Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 12)

Глава 17

Разумеется, я и раньше видела дверь напротив моей комнаты, но как-то не думала в неё заглядывать. И потому, уверенно открыв её перед добровольным носильщиком, не без интереса вошла на чердак.

Здесь было традиционно холодно, но хотя бы не сыро и без затхлого запаха. Свет давало круглое окошко; от балки к балке тянулись бельевые верёвки. И как ни странно, вдоль стен не наблюдалось обычного для чердаков «кладбища ненужных вещей».

— Можете поставить сюда, констебль, — указала я на пол под ближайшей из верёвок.

И когда Уиздом это сделал, от всего сердца поблагодарила:

— Спасибо вам большое! Вы чрезвычайно мне помогли.

— Это мой долг, мисс, — на автомате ляпнул смутившийся констебль. Прочистил горло, борясь с неловкостью, и продолжил: — Я не представился, прошу прощения. Лоренс Уиздом, к вашим услугам.

И он деревянно поклонился.

— Алина Доу. — Я изобразила подобие книксена и гостеприимно продолжила: — Не желаете ли чаю, констебль Уиздом? Я понимаю, что служба, но, возможно, у вас найдётся немного времени?

Бедолага окончательно стушевался. Промямлил:

— Спасибо, мисс Доу. Не откажусь. — за что я одарила его светлой улыбкой.

— Тогда прошу в гостиную.

И мы ушли с чердака, оставив мокрое бельё в корзине. По этому поводу Кадди наверняка закатила бы скандал, но что я, скандалов не видела? А вот от Уиздома вполне можно было узнать что-нибудь интересное — он казался не таким молчуном, как Мэлоун.

Потому, когда мы спустились в гостиную, я позвонила в колокольчик и мило улыбнулась вошедшей экономке:

— Мисс Кадди, могли бы вы попросить Суини приготовить чай? И пусть кто-нибудь разведёт в камине огонь: констебль любезно согласился задержаться у нас в гостях.

Кадди аж почернела от злости. Однако ей хватило благоразумия не закусываться со мной при госте, а вынужденно процедить:

— Хорошо, мисс Доу, — с чем и оставила нас с Уиздомом.

Я жестом предложила констеблю присесть в кресло у камина и сама разместилась напротив.

— Как нынче погода, констебль? — Универсальный способ завести беседу. — Я, к сожалению, пока не выходила на улицу, однако из окна кажется, что там очень холодно.

— О нет, мисс Доу, — возразил Уиздом. — Ветер, конечно, неприятный, но без него вполне тепло.

Мы продолжили обмен репликами, и от погоды перешли к полицейской службе — я посочувствовала, что Уиздом вынужден обходить территорию вне зависимости от того, солнце на улице или ливень, или лютый мороз. Констебль заверил, что уже привык и что испытания, наоборот, закаляют.

— Ох, не знаю, — отозвалась я. — Дежурить в такой ливень, как, например, позавчера ночью… Мне это испытание кажется слишком суровым. Или Провидение миловало вас от него?

— Нет, мисс, я был на службе, — ответил констебль. — Хотя погода и впрямь была откровенно дурной.

— Надеюсь, преступники тоже так считали и ночь прошла спокойно? — Я всё ближе подбиралась к интересовавшей меня теме.

— Да как сказать, мисс, — вздохнул Уиздом.

И тут в гостиную ужасно неудачно вошла Китти с подносом. Пока она сервировала стол и разводила в камине огонь, я рекламировала констеблю «чай прямо из Калькутты» и бисквиты от Суини «уверена, вкуснее вы не ели». Словом, изо всех сил изображала радушную леди, как их описывала нежно любимая мною Джейн Остен.

Наконец, Китти закончила возиться с камином и ушла. А я, прикинув варианты дальнейшего разговора, решила попробовать зайти более прямо. Подумала: «Только бы инспектор не делился с ним соображениями насчёт меня!» — сделала символический глоток чая и начала:

— Констебль, прошу прощения, если спрашиваю о чём-то не том… Но когда вы в прошлый раз заходили к мистеру Мэлоуну, вы упомянули некую мисс Кортни, которая живёт неподалёку. И с тех пор я никак не могу смирить любопытство: кто она?

Уиздом кашлянул, тоже пригубил чай (видимо, решал, рассказывать или нет) и ответил:

— Эта молодая особа — важный свидетель в одном сложном деле. Есть подозрение, что она могла видеть преступника.

