Лина Деева – Обманный брак с генералом-драконом (страница 28)

Фамильный кинжал, с которым он ходил даже в уборную, рассёк воздух стальной молнией и попал навершием чётко в лоб ведьмаку. Одновременно магическое лассо захватило его запястье и дёрнуло руку в сторону, отводя чужой клинок от горла Кассии.

«Взять».

Приказ ещё не отзвучал, а солдаты уже бросились к оглушённому Столлену, и тот оказался мгновенно спутан верёвками, пропитанными зельем неразрывности.

Кассия же, вдруг лишившись поддержки, пошатнулась, интуитивно отпрянула в сторону — и оказалась прямо в объятиях Ригхарда.

— Вот и всё, леди Кассия. — Он смотрел сверху вниз в её бледное, запрокинутое лицо и даже под угрозой смерти не мог бы сказать, что сейчас чувствует. — Благодарю вас за бесценную помощь.

Ведьма провела кончиком языка по сухим губам.

— Помощь? Вы опять выследили меня?

— Да, — подтвердил Ригхард, стараясь смотреть ей в глаза, а не на губы. — И это стало концом Сопротивления. Потому я не стану предъявлять вам за тайную встречу с врагами Даркейна. Результат её полностью искупил любую вину.

Кассия закусила губу. Отвернулась, попыталась отодвинуться, но Ригхард лишь крепче прижал её к себе.

Пока не выяснится наверняка, носит ли она их ребёнка, он её не отпустит.

— Уложите трупы в ряд: хочу взглянуть на них, прежде чем сжечь, — велел Ригхард закончившим со Столленом солдатам. — А после уходим. Цель операции достигнута.

Драконы бросились исполнять приказ, а Кассия вдруг спросила:

— Почему вы не убили его?

— Потому что публичная смерть на плахе принесёт больше пользы, — как о чём-то очевидном ответил Ригхард. — Нагляднее покажет нашу силу и бесполезность попыток сопротивляться. А заодно избавит от лже-Столленов, которые в противном случае начнут появляться в Виккейне как грибы после дождя.

— Но вы не боитесь, что он сбежит?

Ригхард тонко улыбнулся.

— Нет, леди Кассия. От драконов не сбегают.

Он почувствовал, как ведьма в его объятиях вздрогнула, и ощутил смутное беспокойство.

Уж не захочет ли она помочь Столлену? Или сбежать сама?

«Не выйдет», — жёстко сообщил ей Ригхард в мыслях и взял под локоть: без грубости, но так, что высвободиться не получилось бы.

— Идёмте, леди Кассия.

Однако ведьма заупрямилась.

— Прежде отпустите. Я вполне могу идти самостоятельно.

— Не сомневаюсь в этом, — хладнокровно отозвался Ригхард. — Однако позвольте мне проявить галантность.

Кассия фыркнула и твёрдо повторила:

— Отпустите. Иначе вам придётся силой волочь меня за собой.

Их взгляды скрестились, и Ригхард едва слышно скрипнул зубами.

Упёртая, как ослица.

Однако голос разума, заглушая собственнический инстинкт, прохладно заметил, что всё равно не получится постоянно держать её под руку, как бы этого ни хотелось. И Ригхард вынужденно пошёл на компромисс.

— Не отходите от меня. Ради вашей же безопасности.

Отпущенная ведьма благоразумно ограничилась кивком, а не едким замечанием. Тогда он отошёл от неё — всего на несколько шагов! — чтобы поднять свой кинжал, и вдруг за спиной раздался тоненький вскрик.

Ригхард крутанулся на каблуках, сжимая оружие, и длинно выдохнул сквозь зубы.

Точно так же, как совсем недавно Столлен, Кассию щитом держал перед собой незнакомый ведьмак.

Глава 52

Удар меча изуродовал ему половину лица и лишил правого глаза, однако, несмотря на раны, ведьмак держал заложницу более чем уверено.

— Никому не двигаться. — Голос его звучал сипло, но жёстко, и Ригхард послал схватившимся за оружие солдатам безмолвный приказ: стоять на месте.

А противник, видя, что его слушаются, продолжил:

— Дай мне уйти. И не преследуй — тогда ведьма останется жива.

Ригхард вновь не ответил. Неподвижный, словно под заклятием окаменения, он судорожно перебирал варианты действий.

С тем, как ублюдок ухитрился выжить и ввести всех в заблуждение относительно своей смерти, разбираться он будет позднее.

— Не думай, что тебе удастся обдурить меня, как Столлена, — в унисон его мыслям предупредил ведьмак. — Ведьма ценна для тебя, а мне терять уже нечего.

И Кассия ещё сильнее запрокинула голову, спасаясь от прижатого к шее острия кинжала.

