Лина Деева – Обманный брак с генералом-драконом (страница 13)

Между тем маршал, похоже, знал какой-то секрет. По крайней мере, он не пытался штурмовать выглядевшую неприступной преграду. Он просто летел вдоль неё, будто что-то искал, и наконец нашёл.

Узкая трещина рассекала кряж, словно какой-то великан в незапамятные времена ударил по нему мечом. В неё-то и устремился дракон, опасно накренившись, чтобы не цеплять крыльями за каменные стенки. Из-за этого мне пришлось практически лечь на него и крепко обхватить руками за шею, иначе удержаться не вышло бы.

«Так вот, где они шли. — Я рискнула бросить взгляд вниз, но почувствовала головокружение и быстро отвела глаза. — Каменное крошево и такая ширина, что двум повозкам не разминуться. И так — сколько? Лигу? Две? А если обвал? Жуть. И ведь это он их вёл».

В этот момент маршал ловко обогнул торчавший из стены уступ, отчего я чиркнула спиной по камню. Ничего ужасного, но сердце подпрыгнуло, и я ещё крепче (хотя, казалось бы, куда?) вцепилась в дракона. А тот то ли почувствовав это, то ли поняв, что задел мной стену, коротко взглянул на меня через плечо.

— В порядке! — крикнула я, чтобы меня услышали за шумом бьющего навстречу ветра.

Дракон отвернулся. Но сколько бы ещё ему ни пришлось лавировать, ни разу больше я не коснулась камня.

Наконец мы вылетели из расщелины. Однако не успела я с облегчением выдохнуть, как ощутила разочарование. Вместо зелёных равнин Виккейна впереди расстилалась безжизненная горная страна, а у горизонта синели пики второй цепи гор.

«Ещё лететь и лететь. А ведь им приходилось идти по земле!»

Снова и снова я изумлялась вражеской армии, снова и снова понимая: против них у нас не было шанса. Виккейн слишком давно ни с кем не воевал, самоуверенно рассчитывая на горы, чёрный огонь и своё превосходство на море.

«Ну да, королевский флот горел так хорошо, что столб дыма было видно даже в столице».

Я спрятала горькую усмешку и легла щекой на драконью шею. Однообразные виды успели порядком утомить, а тело устало от напряжённого перелёта через расселину.

«Только бы не уснуть. Тогда точно свалюсь».

И я упорно старалась держать глаза открытыми, но дракон летел так плавно, а крылья взмахивали так равномерно, что в какой-то момент дрёма всё же взяла надо мной верх. Когда же я, осознав это, торопливо распахнула глаза и села, вокруг многое изменилось.

Внизу по-прежнему плыл безрадостный пейзаж, однако стена гор была уже совсем близко. А из-за неё на ясную лазурь наползали фиолетово-чёрные тучи, чьи неповоротливые туши то и дело разрезали молнии. Внезапно налетевший шквал едва не скинул меня с драконьей спины, и я возблагодарила Богиню, что так вовремя проснулась.

Дракон же стал набирать высоту: очевидно, ему не хотелось лететь сквозь грозу. И вскоре мы поднялись так высоко, что воздух приходилось глотать открытым ртом, как выброшенная из воды рыба. Холод же здесь стоял — заклятие тепла не справлялось, и зубы выбивали мелкую дробь, а пальцы превратились в нечувствительные ледышки. Но зато вокруг вновь расстилалась дивная синева, и лишь внизу бурлил неспокойный океан туч, из которого вставали незыблемые громады гор.

«Совершенно невероятно!»

Страх и восторг боролись в душе, обостряя чувства, и, должно быть, от обилия впечатлений у меня начала немного кружиться голова.

Дракону, похоже, было тяжело лететь в столь редком воздухе, и он постепенно снижался к облачному морю. Здесь дул сильный ветер, то и дело бросая в лицо холодные брызги, но дышалось немного легче.

«Что же происходит там внизу? — не без трепета думала я, с опаской посматривая на тучи. — Правду говорят: в горах самые страшные грозы».

Тут ветер в очередной раз сменил направление и неожиданно с силой толкнул нас с драконом в бок. Маршал вильнул, отчего я окончательно потеряла равновесие и, не сумев удержаться, соскользнула с драконьей спины. Закричала, но ветер затолкал крик обратно в рот. А затем небо исчезло, и меня облепила холодная и мокрая мгла, сквозь которую я стремительно падала.

Глава 25

Наверное, если бы не Грейден и не многозначительные фразы его величества, Ригхард пренебрёг возможной нескромностью мага-проводника и оставил упрямую низкорожденную в столице. Однако судьба и Морхарон явно были на её стороне, потому ведьма шагнула в портал вместе с ним. Признаться, Ригхард лелеял призрачную надежду, что удастся избавиться от неё уже в цитадели, попросту улетев. Но низкорожденная таким тоном заявила о своём твёрдом намерении попасть в Виккейн, что не было сомнений: это не блеф. И он вынужденно согласился нести её на спине.