Сердце взволнованно забилось: неужели я неправильно поняла туманные фразы газетчиков? И, изображая испуг, я пошире распахнула глаза.

— Надо же! Жуть какая! Я бы на её месте умерла от страха!

— Ну, может, она и не знает, что видела именно преступника, — поправился констебль. — Слуга сказал, что вроде бы заметил возле ограды женщину как раз около времени преступления. И мы с инспектором Мэлоуном (я мысленно хмыкнула на это «мы») полагаем, что это была мисс Кортни.

Фух! Быть потенциальной свидетельницей гораздо лучше, чем потенциальной преступницей. Другое дело, что Айрис (то есть уже меня) возле особняка Тилни быть не могло, а значит…

Я оборвала несвоевременные рассуждения и с серьёзным видом произнесла:

— Уверена, констебль, вы с инспектором сумеете раскрыть это преступление.

Лесть была во многом очевидной, однако Уиздом всё равно горделиво расправил плечи.

— Преступник не уйдёт от наказания, мисс. Даю вам слово.

Я тепло улыбнулась и предложила гостю ещё чая. Однако наливая из изящного фарфорового чайничка янтарный напиток, никак не могла отделаться от вопроса: кого? Кого видели слуги рядом с домом Тилни? Да и видели ли вообще в такой ливень?

«Надо постараться вспомнить, как этот особняк выглядит. А ещё лучше, попасть туда и взглянуть на него своими глазами. Вот только как это сделать?»

Глава 18

— Я обо всём доложу мистеру Мэлоуну! Сразу же, как он вернётся! Я не позволю превращать этот дом в бордель!

На последнем пассаже я едва удержалась, чтобы не возвести очи горе.

— Ваше поведение совершенно недопустимо, мисс! Не забывайте своё место: вы здесь из милости…

Так, всё.

— Достаточно, мисс Кадди, — холодно прервала я распалившуюся экономку, и та осеклась, растерявшись от резкого превращения овечки в зубастую волчицу.

А я тем же тоном продолжила:

— Желаете донести обо всём инспектору — ваше право. Но увольте меня выслушивать всякую чушь.

Кадди побагровела, однако я ещё не закончила.

— И не забудьте в любых последствиях, — слово «любых» я особенно выделила, — винить исключительно себя.

Отвернулась от экономки и с гордо поднятой головой направилась к лестнице — Кадди устроила разнос прямо в холле, стоило за гостем закрыться двери. Бельё ведь так и осталось не развешенным, если только экономка не заставила Китти этим заняться. Но я надеялась, что нет — на бедную горничную и так приходилось слишком много обязанностей.

Моя совесть осталась довольна: Китти только-только начала заниматься вещами.

— Оставь, я всё сделаю, — тепло сказала я. — Извини, что прибавила тебе поручений.

— Ой, да ничего, мисс! — сконфузилась горничная. — Я привычная. — И перескочила на гораздо более интересную для неё тему: — А правда констебль симпатичный? Ах, хотела бы я с ним познакомиться!

Я спрятала весёлую улыбку.

— Разве у тебя мало возможностей для этого? Или он редко приходит к инспектору?

— Да нет, часто, — вздохнула Китти. — Но он всегда такой занятой…

— Тем не менее, как видишь, от чая не отказался.

Горничная кивнула и, понизив голос, возразила:

— Да, но мисс Кадди меня прибьёт. Она сильно против любых посторонних в доме, а уж мужчин! — Китти закатила глаза. — Мы с Суини как-то предложили ей позвать Тома, слугу Лоудсонов, чтобы помог вынести ковры на просушку. Так она рявкнула: «Справитесь!» — и пришлось нам с Суини таскать всё самим.

Я осуждающе покачала головой: похоже, у Кадди был на этом серьёзный пунктик. И предложила:

— А если попробовать встретиться с констеблем в выходной?

Но горничная только устало махнула рукой:

— У меня того выходного — полдня воскресенья. — Вздохнула и с фальшивой бодростью сказала: — Ладно, мисс Алина, раз вы тута управитесь, я пойду. Мне ещё крыльцо заново оттирать — мисс Кадди считает, что оно грязное.

— Хорошо, — кивнула я и всем сердцем посочувствовала девушке. Интересно, она хотя бы перекусила после стирки? Или Кадди в том числе считала, что раз не поел в отведённое время, ходи голодным? Мне-то повезло хотя бы бисквитами и чаем подкрепиться.