Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 29)

— И вам, мисс Алина.

На лестнице раздался шум — поднималась горничная. Потому, если Мэлоун и хотел что-то прибавить, обстоятельства ему не позволили. Мы разошлись.

Оказавшись в блаженном тепле и защищённости своей комнаты, я доковыляла до кровати и устало опустилась на её край. День и ночь получились совершенно безумные, и потому ни анализировать что бы то ни было, ни продумывать дальнейшие планы сил не осталось.

— Давайте я вам помогу, мисс Алина.

Я смазанно улыбнулась вошедшей Китти и доверила себя её умелым рукам. И хотя горничной страсть как хотелось меня расспросить, ей достало такта просто помочь мне раздеться и помыться. Затем я улеглась в постель, выпила кружку тёплого молока, и Китти пообещала, что сейчас принесёт грелку. Обещание своё она выполнила, однако я узнала об этом, лишь когда проснулась — в обед следующего дня.

Выплывать из сна было тепло и приятно. Немного саднило горло — всё-таки перемёрзла я порядком, но нигде не тянуло, а чувство «Выспалась!» наполняло каждую клеточку тела. И главное: не до конца проснувшийся разум не тревожился мыслями о прошлом или будущем, наслаждаясь благословенным «сейчас».

— Мисс Алина! Вы проснулись? Как вы себя чувствуете?

Разлепив глаза, я увидела обеспокоенную Китти и честно ответила:

— Всё прекрасно.

— Уф! — с облегчением выдохнула горничная. — Я очень рада! — И поделилась: — А то мистер Мэлоун уже дважды звонил, осведомлялся, как вы. А нам с Суини и ответить-то нечего.

Сердце сделало в груди дурацкий кульбит, и я поспешила сказать с самым равнодушным видом:

— Ну, теперь есть что. — И увела разговор: — Китти, будь добра, принеси воды, чтобы умыться.

— Уже, мисс Алина! — ответствовала горничная.

— Прекрасно. — Я надеялась, натянутость моей улыбки получилась незаметной. — Тогда, если нетрудно, принеси сюда завтрак. Не уверена, что у меня хватит сил спуститься.

— Конечно, — кивнула Китти. — Я мигом!

Она убежала, с заботливой аккуратностью прикрыв дверь. А я выцарапала себя из тёплого гнёздышка и потащила умываться и заниматься прочей утренней рутиной, неважно, что пришедшейся на полдень. Как шутили сто лет тому вперёд: «Когда встал, тогда и утро». А остальное уже придирки.

К тому времени, как Китти принесла поднос с тарелкой овсянки, сэндвичами, рассыпчатым печеньем и чаем, я успела не только привести себя в порядок, но и, по выражению Джен Эйр «проверить свои мысли и чувства». И в точности, как героиня Шарлотты Бронте, вернула и то и другое на путь рассудительности, в очередной раз напомнив: не стоило принимать врождённое благородство и профессиональную привычку помогать за нечто большее. Это чистейший самообман, который поддерживало сходство инспектора и Клима. Потому нечего было выдумывать и нечего обольщаться — всё-таки не двадцатилетняя Айрис. А волнение в крови при его виде… Гормоны, не больше. Дышим глубже, держим себя в руках, и всё вскоре пройдёт.

С этой полной благоразумия и глубочайшего разочарования мыслью я уселась за стол, собираясь завтракать, как за дверью снова раздался шум, и в комнату буквально вбежала Китти.

— Мисс Алина! — На щеках горничной пылали два алых пятна, подчёркивая её спешку и возбуждение. — Мистер Мэлоун вернулся домой и спрашивает… Спрашивает, можете ли вы принять его для короткого разговора!

Глава 45

— Конечно!

Все мои «разумненькие-благоразумненькие» мысли как веником вымело, отчего в восклицании прозвучало слишком много чувств, которые хотелось бы скрыть. И стараясь сгладить впечатление, я прочистила горло и уже более ровным тоном повторила:

— Конечно, можешь его пригласить.

Китти выскользнула из комнаты, но не успела я потуже запахнуть капот, создавая видимость самообладания, как раздался вежливый стук, и дверь вновь открылась.

— Доброго дня, мисс Алина. Как вы себя чувствуете?

Мэлоун шагнул через порог, и в комнате сразу стало как-то очень мало места.

— Хорошо, сэр. Спасибо.

Пятиться от него было бы странным и невежливым, потому я лишь машинально обхватила себя руками.

— Вы завтракали? — Инспектор заметил накрытый стол. — Прошу прощения, не подумал, что отвлекаю.

— О, ничего страшного. — Жест, каким я указала на единственный стул, получился почти естественным. — Я позову Китти — пусть принесёт ещё одну чайную пару. Или, может, сказать, чтобы накрыли в столовой к обеду?

