Лина Деева – Обманный брак с генералом-драконом (страница 2)
«Итак, Кассия. — Ригхард поморщился от имени, как от кислого. — Я заметил её во время парада…»
***
Тот день выдался холодным и пасмурным, словно погода была на стороне проигравших. Однако армии победителей, гордо шествовавшей через столицу захваченного Виккейна, это не доставляло ни малейшего неудобства. Чешуйчатая броня, напоминавшая об их подлинной сущности, мягко переливалась сама по себе, плюмажи из перьев величаво покачивались над гребнями шлемов, руки в латных перчатках лежали на эфесах мечей — даже на параде воины Даркейна были готовы к любым неожиданностям. Крылатые лошади, скаля острые зубы, выбивали копытами искры из булыжников мостовой, а от их цоканья позвякивали стёкла в домах.
За этими стёклами прятались низкорожденные — не решаясь смотреть в открытую, они следили за завоевателями из ненадёжных убежищ. Все, кроме одной.
Она стояла не на виду — в узком проулке между домами. Одетая в тёмное, с накинутым на голову капюшоном плаща, пристально наблюдала за марширующими рядами, и никто не обращал на неё внимания.
Никто, кроме него.
Ригхард сразу зацепился взглядом за тонкую фигурку, прятавшую руки в рукавах. В какой-то момент встретился с ней глазами и уже не смог отвернуться.
Она была красива — редкость для низкорожденных. Строгие, твёрдо выписанные черты, крепко сжатые губы, медовые озёра глаз в густой опушке длинных ресниц. Невозможно было понять, о чём она думает, но страха в ней точно не чувствовалось.
Ригхард смотрел на неё непростительно долго для маршала победившей армии. По сути, он отвёл глаза, только когда проезжал мимо: не выворачивать же шею на какую-то низкорожденную? А миновав проулок, едва заметным жестом подозвал адъютанта и, почти не разжимая губ, велел:
— Доставить ко мне.
Он не сомневался, что распоряжение будет выполнено, и до поры до времени выкинул незнакомку из головы.
Или думал, что выкинул. Потому что и на церемонии сдачи, когда бывший монарх Виккейна, играя желваками, на коленях передавал Ригхарду королевский жезл и ходатайство о мире, и позже, во время торжественного пира, на котором виночерпий пытался напоить маршала отравленным вином, образ темноглазой низкорожденной оставался в памяти.
Виночерпия казнили на месте — как и с десяток слуг, отказавшихся клясться в верности новым хозяевам. После Ригхард лично проверил расставленные во дворце караулы, вернулся в свои покои (бывшие королевские), ожидая обнаружить там доставленную низкорожденную, однако его ждал неприятный сюрприз.
— Виноват, мой маршал. — Впервые на памяти Ригхарда адъютант был растерян. — Клянусь, прочесали весь город, но не сумели найти ту девицу.
Ригхард сузил глаза: ему не нравилось, когда приказы не выполнялись.
— Продолжайте поиски, — отрывисто велел он. — Или будете разжалованы.
Адъютант козырнул и спешно выскочил из комнаты. А Ригхард прошёл в спальню, не раздеваясь лёг на королевскую кровать под тяжёлым пурпурным балдахином и, положив справа обнажённый меч, задремал чутким солдатским сном.
Глава 3
К утру низкорожденную так и не нашли. На скомканный доклад бледного адъютанта Ригхард ответил коротким, как смертельный удар:
— Продолжайте поиски, — и отправился принимать присягу у солдат побеждённой армии.
Кто бы и что ни рассказывал о жестоких драконьих порядках, первой всегда шла попытка решить вопрос бескровно. И только когда от неё отказывались, наступало время быть беспощадным.
Ригхард с одинаково равнодушным видом слушал и сбивчивые слова клятвы верности, и стук рубящих головы топоров — как всегда нашлись те, кто предпочёл плаху безбедной жизни.
«Глупцы, — устало думал он, наблюдая, как помощники палача оттаскивают очередной обезглавленный труп в офицерском мундире. — Ваш король первым согласился стать наместником императора Морхарона, так почему вы не следуете его примеру?»
— Последний, мой маршал, — доложил подошедший палач, и Ригхард едва заметно кивнул.
— Развесить на городских стенах, а головы скинуть в ров. Как обычно.
Палач козырнул и вместе с помощниками отправился выполнять приказание. А Ригхард мазнул по окрестностям ничего не выражавшим взглядом и твёрдым шагом направился во дворец — писать депешу его величеству.
От всех, даже от себя скрывая, насколько его раздражает отсутствие адъютанта.
Чем выше взбиралось солнце по небосводу, тем сильнее нарастало это раздражение. Как обычно, Ригхард не знал ни мгновения праздности: выслушивал доклады, отдавал распоряжения, проверял лично, принимал просителей. Но сегодня каждое из этих дел было отравлено ядом ожидания.
Бесполезного, как казалось, ожидания.
Что ему было до той низкорожденной? Только смутное, нутряное чувство, что он должен встретиться с ней снова. Что это важнее всех остальных занятий в столице побеждённого королевства. Что, возможно, вся эта война была лишь затем, чтобы…
«Не неси чушь», — одёргивал себя Ригхард и вновь замечал, что ищет глазами адъютанта, с самого утра так ни разу и не появившегося во дворце.
