Лина Деева – Обманный брак с генералом-драконом (страница 16)

Глава 29

Настроение у Ригхарда было отвратительное. Дым, который он заметил на подлёте к столице, шёл от догоравших королевских складов, где, помимо прочего, хранился запас зерна. Очередная диверсия повстанцев грозила обернуться голодными зимними месяцами, а на кого будет направлен гнев недоедающей толпы? Верно, на правящих захватчиков. Причём король почти наверняка встанет в позу, что скорбит вместе с народом, но сделать ничего не может из-за чужаков.

«Умные ублюдки, — мысленно оскалился Ригхард, выслушав доклад адъютанта. — Ничего, посмотрим ещё, чья возьмёт».

И отдал распоряжение выставить у всех оставшихся в королевстве больших складов охрану из низших драконов, а также выписать из Даркейна три десятка сторожевых керберов.

Мимо этих ни одному повстанцу не проскользнуть.

После же он имел долгую беседу с капитаном разведки и начальником Тайной службы, приведшую всех троих в подземелья королевской тюрьмы. Там содержались несколько пойманных накануне повстанцев, с каждым из которых Ригхард поговорил лично. Правда, чтобы добиться от них внятных ответов, пришлось использовать пыточные заклятия, что маршал не любил делать. Однако в результате он узнал имя предводителя так называемого Сопротивления, и после обеда досье на мерзавца уже лежало у Ригхарда на столе.

— Маркус Столлен, человек, тридцать семь лет. Из обедневшего дворянского рода; семьи, предположительно, не имеет. Служил в боевом подразделении ведьмаков. — Ригхард вспомнил слова трясущихся караульных о внезапном тумане и поморщился: — Почему я не удивлён? — Продолжил читать: — После поражения дезертировал, — и теперь уже откровенно скривился.

Дезертир, значит. Эх, надо, надо было в первые дни под шумок перебить всю эту колдовскую кость. Пожалел, понадеялся на чужую гибкость и понимание, что с Даркейном умнее сотрудничать, а не враждовать.

Дурак. Теперь расхлёбывай.

Ригхард скрипнул зубами и вызвал капитана разведчиков.

— Возьмите под наблюдение тех ведьмаков, кто ещё не дал магическую присягу. И за Тайной службой присматривайте. Доклад ежедневно, лично мне.

Лицо у капитана вытянулось: всё-таки ресурсы разведки в чужой стране были ограничены.

— Не переживайте, — с лёгким раздражением произнёс Ригхард. — Я отправлю его величеству срочное прошение об усилении вашего подразделения. И потороплю Верховного жреца и здешних генералов: присягу должны дать все, кто желает служить дальше. А отказавшихся развесим вдоль дорог — в назидание.

Капитан повеселел и, козырнув, отправился выполнять приказ. Ригхард же решил, что пора бы и самому «выйти в поле», и остаток дня провёл инкогнито на улицах столицы.

Результаты его не порадовали. Горожане старались не болтать, но долетавшие обрывки опасливых фраз подтверждали заключение разведки: люди во всём винят захватчиков. В том числе и в пожарах на складах — якобы это подстроено драконами специально, чтобы уморить народ Виккейна.

«Умён ты, Маркус Столлен, ох, умён, — думал Ригхард, играя желваками. — Знаешь, как себя обелить, чтобы не лишиться поддержки. Небось и в короли метишь после того, как спровадишь нас восвояси? Ничего, ещё не вечер. Далеко не вечер».

И на поздней встрече с правителем Виккейна (неприятная, но неизбежная обязанность) он не постеснялся прозрачно намекнуть на свои подозрения. Король, как и ожидалось, изобразил гнев и поклялся, что мятежникам не будет пощады, однако всерьёз задумался тоже.

«Так-то, — недобро усмехнулся про себя Ригхард. — Нечего пытаться усидеть на двух стульях. Выбирай: или с нами, или против нас, но если против, потом не жалуйся».

Однако с какой стороны ни взгляни, а работы предстояло много.

«Ничего, — размышлял Ригхард, широко шагая по коридорам дворца, — сейчас закончим тягомотину с магической присягой, и тогда будет уже видно, кто понимает свою выгоду, а кто нет. Первые получат награды, вторые отправятся на плаху. И Маркус Столлен в первых рядах: надо лишить гадину головы. Его казнь серьёзно подорвёт дух повстанцев — обычная история для яркого лидера. А дальше останется только проследить, чтобы некому было подхватить упавшее знамя. В идеале — перессорить возможных преемников, раздробить фронт Сопротивления. Но это потом, а пока сосредоточимся на Маркусе».

Кивнув самому себе, Ригхард открыл дверь в кабинет. Привычно послал проверяющее заклятие: чисто. Щелчком пальцев зажёг свечи и камин, подошёл к столу — надо было написать доклад Морхарону, — однако вместо того, чтобы сесть за послание, позвонил в колокольчик.

Мажордом явился незамедлительно.

— Слушаю, ваше высокопревосходительство.

Ригхард выдержал кратчайшую паузу, чтобы быть уверенным: голос прозвучит с достаточным равнодушием.

— Как леди Кассия?

Собеседник отвёл глаза, и Ригхарду это заранее не понравилось.