В момент превращения Ригхард специально следил за выражением на лице ведьмы. Обычно при виде дракона в ипостаси грозного чудовища люди (даже закалённые воины) не могут скрыть благоговения, быстро сменяющегося страхом. Однако ведьма и здесь показала своё отличие от прочих. Да, в первое мгновение на её лице отразилось изумлённое восхищение, но почти сразу черты затвердели, а взгляд сделался холодным и отстранённым, словно она смотрела на нечто не совсем приятное. Невольно Ригхард почувствовал себя задетым: что эта низкорожденная возомнила о себе? Но куда большая неожиданность ждала его, когда узкая женская ладонь впервые коснулась прочной, как адамант, брони. Отчего-то Ригхард ощутил это касание буквально всем телом, а ещё уловил запах — солнечный и чистый, с тонкими нотами цитрина. Совсем не похожий на чувственный аромат цветов дерева ланг и всё же тревожащий — не тело, но душу.

«Чушь!» — Ригхарду вдруг захотелось встряхнуться и улететь, бросив навязчивую ведьму. Почему он должен разгадывать её загадки? Думать о ней? Разве у него мало иных, более важных забот?

Но он не мог. Он обещал, да и в целом такой поступок отдавал бесчестностью и трусостью. Потому Ригхард, смиряя недовольство и гордость, склонился, чтобы низкорожденная могла взобраться к нему на спину.

А когда она, ловкая, как кошка, сделала это, взмахнул крыльями и стал неторопливо подниматься над Полётной башней. И лишь когда обострённым чутьём понял, что его «пассажирка» привыкла к высоте, направился к Восточной стене Белых гор.

Он ни за что бы не признался в этом, однако нарочно летел в полсилы. Нет, не из-за тяжести на спине — в любом из своих обличий он мог бы нести ведьму с совершенной лёгкостью. Его самым недостойным образом снедало беспокойство о ней: не сдувает ли встречным ветром, удобно ли держаться? Ригхард даже пожалел, что позволил гордости (он дракон, а не лошадь!) взять верх и отказался от предложения о верёвках. Будь ведьма привязана, сейчас ему было бы гораздо спокойнее.

Особенно остро он это ощутил во время перелёта через Тайный разлом, где не было возможности лететь без крена. В какой-то момент Ригхард не рассчитал, и ведьма случайно задела скалу, что он ощутил, словно сам чиркнул по камню лишённой брони плотью. И потому продолжил путь с такой опаской и аккуратностью, с какой не летал даже в Облачном лабиринте во время испытания на право считаться мужчиной.

«Это необычно, — думал он позже, мерно взмахивая крыльями над внутренней областью Белых гор и неосознанно прислушиваясь к дыханию спящей низкорожденной. — Конечно, в драконьей ипостаси всё чувствуешь острее, но такая сонастроенность с ней… И запах, я до сих пор ощущаю её запах. Это было бы естественно, существуй между нами Истинная связь, но её нет, я уверен. Возможно, отголоски ведьминской магии?..»

Увы, получить ответ ему было неоткуда. А вскоре пришлось в принципе отставить любые посторонние раздумья: белые облачка на Западной стеной на глазах наливались чернотой — навстречу Ригхарду шла гроза.

Будь он один, ему не составило бы труда пролететь сквозь неё — у молодых драконов есть даже такая опасная игра: кто увернётся от большего числа молний. Однако низкорожденной подобное могло стоить жизни, и потому он начал забирать вверх, собираясь пролететь над тучами.

Задумка почти удалась — если бы не проклятый шквал. Ригхард не успел глазом моргнуть, как невеликая тяжесть с его спины вдруг исчезла, а слух поймал отчаянный вскрик. И прежде чем он осознал свои действия, Ригхард сложил крылья и камнем ухнул в грозовую черноту внизу.

Следом за сорвавшейся ведьмой, которую клялся довезти в полной сохранности.

Драконы видят лучше людей, даже в человеческой ипостаси. Сейчас же Ригхард и не заметил окутавшей его мглы, полностью сосредоточенный на падающей женской фигурке, вместе с которой, казалось, падало и его сердце. Он нёсся следом, не обращая внимания на молнии, сердито вспарывавшие тучи по сторонам от него. Небесные стрелы не любили драконов, однако с высшими старались не связываться.

Вот он миновал облачный слой и оказался в водяной круговерти ливня. Ветер сёк броню колючими струями, дождь заливал глаза, однако Ригхард всё равно не терял из виду падающую ведьму. Их будто связывала невидимая нить, с каждым мгновением становившаяся всё короче и короче.

Но и острые клыки скал приближались всё быстрее. Как Ригхард ни старался, у него никак не получалось ещё ускорить своё падение. Если бы хоть что-то затормозило ведьму! Хотя бы на три удара сердца! Он бы поймал, успел…

И тут случилось странное. Женская фигурка вдруг потеряла чёткость очертаний, расплылась в невнятное — но явно крылатое! — пятно. Ригхард ошалело моргнул, решив, что виной всему попавшая в глаза вода: то, что он видел, больше всего походило на начало драконьей трансформации. И это помогло: ведьма, лягушкой распластанная в воздухе, вновь стала собой. Но уже так близко от него, что ещё немного, и…