всё обсудили, она до сих пор чувствовала угрызения совести за то, что не догадалась поднять тревогу по поводу моего исчезновения. — С яблочком, с корицей. Я и сахарку побольше положила, чтоб вкуснее было.
— Спасибо, Суини, — тепло улыбнулась я, беря кусок пирога. Откусила и с видом знатока подтвердила: — Очень вкусно!
Кухарка разулыбалась в ответ, и вечер потёк дальше: мирно и благостно, словно все были дома и ничего не случалось.
Но вот пирог был съеден, чай допит, посуда вымыта, а булочки, которые Суини пекла для завтрака, вынуты из духовки и накрыты чистым льняным полотенцем. Кухарка осталась приводить в порядок плиту, а мы с Китти проверили, все ли замки заперты, и разошлись по комнатам. Горничная — ложиться спать, а я — закутавшись в плед, сидеть в библиотеке с книжкой в руках и ждать Мэлоуна.
Минуты текли одна за другой, складываясь в часы. Давно прогорел камин, давно спали Китти и Суини, давно пора было вернуться инспектору.
«Они реально всю ночь будут эту банду ловить? — Я вспомнила Уиздома и невольно улыбнулась: — Глеб Жеглов и Володя Шарапов».
А затем вздохнула: только бы у него было всё в порядке. И вернулся поскорее.
«Может, раздобыть на кухне чая? Вдруг в чайнике осталась горячая вода?»
Я поднялась из кресла, взяла свечу и, бесшумно ступая, отправилась на половину прислуги.
Чайник оказался пуст, чем огорчил меня неожиданно сильно.
«Ну вот, теперь и Мэлоуна чаем не напоить. Эх, надо разбираться с принципами работы здешней плиты».
Сделав этот логический, но в моменте бесполезный вывод, я тихонько вышла из кухни и внезапно насторожилась.
Показалось? Да нет, и вправду какой-то шорох, будто скребётся кто-то. Мыши? Вот ещё не хватало!
Я на цыпочках двинулась по коридору — страха перед грызунами у меня не было, а выяснить, что же происходит, следовало обязательно. Поскребывание и шорохи становились всё явственнее, и, остановившись перед дверью чёрного хода, я наконец поняла их источник.
Кто-то пытался открыть замок.
«Срань!»
Я инстинктивно попятилась. Что же делать? В нашем мире я бы подпёрла чем-нибудь дверь, вызвала полицию…
«А вдруг ломятся и с парадного входа?»
Я помертвела. Ох, хорошо, что замки сменили и мы с Китти не поленились закрыть на ночь ставни на первом этаже!
Но что же придумать? Разбудить прислугу? Поднять шум, будто в доме много людей?
Я сделала ещё шаг назад и чуть не упала, запнувшись о край половичка. Опустила взгляд, и меня осенило.
Люк в подпол!
Дверной замок негромко щёлкнул — похоже, неизвестный (или неизвестные) сумели подобрать отмычку. Не теряя больше ни секунды времени, я дёрнула половичок в сторону, с невесть откуда взявшейся силой откинула тяжёлую крышку люка и замаскировала провал половичком. Только успела задуть свечу — и дверь отворилась.
Чёрный силуэт в проёме, скользнувший по полу узкий луч потайного фонарика. Свет в лицо — я шарахнулась назад одновременно с тихим возгласом:
— Ага! Вот она!
Бросилась по коридору прочь, но топот за спиной вдруг оборвался грохотом и криками.
«Сработало!»
Я обернулась: коридор был пуст, фонарь валялся возле чёрного зева подпола, откуда слышался трёхэтажный мат.
«Скорее!»
Бросившись к люку, я захлопнула крышку и, судя по грохоту и новому взрыву ругательств, ударила ею по голове кого-то, успевшего сориентироваться и начать подниматься по деревянной лесенке. Задвинула засов (не особенно надёжный) и для верности осталась стоять на крышке, в которую неистово колотили снизу.
— Мисс Алина! Провидение всеблагое, что творится-то?!
Разумеется, такой шум поднял бы и мёртвого, а не только спавшую прислугу.
— К нам забрались воры, — сообщила я выскочившим в коридор кухарке и горничной. — Суини, тащи сюда что-нибудь тяжёлое, чтобы придавить крышку. А ты, Китти, бегом вызывай полицию.
