Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 18)

Глава 26

Я прочистила горло и почти умоляюще спросила:

— А можно мне быть как до поездки в Кенсингтон? Помощницей экономки у вас в доме? Честное слово, я буду отрабатывать жалование сполна!

— Таская бельевые корзины? — непонятно возразил Мэлоун и устало махнул рукой. — Ладно, мисс. В любом случае надо вернуться домой — время ланча. В вашем положении нельзя забывать о еде.

Он сделал знак проезжавшему мимо кэбу, и тот незамедлительно остановился. Инспектор усадил меня, назвал кэбмену адрес, и мы тронулись с места. А я всё никак не могла совладать с удивлением: неужели новость о моей беременности произвела такое впечатление на Мэлоуна? И этот его пассаж о корзинах… Выходит, теперь ему не всё равно, насколько тяжёлую работу мне придётся делать?

«Вот уж правда: не было счастья, да несчастье помогло. С таким отношением у него вряд ли хватит совести выгнать меня. А работать я смогу, пусть не волнуется. Даже если Кадди вздумает лютовать, у меня есть от неё средство».

Я покосилась на спутника: о чём он думает? Однако повёрнутое ко мне в профиль лицо Мэлоуна было непроницаемо, и я, отвернувшись, машинально сжала лежавшие на коленях руки.

Он меня не оставит, даже если сейчас жалеет, что связался. Слишком джентльмен.

Кэб остановился у дома инспектора. Мы выбрались из коляски, Мэлоун рассчитался, но вместо того чтобы подняться на крыльцо, повернулся ко мне.

— Я полагаю, пока не стоит раскрывать ваше инкогнито, мисс. Лишние вопросы, домыслы — и без них хватает забот. Потому, надеюсь, вы не будете возражать, если я продолжу обращаться к вам, как к Алине Доу.

— Разумеется, не буду, сэр. — Я ещё не позволяла себе обрадоваться до конца, хотя предпосылка была более чем очевидной.

Раз Мэлоун спрашивает о таком, значит, глобальные перемены мне не грозят.

— Тогда пусть всё остаётся по-прежнему, — постановил инспектор. — Я лишь предупрежу Кадди, чтобы не нагружала вас обязанностями.

— Спасибо.

Я светло улыбнулась ему, позабыв добавить обычное «сэр». И Мэлоун, как ни удивительно, улыбнулся в ответ.

***

Отобедали мы вместе, ни звуком не вспоминая о расследовании или иных делах. После ланча Мэлоун уехал на службу («Выходной», — добродушно усмехнулась я про себя), а у меня вдруг закончились силы.

«Ну да, стресс, беременность, — думала я, помогая Китти с посудой. — Сейчас бы поспать до вечера… Потом поужинать и снова поспать, а не вот это всё».

Однако я обещала инспектору, что он не зря будет платить мне жалование. Да и горничную было жалко: не имея возможности отыграться на мне, Кадди заваливала работой её. А поскольку в четыре руки любое дело делалось быстрее, чем в две, у нас даже получилось устроить перерыв на традиционный файф-о-клок.

— Ох, спасибо вам, мисс Алина! — говорила Китти, разливая по чашкам чай. — Если б не вы, возиться мне до самого ужина.

— Да, что-то мисс Кадди не в духе, — покивала Суини, ставя на стол блюдо с остатками вчерашнего яблочного пирога. И, понизив голос, добавила: — Я уж жду не дождусь, когда у неё выходной. Хоть день, чтобы продохнуть будет.

— А когда у неё выходной? — как бы из пустого любопытства спросила я.

— Да в субботу, — отозвалась Китти и душераздирающе вздохнула: — Ещё три дня!

В субботу. Надо запомнить. И как бы перевести тему на то, где экономка держит бухгалтерию?

Но пока я соображала наводящий вопрос, в кухню вошла та, кого мы только что обсуждали.

Кадди окинула нашу компанию крайне осуждающим взглядом, однако обратилась лишь ко мне:

— Мисс Доу, идёмте. Вы мне нужны.

«Тьфу!»

Я без желания положила не надкушенный пирог обратно на тарелку и отправилась вслед за экономкой. А та привела меня в столовую, где уже был открыт массивный сервант и на столе расстелена холстина. Рядом с ней стоял тазик с какой-то густой, молочного цвета жижей и лежали щётка и несколько тряпочек.

— Пора чистить серебро, — недобро сообщила мне экономка, доставая из серванта большую коробку. Открыла её, и покоившиеся на тёмном бархате столовые приборы мягко блеснули.

— Смотрите внимательно, как это делается, — с прежним «дружелюбием» продолжила экономка.

