Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 16)

Глаза инспектора недобро блеснули.

— С мистером Кортни я непременно разберусь. Что же до вашей памяти… Идёмте, мисс.

— Куда? — Однако, задавая вопрос, я послушно поднялась со стула.

— Осмотритесь, — расплывчато ответил Мэлоун.

Подошёл к двери, резко открыл её (показалось, будто издалека донёсся звук торопливо удалявшихся шагов?) и жестом предложил мне идти вперёд. Я неуверенно вышла в коридор и обернулась к спутнику.

— Идите в холл, — распорядился Мэлоун.

Я повиновалась. Так мы дошли до пустынного холла, а затем я, слушаясь нового указания, стала подниматься по лестнице на второй этаж.

«Он это специально, — проносились мысли. — Чтобы как будто я одна. Чтобы больше шансов вспомнить».

И надо признать, способ был действенный. Особенно когда я оказалась в коридоре второго этажа с развешенным по стенам оружием и даже парой рыцарских доспехов. Мне ясно вспомнилось, как Айрис тащили мимо них, и как ей чудился насмешливый оскал в решётчатых забралах рыцарей. Против воли взгляд заскользил по стенам и наконец упёрся в пустовавший крючок для оружия.

Вот где висел роковой мизерикорд. Совсем рядом с дверью кабинета.

К счастью, я успела сообразить, что не должна прямиком ввалиться в интересовавшую меня комнату, и прошла мимо неё, всё так же продолжая оглядываться. Мэлоун меня не окликнул, и потому мы дошли до окна в конце коридора и остановились.

— Что скажете, мисс? — осведомился инспектор, и я виновато пожала плечами.

— Ничего, сэр. Мне жаль.

Мэлоун сухо кивнул и жестом предложил возвращаться. Однако когда мы вновь проходили мимо кабинета, распорядился:

— Войдите сюда.

— Сюда? — уточнила я. И лишь получив утвердительный кивок, взялась за ручку. Мягко нажала, потянула на себя, однако дверь не открылась. Тогда я толкнула её и наконец вошла в комнату, где лорд-предатель нашёл свой бесславный конец.

Разумеется, здесь не было ни трупа, ни пятен крови, ни валяющегося оружия или беспорядка. Всё выглядело мирно, обыденно, и, наверное, именно поэтому чужие воспоминания вдруг накрыли меня с головой. Уже не отрывками, а целиком я увидела — прочувствовала — всё случившееся с Айрис. Её надежду, растерянность, неверие, отчаяние, гнев. Как наяву услышала глухой стук упавшего на ковёр кошелька и равнодушное: «Это на средство от дамских проблем. А теперь убирайся и больше не приходи сюда, иначе слуги выгонят тебя взашей».

Это было так сильно, что я машинально прижала ладони к плоскому животу, извечным жестом защищая нерождённую жизнь. И выдала себя.

— Вы вспомнили.

Мэлоун не спрашивал, а констатировал. И как бы мне ни хотелось продолжить всё отрицать (а ещё лучше, отмотать эпизод назад и сохранить маску беспамятной дурочки), я дрогнувшим голосом отозвалась:

— Кажется, сэр.

Уронила руки и заставила себя повернуться к инспектору, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Кажется, я и вправду та девушка, Айрис… Но чем хотите клянусь, я не помню, что со мной было после этого кабинета!

— Тогда будьте любезны, рассказывайте, что было здесь. — Мэлоун был непреклонен.

Я прикрыла глаза, гася эмоции — не столько свои, сколько Айрис, — и отрывисто пересказала случившееся. Закончила:

— Ничего нового, сэр, да? — и наконец посмотрела на инспектора.

Тот неохотно наклонил голову, подтверждая, и осведомился:

— А дальше? Вы уверены, что не помните дальнейшего?

— Нет. — Мне вдруг стало зябко, и я невольно обхватила себя руками. — Потом — только как пришла в себя у вас в доме.

Вдохнула побольше воздуха, решаясь, и в лоб задала самый важный для меня вопрос:

— Сэр, вы же не отправите меня в тюрьму?