«Я смогу выследить его, пока она рядом. — Мысли неслись безумным галопом. — Но где гарантия, что он не перережет ей горло в одном из переходов по пути отсюда? Тем не менее выхода у меня, похоже, нет. Проклятие!»

Ригхард набрал воздуха, чтобы наконец дать ответ, как вдруг заговорила ведьма.

— Ты убьёшь меня? — тонким, плачущим, не своим голосом спросила она. — Неужели ты снова сделаешь это, Ленни?

У ведьмака вырвался рваный выдох, но Ригхард, к несчастью, не успел воспользоваться чужим замешательством.

— Не играй со мной, Изменчивая! — в ярости прохрипел ведьмак, и лезвие разрезало кожу рядом с едва затянувшейся царапиной, которую оставил Столлен.

— Нет-нет, Ленни! — испуганно вскрикнула ведьма. — Не делай этого! Я ведь была верна тебе, клянусь!

И тогда Ригхард решил, что его обманывает зрение. Потому что Кассия менялась.

Рост — ниже, фигура — пухлее, волосы — из красно-рыжих в золото, лицо — круглее, черты — иные.

«Так вот почему ты Изменчивая!»

— Не смей, тварь! — Ведьмака трясло.

— Ленни? Ты не узнал меня? Это же я, Лисс! Пожалуйста, не убивай! Умирать так больно!

И ведьмак не выдержал. Чей бы облик ни приняла ведьма, разбуженные воспоминания были слишком болезненными. Борясь с ними, он зажмурился — всего-то на два удара сердца!

Но это стало роковым.

Ригхард ударил магией и одновременно рванулся вперёд. Кассию отбросило в сторону, а ведьмак…

А ведьмак рухнул на каменный пол, и из здоровой глазницы у него торчала рукоять его же кинжала.

Однако Ригхард на этом не остановился. Сильным рывком освободил клинок и одним движением перерезал врагу горло — чтобы уже наверняка. Выпрямился, повернулся к солдатам:

— Проверить всех! — и лишь затем обернулся к сидевшей на полу ведьме.

Кассия вернула свой облик, однако лицо её был восковым, а черты заострились, как от длительной болезни.

— Кассия!

Она растянула губы в подобии улыбки — и потеряла сознание.

Хладнокровие изменило Ригхарду. Он бросился к ней и с размаха упал на колени. Попытался найти на тонкой исцарапанной шее пульс, затем опомнился, послал магический импульс и с ужасом понял: да, искра жизни ещё мерцает, но каждое мгновение может погаснуть окончательно.

«Милость Богини».

В сердце вспыхнул гнев, и Ригхард постарался сосредоточиться на нём: ярость лучше беспомощности. Решительным жестом сорвал с шеи родовой амулет, который носил не снимая и который не единожды спасал ему жизнь, и прижал его к груди Кассии.

Если Жрица не солгала, магия рода сохранит их общее дитя. А значит, и мать.

— Послать за лекарем, лорд-маршал?

Умница капрал вклинился именно в тот момент, когда Ригхард не счёл бы это неуместным и раздражающим.

— Нет. — Возможно, то был самообман, но огонёк жизни и впрямь стал гореть ровнее. — Что трупы?

Капрал потупился.

— Пятеро действительно мертвы. А шестой оказался обманкой.

Ригхарда кольнула вина: если бы он не был занят Кассией, а лично проверил мёртвых врагов… Впрочем, толку махать мечом после боя?

— Ясно. Всё готово, чтобы уходить?

— Да, лорд-маршал.

— Тогда боевое построение. Охранять меня и леди Кассию.

Ригхард неожиданно тяжело поднялся на ноги и бережно поднял с пола бессознательную жену. Проверил, что амулет на месте и ровным шагом двинулся к выходу из пещеры. Солдаты торопливо выстроились вокруг защитным строем; спелёнутого, как младенца, Столлена тащили следом за Ригхардом. И когда последний солдат арьергарда вышел из-под гулких сводов роковой пещеры, Ригхард не оглядываясь послал назад магический импульс.

На десять счётов пещеру заполнило всесжигающее драконье пламя, а когда оно опало, внутри остались оплавленный камень и серый пепел от поверженных врагов.

Глава 53

Здесь не было света, но не было и тьмы. Ни верха, ни низа. Ни времени, ни расстояния. Это было место вне всего — или до всего, или после всего. Кто знает?

— Я. Но тебе это знать излишне.

Я не поняла, в какой момент она появилась (или была всегда?). Ослепительная, как сама суть света, и непроглядно тёмная, как суть мрака. Не молодая и не старая, беспрестанно изменчивая от Девы к Старухе и обратно.

Триединая богиня с символом трёх лун на челе.