Взяла двузубую вилку, тщательно обмазала её жижей и положила на холстину. То же самое ждало следующую вилку и следующую.

— Вы дадите приборам высохнуть, — тоном строгой учительницы комментировала Кадди, — затем почистите щёткой — аккуратно, мисс! — и отполируете вот этой тряпицей. Вам понятно?

— Да, мисс Кадди, — заверила я.

— Тогда приступайте. И учтите: я тщательно проверю вашу работу. Если на серебре останется хоть одно пятнышко…

Экономка не закончила, видимо, решив, что так фраза прозвучит с большей угрозой.

— Я поняла. — Мне стоило труда сдержать недипломатичное фырканье.

Кадди важно кивнула и удалилась, оставив меня наедине с доброй сотней столовых приборов.

Глава 27

Я провозилась с серебром до позднего вечера — последние три десятка начищала уже при свете свечей. За это время Кадди так ни разу и не появилась, чтобы проверить, чем и как я занимаюсь. Впрочем, это меня ни мало не печалило, но вот то, что Мэлоун, судя по всему, опять не вернётся к ужину, почему-то огорчало. А ещё я по-прежнему чувствовала себя жутко уставшей и потому, наконец закончив с чисткой, убрала коробку со столовыми приборами обратно в сервант, отнесла на кухню тазик и тряпки и, отказавшись от предложенного сердобольной Суини ужина, поднялась к себе. Кое-как помылась, переоделась в ночную сорочку и с довольным вздохом забралась в кровать. С головой завернулась в одеяло — сегодня мне было не до того, а Кадди принципиально не отдавала распоряжений топить на ночь где-то ещё, кроме хозяйских комнат, — закрыла глаза и приготовилась немедленно уснуть.

Уснуть.

Уснуть.

Немедленно.

Кхм.

По улице процокали копыта. Простучали колёса. Прогремела какая-то тяжело гружёная повозка. Потянуло сквозняком.

«Окно, что ли, открыто?»

Мне не засыпалось, но и выбираться из нагретого кокона тоже желания не было. Лёжа в уютном гнёздышке, я слышала, как хлопнула входная дверь, и сонно подумала, что, должно быть, инспектор вернулся домой. Успокоенная, улыбнулась и начала было задрёмывать, как внезапно ко мне постучали.

«Что? Кто?»

Осоловело моргая, я села на кровати. Точно не приснилось? Однако стук повторился, и я, торопливо поднявшись, пошла открывать.

— Доброй ночи, мисс. — В свете принесённой свечи Кадди выглядела так, словно у неё разнылась вся челюсть. — Мистер Мэлоун интересуется вашим самочувствием.

— Доброй ночи. Всё хорошо. — Хотя виниться было не за что, меня всё равно кольнула совесть. — А что случилось?

— Вам лучше знать, мисс! — фыркнула экономка. Развернулась и горделиво поплыла по лестнице вниз, оставив меня в прежнем недоумении.

С чего Мэлоуну беспокоиться?

Я поёжилась от холода, тряхнула головой и закрыла дверь. Почти на ощупь подошла к окну — так и есть, створка приоткрыта. Задвинула шпингалет и уже собиралась нырнуть обратно под одеяло, но вместо этого зачем-то зажгла свечу. Надела тёплый капот, покрепче перевязала его поясом и, захватив подсвечник, тихо вышла из комнаты.

Я осознавала, что нарушаю массу приличий, но в положении Айрис это было всё равно, что страдать по волосам на снятой голове. И потому мышкой спустилась на второй этаж и прокралась к инспекторскому кабинету. Если бы за ней было темно, клянусь, я немедленно ушла бы назад. Но сквозь тонкие щели пробивался тёплый свет, и я, ещё раз обдумав предлог, с которым пришла, поскреблась в дверь.

— Да-да.

В приглушённом ответе почудилось раздражение, но я всё равно потянула ручку и шагнула в тепло натопленной комнаты.

— Доброй ночи, сэр.

— Мисс Алина? — Мэлоун был удивлён настолько, что даже назвал меня прежним именем. — Кхм. Доброй. Что-то произошло?

«Ничего, кроме присланной Кадди».

— Ничего, сэр. Я просто подумала… Если хотите, я могу спуститься на кухню и приготовить для вас чай. Вы ведь не ужинали.

— Как и вы. — Мэлоун посмотрел на меня со значением.

— День был непростой, — улыбнулась я. — Устала.

Проглотила фразу о том, что в первом триместре это нормально, и вернулась к своему вопросу:

— Так как, сэр? Будете чай?