— В тюрьму? — Мэлоун слегка удивился. — Нет, почему я должен?.. Вы не смогли бы попасть в дом незамеченной: судя по следам, злоумышленник проник в особняк через окно на первом этаже. А девице, какой бы ловкой она ни была, такое вряд ли по силам.

Кстати, да. Попробуй полазь через окна в корсете и юбках!

— Вас, несомненно, здесь не было, — между тем продолжал инспектор, — но вы могли видеть преступника. Если, конечно, именно вас заметил Блейз.

Фух! Теперь, когда мои догадки об отводимой Айрис роли подтвердил сам Мэлоун, от сердца порядком отлегло. И я решила не упускать момент и вытянуть из инспектора ещё что-нибудь. Осторожно поинтересовалась:

— Скажите, а привратник? Он тоже видел ту девушку?

— Нет, — отозвался Мэлоун. — Она стояла как раз позади его будки.

Смерил меня взглядом — уже не пронизывающим, а раздумчивым, — и пробормотал:

— Время, время. Что со временем?

Время? В смысле, могла ли я успеть побывать здесь, а потом очутиться у дома инспектора?

— Хорошо, мисс. — Похоже, Мэлоун принял какое-то решение. — Раз так, то сейчас мы едем к вашему отцу и выясняем, что же на самом деле случилось тем вечером. А заодно, пожалуй, поговорим с вашими сёстрами, если они вернулись из Кенсингтона. Наверняка это будет болезненно для вас, тем более в вашем деликатном положении…

Вот уж точно!

—…но мне необходимо целиком представлять картину случившегося. Потому крепитесь, мисс.

— Да, сэр.

И хотя пока что мне было грех жаловаться на происходящее, и вообще стоило предвкушать, как ужами на сковородке завертятся Кортни и его семейка, на душе всё равно лежала тяжесть. То ли я никак не могла успокоиться после воспоминаний Айрис, то ли…

То ли мне было грустно, что Мэлоун больше не обращается ко мне по имени.

Глава 24

Кортни был не готов к нашему визиту. Нам пришлось порядком прождать в холле, прежде чем вернувшаяся служанка пролепетала: «Прошу, мистер Кортни ждёт вас в кабинете». Она провела нас в уже знакомую комнату, где отец Айрис, как и в прошлый раз, поднялся нам навстречу из-за письменного стола. Однако как бы он ни старался сохранить невозмутимый и полный достоинства вид, в нём чувствовалась нервозность. А уж когда инспектор заботливо усадил меня на стул для гостей, у Кортни реально дёрнулась щека.

Тем не менее приветствовал он Мэлоуна вполне ровным голосом.

— Доброе утро, инспектор. Чем обязан?

И правая рука его непроизвольно потянулась к кармашку жилета, из которого торчал краешек платка.

«Вспотел весь, бедняжка, — ядовито подумала я, не переставая, впрочем, прикидываться мебелью. — А дочку игнорирует, будто её и нет вовсе».

— Доброе утро, мистер Кортни. — Тон Мэлоуна был официально сух. — Я здесь, чтобы узнать, нет ли каких известий о вашей пропавшей дочери, Айрис.

Кортни машинально покосился в мою сторону.

— К сожалению, ничего нового, сэр.

— Вы уверены?

«Последний шанс, придурок, — мысленно сообщила я. — Сознавайся, хуже ведь будет».

Но если Кортни и хотел последовать совету, придумать, как это сделать, он не мог. И потому немного нарочито развёл руками:

— Увы.

— Очень жаль, мистер Кортни, — сообщил ему Мэлоун. — Упорство во лжи, тем более во лжи следствию — дурная тактика.

— Во лжи? — Испарина на лбу Кортни стала заметнее, но он вновь не осмелился вытереть её. — Боюсь, не понимаю вас.

— Вот ваша дочь, — любезно пояснил инспектор, указывая на меня. — Вы не могли не узнать её ещё в наш первый визит.

Кортни поперхнулся воздухом, а Мэлоун неумолимо продолжал:

— Её опознали другие свидетели. Вы же сознательно пошли на обман следствия, когда сказали, что незнакомы с ней. Зачем вы это сделали, мистер Кортни?

Отступать было некуда. Родитель Айрис перевёл взгляд с инспектора на меня и обратно и неожиданно расправил плечи.