Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 28)

Столько беспокойства, столько глубины было в этом банальном, в общем-то, вопросе, что у меня словно тугой узел в груди развязался. Глаза затуманились неуместными слезами, в носу засвербело.

— В порядке, — прогнусавила я, хотя вид мой, должно быть, мало соответствовал утверждению. — Просто устала.

— Тогда едем домой, — решительно заявил Мэлоун, сжав мои пальцы. — Полицейский кэб довезёт нас быстрее, чем за четверть часа.

Не отпуская моей руки, повернулся было к двери, однако мне хватило соображения остановить его.

— Подождите! — Я с запозданием поняла, что совсем позабыла о вежливом обращении, и поспешила поправиться: — Сэр, прежде я должна рассказать вам, что случилось.

— Уиздом оставил какую-то записку… — начал Мэлоун. Встретился со мной взглядом и перебил себя с кривоватой усмешкой: — Вы правы, мисс Алина. Нехорошо, когда полицейский инспектор забывает о долге, и неважно, по какой причине. Садитесь. Я внимательно вас слушаю.

Он разжал пальцы, и мне стало зябко, словно прежде я согревалась от тепла его ладони.

«Какая ерунда!»

Я опустилась на стул, заставляя мысли вернуться от всяких глупостей к по-настоящему важным вещам, и начала рассказ о своих злоключениях: без лишних эмоций, но гораздо подробнее, чем Уиздому.

Инспектор слушал, не перебивая. Когда же я закончила, произнёс:

— Вы невероятно смелая и хладнокровная молодая особа, мисс Алина. И, надеюсь, отнесётесь с пониманием, если после всего сказанного мы немного задержимся, чтобы я мог отдать срочные распоряжения.

— Я подожду, сколько потребуется, — заверила я.

Мэлоун кивнул, будто и не ожидал другого, а затем уверенным движением снял пальто и накинул мне на плечи.

— Ну что вы! — Мне немедленно стало жарко от смущения. — Не стоит, правда…

— У вас ледяные руки, мисс Алина, — остановил меня инспектор. — По-хорошему, вам надо поскорее оказаться в постели, в хорошо протопленной комнате и с чашкой горячего молока, а не сидеть здесь. Но обещаю: я постараюсь закончить со всеми делами так быстро, как только возможно.

И он вышел, оставив меня одну. А я плотнее закуталась в отданное пальто и без стеснения даже перед собой уткнулась носом в воротник-стойку. Тяжёлое сукно давило на плечи, и если сомкнуть веки, можно было вообразить себя в тёплых, надёжных объятиях. Конечно, это было дуростью, но я слишком вымоталась, чтобы вести себя разумно. И до такой степени пригрелась в выдуманном кольце рук, что не заметила, как вернулся инспектор.

— Мисс Алина.

Вздрогнув, я вскинула на него взгляд и почувствовала, что опять краснею.

— Мы можем ехать. — Как настоящий джентльмен, Мэлоун и полунамёком не дал понять, будто заметил мою реакцию.

— Хорошо.

Я поднялась со стула, сделала попытку (не без сожаления) вернуть пальто, однако Мэлоун меня остановил.

— Не нужно, мисс Алина. — Его ладони легли поверх моих, и сердце жалко трепыхнулось в груди. — На улице холодно и сыро.

— Но как же вы?..

Инспектор снисходительно улыбнулся.

— Я привычен к подобному. Идёмте, нас ждёт кэб.

Самым естественным жестом на свете он предложил мне руку, и я оперлась на неё, прежде чем вспомнила о приличиях и том, что о подобном могут подумать те, кто нас увидит.

А затем решила: да и фиг с ним. Зато точно не запнусь и не свалюсь с лестницы — ноги меня слушались откровенно плохо. Так что позволила вывести себя из полицейского участка (прощаясь, дежурный Рассел явно старался не пялиться на нас совсем уж откровенно) и усадить в кэб.

— Домой и побыстрее, — коротко сказал Мэлоун кэбмену, и тот, видимо, прекрасно зная, где живёт инспектор, пустил лошадь в галоп.

***

— Когда вы узнали, что я пропала?

Меня опять накрывало чугунной усталостью, и чтобы хоть как-то поддержать в себе бодрость, я решила начать разговор.

И пожалела об этом, поскольку даже в неверном свете газовых фонарей было заметно: Мэлоун посуровел.

— К несчастью, несколько часов назад, — сдержанно ответил он. — Когда вернулся домой.

Повисла пауза, и я, сожалея, что не нашла тему получше, нарушила её просьбой:

— Не сердитесь на Суини и Китти. Они наверняка думали, что я с вами.

Инспектор коротко кивнул, глядя чётко перед собой.

— Да, меня уверяли в этом.

— И вы проявите снисходительность?

Мэлоун вздохнул и повернулся ко мне.

— Не тревожьтесь за них, мисс Алина. Вы нашлись живой и почти невредимой, потому сейчас я менее склонен раздражаться на чужую недогадливость.

— Спасибо, — улыбнулась я. И снова осознав, что напрочь забыла о субординации, добавила: — Сэр.

— Оставьте, мисс Алина, — качнул головой инспектор. — Говорите, как вам кажется естественней.

— Хорошо. — Последний час для меня однозначно побил все рекорды по смущению. — Спасибо.

— Не за что, мисс Алина.

И до самого инспекторского дома разговор угас.

Глава 44

— Мисс Алина, мисс Алина! С вами всё хоро… Ох, мисс! Ваше лицо! Ваша одежда!

Лицо? Одежда? Ой, да было бы о чём переживать!

— Китти, камин в комнате мисс Алины растоплен? — прервал Мэлоун оханья и аханья горничной, встретившей нас, несмотря на поздний час.

— Да, сэр! — незамедлительно отрапортовала та.

— Тогда принеси мисс Алине горячей воды и, — инспектор окинул меня оценивающим взглядом, — кружку подогретого молока с мёдом и маслом. Да поживее.

— Слушаюсь, сэр!

Горничная убежала на кухню, а Мэлоун обратился ко мне:

— Позвольте вам помочь.

Меня освободили и от заёмного пальто, и от накидки, а затем, бережно поддерживая под руку, повели в мансарду.

— С-спасибо.

Я была ужасно и неуместно растрогана, отчего пробормотала это буквально себе под нос.

— Не за что, мисс Алина. — Мэлоун с идеальной обходительностью открыл передо мной дверь в комнату и раздражённо повысил голос: — Китти!

— Да, сэр! — послышалось снизу. — Бегу, сэр!

Инспектор неодобрительно качнул головой и, вновь посмотрев на меня, бережно сжал мою руку.

— Отдыхайте. Может, вызвать доктора Уильямсона?

Меня как ледяной водой окатило: ну конечно! Вызвать доктора, я же в положении! А навоображала себе…

— Спасибо, сэр. — Я мягко высвободила руку. — Думаю, обойдусь и без этого. Мне просто надо немного полежать.

— Само собой разумеется, — серьёзно подтвердил Мэлоун. — Причём отнюдь не немного. Назначаю вам выходные на три дня, а если понадобится, то и дольше. И очень рассчитываю, что вы проведёте их в постели.

— Большое спасибо, сэр. — По моим ощущениям, в отношении прислуги девятнадцатого века это был широчайший жест заботы. Но, с другой стороны, когда инспектор относился ко мне, как к прислуге? Особенно с учётом беременности… — Доброй ночи.