— Её светлость недомогают, — доложил мажордом. — Весь день изволили не вставать с постели. Господин королевский лекарь нашёл у них упадок сил и начало простуды.

Ригхарда кольнула совесть: ну почему он не дал ей отдохнуть как следует там, в пещере? Восстановила бы магию, не мёрзла во время полёта…

«Поздно. Что сделано, то сделано».

— Ясно. — Ему удалось сохранить прежний ровный тон. — Можешь идти.

Дворецкий поклонился и исчез за дверью. А Ригхард постоял у стола, невидяще глядя на стопку бумаг и вычурный письменный прибор, а затем развернулся на каблуках и тоже вышел из кабинета.

Взглянуть на ведьму своими глазами не займёт много времени, и дела не пострадают.

***

— Доброй ночи. Что-то случилось?

Призрачный свет заглядывавших в окно звёзд добавлял ей бледности; ключицы, выглядывавшие в вороте ночной сорочки, выглядели трогательно острыми. Да и вся она показалась Ригхарду маленькой и беззащитной. Затерянной на широкой кровати с газовым балдахином.

— Доброй. Ничего не случилось.

Следующая фраза, которую следовало произнести, была банальной до оскомины, однако он всё равно отчего-то запнулся на ней.

— Как вы себя чувствуете?

Ведьма тускло улыбнулась.

— Уже лучше. Спасибо.

Ригхард кивнул. В общем-то, он узнал что хотел. Можно было добавить ещё пару банальностей и уходить, но что-то его держало. Хрупкая красота ведьмы? Полночный взгляд её больших глаз? Тонкий цитринный запах?

— А как ваши дела?

Ведьма слегка подвинулась, и Ригхард опустился на край кровати, хотя не собирался этого делать.

— Так себе. Однако потому я и прилетел в Виккейн.

Ведьма склонила голову к плечу.

— Вам нужна помощь? Я ведь отсюда и многое знаю.

Ригхард вспомнил её рассказ о клане Управляющих и неожиданно искренне ответил:

— Пока нет. Но я буду иметь вас в виду.

— Хорошо. — Эта улыбка была куда более живой. — Вы ведь обедали сегодня? Или хотя бы ужинали?

Ригхард не удержал кривую усмешку.

— Не помню.

Взгляд ведьмы преисполнился укора.

— Печально. Тогда, может, поднимете слуг? Пусть приготовят вам хотя бы холодные закуски.

— Подумаю. — Разговор уходил куда-то не туда, и Ригхард поднялся на ноги. — Доброй ночи, леди Кассия.

— Доброй. — Она смотрела на него снизу вверх, и от бездны в её глазах слегка кружилась голова. — Даже не обнимете на прощание?

В принципе, делать это было не обязательно. Разве Ригхард уже простил ей обманный брак? Разве разобрался в её мотивах и целях? И всё же он послушно склонился над кроватью, позволив нежным рукам обвить себя за шею.

— Доброй ночи, Ригхард.

Сердце по-глупому дёрнулось от серьёзности тона, которым она произнесла имя. Нежные губы легонько, как бабочкино крылышко, коснулись щеки, и он пожалел, что так и не нашёл времени побриться. А потом…

А потом в нос ударил запах дерева ланг, и в глазах на мгновение потемнело от резкого и сильного желания.

— Ах, ты!..

Ведьма улыбнулась, показывая жемчужные зубы, и потянула его к себе. Всем, что осталось в нём разумного, незамутнённого разбуженной похотью, Ригхард рванулся прочь, но увы. Его вторая сущность слишком остро ощутила рядом присутствие Истинной и теперь жаждала лишь одного: завладеть ей. Полностью, без остатка.

— Добилась, да? — выдохнул Ригхард в сводившие его с ума губы ведьмы. — Ну так получи!

И впервые за много лет позволил зверю вырваться на свободу.

Глава 30

Скажу честно: я не ждала чего-то особенно приятного. Всё-таки первый раз да ещё с не совсем человеком, одурманенным разбуженным зверем.

Но я и подумать не могла, что это будет настолько больно и грубо. Дракон словно обезумел, и только дар, с грехом пополам позволившей мне подстроиться под происходившее, не превратил первую брачную ночь в откровенное насилие.

Но когда тяжёлое мужское тело в последний раз содрогнулось в сладком (для него!) пароксизме, я не выдержала. Упёрлась ладонями в широкие плечи, отталкивая, и дракон, на удивление, подчинился. Сыто перекатился на бок, выпустив меня, и я поспешила подняться с кровати. Ноги подрагивали, низ живота неприятно ныл.

«Надеюсь, всё получилось с первого раза», — хмуро подумала я и, не глядя на дракона, проковыляла в купальню. Дрожащей рукой зажгла светильник, плотно закрыла дверь, и тут моё самообладание разлетелось вдребезги. Меня затрясло, колени подломились, и я осела на холодный мраморный пол. Сжалась в комок, обхватив себя руками — истерзанная, растоптанная.

«Ты сама его спровоцировала», — холодно напомнил внутренний голос, и я криво усмехнулась.

Да, сама. Потому не жалуюсь и никого не виню.

Никого, кроме Ковена и Богини.