— Полиция уже здесь.
В коридоре возник Мэлоун, и у меня отлегло от сердца: наконец-то он дома! А инспектор, охватив всю картину одним взглядом, фактически повторил вопрос Суини:
— Что здесь происходит?
— В дом забрались воры, сэр, — ещё раз объяснила я. — И я закрыла их в подполе.
Глава 47
И всё завертелось. Китти побежала звонить в полицию, вместо меня на крышку встала Суини (весовая категория у неё была более подходящей) и, видимо придя в себя, прежде всего рявкнула, чтобы в подполе было слышно:
— Только попробуйте мне там продукты попортить! На Ньюгейтское кладбище поедете, а не в тюрьму!
У меня вырвался нервный смешок, однако шум снизу разом прекратился. Мэлоун же тем временем уже тащил из кухни массивную тумбу, в глубине которой позвякивали кастрюли и сковородки. Мебель прекрасно заменила кухарку, однако последней было наказано всё равно присматривать за подполом.
— А теперь, мисс Алина, — инспектор устремил на меня профессионально проницательный взгляд, — пройдёмте на кухню. Я хочу услышать ваш рассказ во всех подробностях.
«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться».
Я с трудом удержала неуместное хихиканье и послушно отправилась вместе с Мэлоуном… нет, не на допрос, но на снятие показаний точно.
Впрочем, скрывать мне было нечего, как и особенно рассказывать. И когда я закончила, возникшая пауза вышла долгой.
— Я уже говорил, — медленно начал инспектор, — что вы чрезвычайно храбрая молодая особа с острым, далеко не женским умом. И сегодняшний случай — очередное тому подтверждение. Право, мисс Алина, порой мне кажется удивительным…
Я насторожилась, однако он не стал продолжать мысль, а вместо этого заговорил будто о постороннем.
— Вечером, около восьми, пришла весточка от одного из наших информаторов. Якобы в одном из пабов Уайтчепела должны собраться те самые люди, которые, к-хм, «серьёзно наступили бобби на хвост». Разумеется, требовалось организовать облаву, и я занялся этим. Но видите ли, мисс Алина, я служу в полиции почти половину своей жизни, и потому привык доверять интуиции. Так вот, на сей раз она молчала, и я, м-м, воспользовался служебным положением. Оставил руководство облавой на Уиздома — ему давно пора проявить себя для повышения. А сам отправился домой, и, как оказалось, не зря.
— Вас отвлекали. — Я не спрашивала, но констатировала. — Подкинули ложный след, а сами тем временем решили выкрасть меня.
Мэлоун коротко кивнул:
— Именно, мисс Алина. И это настолько вопиющая наглость…
Он замолчал и отвернулся, демонстрируя суровый медальный профиль.
«Не завидую этим парням», — равнодушно отметила я про себя. И тихо попросила:
— Сэр, когда вы разберётесь со злоумышленниками и у вас появится свободная минутка… Пожалуйста, расскажите мне обо всём.
Мэлоун перевёл на меня свинцовый взгляд.
— Обо всём?
Я кивнула.
— Об этой банде, об их делах с покойным лордом. О том, что украл убийца. О том, кого вы подозреваете в этом преступлении.
«И губозакатайку».
Естественно, инспектор так не ответил — в его времени и стране не знали такого слова, да и слишком уж грубым оно было для джентльмена Мэлоуна. Тем не менее он посмотрел на меня весьма говоряще, и я не без нажима продолжила:
— Сэр, я понимаю: тайна следствия и тому подобное. Однако я уже настолько часть этого следствия, что должна иметь представление о происходящем. Кто предупреждён, тот вооружён, вы же помните.
— Помню. — Что теперь выражал инспекторский взгляд? Усмешливое уважение? Уважительную усмешку? — Хорошо, мисс Алина. Мы поговорим, даю вам слово. Только дайте разобраться хотя бы с этой частью тайны.
Я согласно наклонила голову, и тут из прихожей донёсся настойчивый звон колокольчика.
— Вот и констебли. — Мэлоун упруго поднялся со стула. — Отправляйтесь к себе, мисс Алина, и отдыхайте спокойно. Больше этой ночью вас никто и ничто не потревожит.