— Приветствую Сияющую. Бесконечно благодарна за оказанную милость лицезреть её.

Перед ней невозможно было не склониться, даже отверженной вроде меня. И Богиня милостиво ответила голосом, подобным звону весеннего ручья:

— Здравствуй, Изменчивая. Неожиданно видеть тебя здесь.

Мне вновь стало любопытно: где «здесь»? Однако Богиня уже дала понять, что об этом расспрашивать не стоит, и потому я промолчала.

— Ты неосторожно поступила, Изменчивая, — произнесла Богиня, выдержав мгновения? века? молчания. — Прощаю тебя лишь потому, что иные нити судьбы также привели бы тебя ко мне.

Снова пауза, и продолжение:

— И раз уж узор мироздания так настойчиво вёл тебя сюда, дозволяю тебе три вопроса. Спрашивай с умом.

Я закрыла глаза (точнее, попыталась это сделать, ведь сложно дать ответ, было ли у меня в этом месте хотя бы подобие тела), но даже так продолжала видеть сияющий облик Богини.

— Что будет с родом Изменчивых?

Серебристый смешок царапнул остриём ритуального серпа.

— Он выживет. В конце концов, у Ковена есть последняя из его членов.

Иви. Значит, её вылечат и сделают лояльной. Ожидаемо. Больно.

И почти плевать, что меня в качестве продолжательницы рода не рассматривают.

— Вообще, глупый вопрос, — между тем заметила Богиня. — Ты и сама знала на него ответ. Задавай второй более разумно.

Хорошо. Я открыла глаза (опять дань телесной привычке) и спросила:

— Зачем нужен был ребёнок?

— Уже лучше, — похвалила Богиня. — Затем, что дитя-полукровка — символ.

Она вновь сделала паузу, видимо, ожидая непроизвольного: «Символ чего?» Но я осталась молчаливой, и Богиня великодушно решила рассказать сама.

— Видишь ли, я заключила союз с Первопредком драконов. Но чтобы закрепить его, требовалось что-то или кто-то из мира материи. Мы решили, что таковым станет дитя ведьмы и высшего дракона. А поскольку рождение драконят — процесс особый и невыполнимый для обычной человеческой женщины, я избрала тебя.

И снова подтвердилось моё предположение о том, почему Ковен вспомнил о роде парий. Но союз с божеством драконов? Против кого? Неужели, против Рогатого бога? И не означает ли это главную причину, по которой Виккейн пал перед полчищами Морхарона?

— Нет никого страшнее женщины в гневе, — медленно произнесла я. — Особенно жаждущей мести.

— Верно, — спокойно отозвалась Богиня, безразличная к горестям смертных, по чьим судьбам прокатился шипастый каток проигранной войны. — Он уже кусает локти, но поздно. Я буду уничтожать его детей, как они уничтожали моих, и посмеюсь, глядя, как он слабеет без их молитв.

И она улыбнулась — так мог бы улыбнуться меч, десятилетиями пивший кровь врагов.

— Значит, дитя обязательно родится. — Я не спрашивала, а констатировала. — Но долго ли проживёт?

— Третий вопрос. — К Богине вернулась беспечность журчащего ручейка. — И ответ на него таков: зависит от вас, Изменчивая. От тебя и того дракона, которого выбрал мой союзник. Есть два пути: жестокая смерть и начало блистательного рода. По какому пойдёте вы, решать только вам.

Я опять ощутила желание спрятаться от взгляда божества хотя бы за тонкой преградой век.

Ей безразлично. Она уже получила своё — за счёт меня и погибших в мясорубке войны. Судьбы фигур шатранджа гроссмейстера не волнуют.

— Ты неправа, Изменчивая. — Богиня читала меня, как открытую книгу. — Боги и те, кто поклоняется им, взаимно связаны друг с другом. Одни не смогут существовать без других — такова объективная реальность. Я осадила твой род, когда вы возжелали слишком многого, однако не уничтожила его. А теперь вообще возникла нужда вернуть ему былую милость.

Что?

— И она к вам вернётся. Твоя сестра обретёт полную силу, как последняя в роду. И ты обретёшь её — как та, от кого, возможно, начнётся новый род. Разве плохо, Изменчивая?

— Не знаю.

Ответ вырвался у меня, прежде чем я успела его обдумать. Богиня тонко усмехнулась:

— Мудро. Но в любом случае этой судьбы тебе не избежать. Потому, — она плавно повела рукой, взрезая Несуществующее Между, — возвращайся. И кстати, можешь обо всём рассказать супругу. В тайне более нет необходимости.

Разрыв в ткани Ничто оказался прямо передо мной, и меня втянуло туда, как втягивает щепку в водоворот.

Века или мгновения не-существования, и я вернулась.