— Не стоит, — отмахнулся Мэлоун. — Я заехал буквально на несколько минут, чтобы справиться о вашем здоровье.

Ну да, ведь по телефону ему ничего вразумительного не сказали.

Кстати, о телефоне (и о том, что хватит краснеть).

— Спасибо за заботу, сэр. — Это надо было сказать, даже если он руководствовался одним лишь чувством долга. — Скажите, удалось ли выяснить что-нибудь о моих похитителях? Вы нашли тот дом?

Как всегда, когда разговор касался работы, инспектор сделал непроницаемое лицо. Тем не менее ответил по существу:

— К сожалению, по горячим следам Уиздом не сумел правильно вычислить место вашего заточения. Ночь, туман… А с утра, когда погода стала благоприятнее, ни в одном из трёх пустовавших на той улице домов уже никого не было.

Меня кольнула вина — ну что стоило обернуться, рассмотреть?.. Если бы у констебля была хотя бы малейшая примета…

— А телефон, сэр? Вы узнали, кто звонил сюда?

Мэлоун хмыкнул, но вновь не стал избегать ответа.

— Увы, нет. Телефонистка не смогла вспомнить номер, с которого звонили.

Я закусила щеку: выходит, все ниточки оказались оборваны?

— А та актриса, сэр? Возможно, удастся найти её? Я могла бы описать её ещё раз для составления… — Я вовремя поймала себя за язык и не ляпнула «фоторобота». —…Для того чтобы нарисовать примерный портрет.

— Я буду иметь это в виду, — серьёзно пообещал инспектор. — Но очень надеюсь, что ваша помощь не понадобится.

— А я надеюсь, что понадобится! — запальчиво возразила я. — Мне вообще кажется, что это её видели у особняка Тилни в ночь убийства. Я всё-таки не помню, чтобы ездила туда, и денег у меня с собой не было. А эта неуравновешенная девица вполне могла следить за лордом — уверена, она ревновала его ко всем особам женского пола на милю вокруг. И если её найти, можно узнать что-нибудь важное.

У Мэлоуна вырвался смешок.

— Не сочтите за сомнительный комплимент, мисс Алина, но у вас неженский ум. Однако я вновь заверяю: вам не стоит переживать об этом деле. Поверьте, больше с вашей головы и волоса не упадёт — я об этом позабочусь.

Что переводится как: нечего лезть в мужские игры. И неважно, что они касались меня напрямую.

Я приподняла подбородок.

— Поняла вас, сэр. И всё же хочу добавить кое-что. Люди, которые жаждут найти убийцу лорда Тилни не меньше полиции, уверены, что я что-то знаю. И почти наверняка постараются снова отыскать способ… поговорить со мной. Так может, стоит пойти им навстречу и приготовить мышеловку?

Мэлоун склонил голову к плечу.

— С вами в роли кусочка сыра?

Я молча кивнула, не сводя с инспектора глаз. И получила в ответ безапелляционное:

— Нет. Риск того не стоит.

Да блин! Можно подумать, у него эта банда стоит в очередь перед Скотланд-Ярдом!

— Тогда как вы будете их ловить?

Инспектор улыбнулся — снисходительно, загадочно и ужасно раздражающе.

— Есть методы. Но не буду больше отвлекать вас от завтрака. Отдыхайте, если вдруг почувствуете себя хуже, обязательно вызовите доктора Уильямсона. И ни в коем случае не выходите из дома.

Разговор окончен, обжалованию не подлежит.

— Хорошо, сэр. — Но вечером мы с вами ещё поговорим. Это дело стало касаться меня слишком чувствительно — вплоть до некрасивой царапины на горле, по чистому везению оставшейся царапиной.

Мэлоун наградил меня долгим взглядом — интересно, уж не понял ли, о чём я подумала? — и, сдержанно поклонившись, вышел. В комнату вернулось её пространство, но стало как будто холоднее.

«Надо попросить Китти подкинуть дров в камин».

С этой мыслью я неожиданно тяжело опустилась на стул и занялась едва тёплой и, должно быть, поэтому почти безвкусной едой.

Глава 46

Весь день (точнее, его остаток), я провалялась в постели, пользуясь полученной от Мэлоуна индульгенцией на лень. Однако к вечеру оделась и даже спустилась на кухню, собираясь дождаться инспектора к ужину. Часы безделья не прошли даром: я вновь обдумала всю имевшуюся информацию и теперь собиралась вывести-таки Мэлоуна на серьёзный разговор о деле лорда Тилни. Пусть инспектор был против моего участия в следственных мероприятиях, я имела право знать подробности. В том числе и потому, что теперь оказалась фактически под домашним арестом.

Однако время шло, а Мэлоун не возвращался. Прошёл по улице фонарщик, зажигая фонари; всё реже раздавался цокот копыт — кэбы разъезжались по домам.