Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 25)

— Б-боюсь, не понимаю вас, сэр, — проблеяла я.

— Всё вы понимаете, — поморщился мужчина. — И нечего разыгрывать из себя бедную овечку. Вы девица с характером — по крайней мере, так о вас говорила некая Кадди.

Чёрт! Эта баба-то здесь при чём? Она с ними заодно? Или, как я, похищенная жертва?

— П-простите, сэр. — Несмотря на заявление незнакомца, я не спешила сбрасывать маску. — Но кто вы такой? И почему меня похитили? Господом Богом клянусь, я ничего не сде…

— Сделали, мисс Кортни, сделали, — невежливо перебил собеседник и сбился на просторечия: — Вы были у особняка этого говнюка Тилни, когда его грохнули. И я хочу знать, кого вы видели в ту ночь.

Что?! Он в своём уме?

Я без притворства вытаращилась на незнакомца, как на идиота.

— Переигрываете, — скривил он тонкий рот. — Я догадываюсь, вы опасаетесь за свою жизнь, потому и пошли под охрану бобби. Но коль уж обо всём рассказали ему, расскажете и мне.

Да с чего он взял вообще?..

— Я никому ничего не рассказывала! Я ничего не помню!

Последняя фраза словно послужила условным сигналом. Я вдруг остро ощутила чужое присутствие за спиной, однако не успела и дёрнуться, как меня обездвижили в жёстком захвате.

— Не дрыгайтесь, мисс, — посоветовал над ухом конвоир, о котором я совсем забыла.

Я не ответила, только задышала ртом — вонь от чужого немытого тела была просто удушающей.

Вёдший допрос незнакомец неторопливо подошёл к нам и остановился, изучающе глядя на меня сверху вниз.

— Да, Кадди упоминала что-то похожее. Только я не такой простачок, мисс. Я вам не верю. Потеря памяти, ля-ля — это во всяких романах, не в жизни. А потому…

Я не уследила, откуда у него в руке появился нож.

—…Рассказывайте. — Холодное лезвие коснулось щеки, заставив инстинктивно дёрнуть головой. — Долго я ждать не буду.

— Мне не о чем рассказывать. — У меня тряслись все поджилки, но смотрела я ему в глаза. — Я не помню, правда. Не понимаю, почему вы вообще считаете, что я мисс Кортни… Ай!

Нож больно чиркнул по щеке, разрезая кожу.

— У меня свои источники, — холодно проронил незнакомец. — Хватит ломать комедию, мисс. Иначе для острастки я отрежу ваше хорошенькое ушко.

Острая сталь и впрямь коснулась уха.

— Я говорю правду! — Паника в моём голосе была неподдельной. — Да, да, я вспомнила, что произошло в кабинете лорда Тилни, когда он велел меня выгнать! Но что было дальше, я не знаю, господом богом клянусь!

Повисла мучительная пауза. Незнакомец с непроницаемым видом смотрел на меня, а я с перепуганным — на него.

— Что ж, мисс, — наконец проронил собеседник, и нож скользнул по коже, оставляя второй порез, — придётся вспомнить. Мне чертовски нужны эти сведения. Даю вам время до завтрашнего утра и очень, — он выделил последнее слово, — очень рассчитываю на вашу откровенность.

Отступил (ножа в руке уже не было) и бросил конвоиру:

— Отведи её обратно.

Хватка разжалась, и я едва не рухнула на пол, лишившись всякой опоры, кроме ватных ног.

— Топайте, мисс. — Голос конвоира звучал беззлобно. — Так же как пришли.

И я, не без содрогания повернувшись к допрашивавшему типу спиной, на негнувшихся ногах поковыляла к двери.

Глава 39

Когда за спиной щёлкнул замок, запирая меня в тесной комнатушке, я без сил стекла прямо на холодный пол.

Нет, в прошлой жизни у меня тоже бывали, м-м, адреналиновые моменты, но отрезать ухо мне при этом не грозились. Хотя…

— Он не похож на психа. — Не уверена, чего здесь было больше: самоубеждения или трезвой оценки. — Пугает, но чтобы прям резать… Он ведь должен понимать: под пыткой не определишь, правду отвечают или лгут, чтобы уменьшить страдания.

«Проблема в том, что правде он не поверит. Не захочет признать, что ошибся. Значит, надо придумать ложь? — Я сгорбилась, обхватив себя за плечи. — Откуда, кстати, вообще убеждённость, будто мне что-то известно? Газет начитался? Или стукач в полиции? Вот же попала!»

На глаза навернулись слёзы, и я сердито сморгнула. Поплачу потом, на свободе. Или когда мне отрежут что-нибудь… Кхм. Нет, надо подумать о другом. Например, кто этот тип? Одет дорого-богато, но в речи проскакивают простецкие слова. Какие у Тилни могли быть с ним дела? Где они познакомились? На фотографии с места преступления по кабинету были раскиданы вещи — может, убийца унёс что-то, принадлежавшее моему пленителю?

Низ живота неприятно повело, и я с неуклюжей поспешностью встала с пола. Перебралась на кровать, легла и постаралась расслабиться.

«Хорошо ещё, что не на серьёзном сроке в эту дрянь вляпалась. С такими стрессами проблем огрести себе и ребёнку — как два пальца».