И снова наступил вечер, и снова родовой амулет предупредил, что пища отравлена. И снова полетели головы — старшего повара и поварят, видевших, как тот бросил в суп какой-то порошок, но сказавших об этом лишь под действием зелья правды.
— Идиоты.
Ригхард почти никогда не позволял себе высказывать подобное вслух, и когда слово вырвалось, недовольно поморщился: проклятое ожидание. Не хватало ещё потерять самоконтроль из-за какой-то неуловимой низкорожденной.
— Буду в кабинете, — бросил он ужинавшим с ним офицерам и оставил королевскую столовую.
Стук в дверь раздался, когда Ригхард в третий раз перечитывал анонимный донос на одного из зажиточных купцов. Смена власти, как обычно, подняла волну подобной мути, однако иногда среди плевел попадались золотые зёрнышки.
— Входите!
Как бы он ни был недоволен своей реакцией, сердце забилось быстрее в предчувствии хороших новостей.
— Мой маршал! — Вошедший адъютант звонко щёлкнул каблуками. — Ваше приказание выполнено!
И столько плохо скрытого облегчения слышалось в его голосе, что становилось очевидно: за этот день он не единожды представлял, как его, разжалованного, прогоняют через строй. И потому сейчас не мог не радоваться, что этого удалось избежать.
— Прекрасно. — Ригхард скупым жестом дал понять, что ждёт.
Адъютант повернулся к открытой двери, и двое солдат ввели в кабинет низкорожденную.
Всё в той же неприметной одежде, с накинутым на голову капюшоном, она смотрела так же прямо и непроницаемо, как и в первую их встречу.
— Свободны, — уронил Ригхард, и солдаты, отдав честь, вышли в коридор. Адъютант чуть задержался, однако ослушаться не осмелился. Дверь тихо закрылась за его спиной, и Ригхард с низкорожденной остались один на один.
Повисло молчание: Ригхард рассматривал «находку», а та зеркально изучала его янтарными глазищами.
«Не из простолюдинок, но среди знати её нашли бы гораздо раньше. Надо будет уточнить у адъютанта, где она скрывалась».
Ригхард неторопливо приблизился к низкорожденной. Ростом она была всего на полголовы ниже него, а значит среди подобных себе считалась высокой. Протянув руку, Ригхард небрежным жестом скинул её капюшон, и по плечам низкорожденной рассыпались пряди цвета красной меди. Однако она не шевельнулась, продолжая всматриваться в его лицо, и тогда Ригхард впервые ощутил это.
Тонкий, вкрадчивый запах цветов дерева ланг.
Оплетающий, как лианы джунглей, где оно растёт.
Дурманящий, как листья, что жгут жрецы диких культов, обитающие в тех краях.
— Твоё имя.
Безуспешная попытка развеять сладкое наваждение.
Губы низкорожденной дрогнули.
— Кассия, мой маршал.
Голос у неё оказался глубокий, бархатный. Обволакивающий.
Ригхард раздул ноздри, но лишь глубже вдохнул восхитительный запах.
— Рад встрече через пространства и века, леди Кассия.
Древняя формула сама сорвалась у него с языка. Низкорож… Кассия мягко улыбнулась и ответила:
— Взаимно, мой маршал. Дороги были трудны, но мы встретились.
И он понял, что обрёл её. Свою Истинную.
Глава 4
Кровь пошла утром.
Проснувшись в роскошной, но разочаровывающе одинокой постели, я вызвала служанку звонком колокольчика и распорядилась нести воду для умывания. Одетая в скромное тёмно-синее платье и белый передник девица сделала книксен и ушелестела из спальни. Я же со вздохом перевернулась на другой бок — и вдруг зашлась в жестоком приступе сухого кашля.
Не вдохнуть, не выдохнуть. Грудь сжимал широкий стальной обруч, лёгкие пытались вывернуться наизнанку. И после того как всё закончилось, я почти не удивилась, увидев на подушке несколько алых пятнышек.
«Вот оно, твоё расположение, да, Богиня?»
Рот искривила судорога: а чего я ждала? Пока божественное проклятие не снято, каждое обращение к силе рода забирает от жизни и здоровья обращающегося. Только поэтому некогда процветавшая семья Изменчивых захирела за какие-то три поколения.
Вот почему, продолжая притворяться Истинной дракона, я медленно убивала себя самоё.
«Ничего. — Я села на кровати и бездумно перевернула подушку пятнами вниз. — Теперь к этой роли можно будет обращаться куда реже».
А ведь если бы дар не дал осечку этой ночью, если бы на простынях осталась кровь, но по иной причине, притворство мне вообще не понадобилось! И пускай после дракон отправил меня в захолустье империи — я бы только обрадовалась. Спокойно выносила бы дитя, отдала его Ковену и вместе с Иви — здоровой Иви! — уехала куда-нибудь… А дракон? Тролль с ним, с драконом. Просто неудачная страница биографии, о которой следует забыть и заняться возрождением рода.