Я задышала глубже и размереннее и постаралась хотя бы на время выкинуть из головы все лишние мысли. Всё фигня, из всего выпутаюсь, только бы с будущим малышом всё было в порядке.

Магниевые капельницы мне здесь никто не поставит.

Не знаю, сколько так пролежала, но вряд ли долго — холод и сырость не давали оставаться неподвижной.

«Так и заболеть недолго! — думала я, вновь вставая и принимаясь мерить шагами комнатушку. — Не понос, так золотуха!».

Звонко чихнула, шмыгнула носом: ну вот, кажется, начинается.

И дёрнулась, услышав скрежет замка.

Как и в прошлый раз, я шарахнулась в дальний угол. Однако теперь через порог шагнула миловидная, но болезненно бледная блондинка в тёмном платье и с деревянным подносом в руках. Уже знакомый мне охранник маячил в дверном проёме, однако в комнату не заходил.

— Ешьте. — Девица смотрела на меня почти с ненавистью.

Бухнула на край кровати поднос, на котором стояла единственная миска с какой-то бурдой, и, напоследок опалив меня злым серым взглядом, вышла из комнаты. Хлопнула дверь, заскрежетал замок, а я по-прежнему стояла, ошарашенно моргая.

Что это было вообще? Я видела её впервые в жизни, Айрис вроде бы тоже. Откуда отношение, будто я её враг номер один?

— Ненормальная какая-то.

С другой стороны, может, попробовать её разговорить? Вдруг на эмоциях выдаст что-нибудь полезное?

Размышляя подобным образом, я села на жёсткие доски кровати и поставила поднос с едой на колени. Взяла металлическую, не внушавшую доверия к своей чистоте ложку, потёрла её о рукав и осторожно помешала налитую в щербатую миску бурду.

Должно быть, это задумывалось как суп, но по факту было сероватой жижей, в которой плавали редкие ломтики картофеля и моркови.

«Не стоит есть всё сразу, — решила я. — Только отравления мне и не хватало».

Влила в себя несколько ложек — на вкус бурда была такой же отвратительной, как и на вид — и, отставив поднос, привалилась спиной к стене.

Интересно, смогла бы я сбежать? Например, завтра, когда охранник придёт за мной, чтобы вести на допрос к главарю. Подстеречь его, надеть на голову ведро с нечистотами, забрать ключи… Хотя нет, для последнего надо этим ведром оглушить — вряд ли он будет смирно стоять, пока я его обыскиваю.

Ну да ладно, допустим, из комнаты я выберусь. Дальше что? Окна забиты, входная дверь наверняка заперта. А если я и окажусь на улице, куда побегу? Где я вообще, в какой части Лондона? Конечно, можно было бы нанять кэб, но кошелёк больше не висел у меня на поясе. А значит, в итоге я снова оказалась бы одна и без денег, вот только в неблагополучном районе и с преследователями на хвосте. Вот если бы мне повезло наткнуться на полицейского…

Я размышляла, сидела, ходила, без желания хлебала бурду, справедливо опасаясь, что это моя единственная пища на сегодня. Сочившийся из окошка свет становился всё тусклее, я продрогла до самых костей, однако больше никто в комнату не заглядывал.

Наконец я поставила поднос с недоеденной бурдой на пол и улеглась. Мысли водили хороводы, но для каких-то выводов информации категорически не хватало. Так, я могла бы предположить, что о том, где искать Айрис Кортни, главарь узнал от слуг в доме Тилни. Логично же держать среди них своего человека? Логично, раз были какие-то сношения с лордёнышем. И кстати, не было ли у Тилни телефона? Мне вполне могли позвонить о него.

«Надеюсь, барышня с АТС поможет Мэлоуну выяснить, кто и откуда звонил. Другое дело, что о моём исчезновении ему вряд ли пока известно. Если только Китти и Суини забили тревогу…»

Солнце окончательно село, и комната погрузилась в темноту. Холод и голод не давали уснуть, но и сил на полноценное бодрствование не было. Я просто лежала на кровати в усталом забытьи и не шелохнулась, даже когда от двери раздался тихий шум. Мне казалось, что я вижу странный сон, в котором давешняя девица, подсвечивая себе потайным фонариком, на цыпочках входит в комнату. Приближается ко мне, заглядывает в лицо, с ненавистью выдыхает:

— Ты была его недостойна.

А затем двумя руками заносит надо мной нож.

Глава 40

Я вскинула руки исключительно на инстинктах и не иначе как чудом умудрилась перехватить девицу за запястье. Наверное, стоило заорать, чтобы привлечь внимание охранника, но в тот момент эта мысль ко мне не пришла. Потому мы молча и с ожесточением боролись, пока я не сообразила немного сдвинуться и отпустить руки нападавшей. Нож вонзился в доски кровати в каких-то миллиметрах от моего лица, а я с утроившейся от адреналинового прилива силой толкнула девицу. Та отшатнулась, запнулась о стоявшую на полу миску и шумно грохнулась на пол. Я же спрыгнула с кровати и бросилась прочь из комнаты, к счастью, сообразив подхватить фонарь. Захлопнула дверь, удачно заметила, что в замочную скважину вставлен ключ, прицепленный к целой связке, и без промедления повернула его на два оборота.