Лина Деева – Непокорная жена слепого ярла (страница 35)

Гул толпы вдруг усилился: так происходило всякий раз, когда к холму подъезжал кто-то из знати. Я вместе со всеми посмотрела в ту сторону, надеясь наконец увидеть конунга, и вздрогнула.

На тинг прибыл Эйрик Чёрный в сопровождении весьма не маленькой дружины.

«Хватило же борзости!» — недобро подумала я, за злостью пряча нешуточную тревогу. Наклонилась к Ронгвальду и тихо сказала:

— Это Эйрик. С ним около трёх десятков людей.

Ярл слегка наклонил голову, давая понять, что услышал. А его недруг спешился (повозке он предпочёл крупного вороного жеребца) и хозяйским шагом поднялся на холм. Отвечая приветствиями на приветствия, приблизился к нам и остановился перед Ронгвальдом. Выдержал почти театральную паузу и проронил:

— Приветствую ярла Ронгвальда Зоркого и его супругу Тордис, дочь Харальда. Но что здесь делает тира? Тинг не для трэллов, пусть даже разряженных, как свободные люди.

Глава 69

Скажу честно, в это мгновение я остро пожалела, что вёльва только «по бумагам» и мнению окружающих. Будь у меня возможность, с огромным удовольствием наслала бы на Эйрика трёхдневный понос с первым приступом прямо сейчас, на тинге.

И на тихо усмехнувшуюся Тордис — тоже.

— Сиара — свободный человек. — Ронгвальд не утратил и миллиграмма самообладания. — Она вёльва и моя супруга по воле богов.

— В самом деле? — Эйрик посмотрел на меня таким взглядом, что захотелось схватиться за кинжал. — Выходит, ты женился на одной, а с недогляда оказался женат на другой?

Тут я подумала очень нецензурно, однако Рогнвальд лишь мудро улыбнулся.

— Я женился на той, кто стала выбором богов, Эйрик. И даже будучи зрячим, не смог бы выбрать лучше.

Ушам стало жарко — как же не к месту! А Эйрик лишь негромко хмыкнул и пошёл дальше — к своему месту.

Теперь все места для знати были заняты, ждали только конунга. И он появился, подъехав к месту проведения тинга, как сильно помолодевший дядька Черномор в окружении богатырей-дружинников. Под приветственные возгласы степенно взошёл на холм и не без важности опустился на своё место. Обвёл внимательным взглядом собравшихся, смиряя гул голосов, и заговорил — звучно, но явно не напрягая связки.

— Приветствую свободных людей Вестфольда! Провозглашаю мир между всеми людьми, кто пришёл на тинг! Сегодня мы собрались, чтобы решить судьбу тех, кто этой ночью вероломно напал на спящих, презрев воинскую честь и не побоявшись сотворить чёрное дело в самом Хаугарде.

Он подал знак страже, охранявшей заговорщиков, и тех вывели на свободное пространство перед всем «честным народом». Воины Эйрика выглядели неплохо, Даген, в принципе, тоже (по крайней мере, гораздо лучше, чем ночью).

При виде подсудимых толпа недобро зашумела, однако все они сумели сохранить бесстрастный вид. Харальд выдержал паузу, давая зрителям успокоиться, и приказал:

— Назовитесь!

Заговорщики без желания представились, причём Даген вновь оказался последним. Конунг кивнул и распорядился:

— Ярл Ронгвальд, говори!

Ронгвальд поднялся. Повёл головой, словно мог видеть собравшихся, и спокойным, глубоким голосом принялся излагать подробности неудачного нападения. Причём с одной стороны, и полусловом не упомянул обо мне, а с другой, рассказал всё так, что в виновности подсудимых не возникало сомнений.

Когда рассказ был окончен, и Ронгвальд с достоинством сел обратно, Харальд обратился к заговорщикам:

— Есть вам что сказать в своё оправдание?

Те ответили хмурым молчанием. Тогда конунг задал следующий вопрос:

— Кто подговорил вас на эту подлость?

Борг, Гисли и Ко переглянулись, и в точности, как ночью, единогласно объявили:

— Даген Сигурдсон!

Тот заметно вздрогнул, бросил злобный взгляд сначала на бывших «коллег», затем на Эйрика, но в этот раз промолчал. Похоже, несмотря на присутствие Ивара, ему каким-то образом объяснили, что лучше быть живым козлом отпущения, чем мёртвым правдолюбцем.

Впрочем, конунга и такой ответ устраивал. По крайней мере, никаких уточняющих вопросов не последовало, а вместо этого Харальд предпочёл перейти сразу к приговору. Поимённо назвав всех подсудимых, он продолжил:

— Вина ваша доказана перед богами и всеми свободными людьми Весфольда. Потому наказание вам предлагаю положить следующее: Гисли, сыну Гери, Боргу, сыну Гуннара, Йоару, сыну Кнута, и Оге, сыну Могена — «двор платы за жизнь», изгнание сроком на три года. Одна ночь им будет, чтобы покинуть Вестфольд, а дальше любой может убить их без мести и виры. Всё, чем они владеют, отойдёт ярлу Ронгвальду. Согласны ли вы с таким решением, свободные люди?

Толпа собравшихся ответила дружными одобрительными выкриками. Что до осуждённых, лица их остались бесстрастны, однако я не сомневалась: Эйрик позаботится, чтобы три года изгнания для них прошли без особенных лишений.

Только какая судьба ждёт Дагена?

Не успела я задаться этим вопросом, как конунг поднял руку, успокаивая шум, и продолжил:

— Что же до Дагена, сына Сигурда, то он его вина тяжелее. Он покусился на жизнь того, чьим гостем являлся, и за то наказание ему — «поход в лес», пожизненное изгнание. До конца дней у него нет права появляться среди людей, и если условие будет нарушено, каждый может убить его, как бешеного пса. Никто не должен скрывать его или помогать ему, и любые людские законы отныне — не о нём. Согласны ли вы с таким решением, свободные люди?

Последние слова почти утонули в криках «Да! Так ему! По заслугам!». Даген стоял под их градом ссутулившись и сжимая кулаки, но молчал. Была ли и ему обещана помощь? А если была, собирался ли Эйрик выполнить обещание?

— Времени тебе — до захода солнца, Даген Сигурдсон, — перекрыл шум голос Харальда. — Потому беги и прячься, как зверь, пока на тебя не открыта охота!

Взгляд, каким Даген обвёл окружавших его людей, был и впрямь звериным. Никогда прежде не видела я на человеческом лице столько неприкрытой ненависти. И последними, на кого посмотрел изгнанник, были мы с Ронгвальдом. Несколько секунд Даген смотрел на нас так, словно в мыслях казнил жесточайшей из казней. Затем отвернулся, стронулся с места и под насмешки и улюлюканье толпы пустился прочь. Сначала у него ещё хватало выдержки идти, но с каждым пройденным метром он всё убыстрял шаги, пока наконец не пустился бежать, пригибаясь, будто ждал камней или копий в спину.

— Идите и вы, — между тем обратился конунг к оставшимся заговорщикам. — Не так много времени вам отпущено, чтобы укрыться от мести ярла Ронгвальда.

Усмешки, которые те почти не пытались спрятать, даже глупцу объяснили бы, насколько новоиспечённым изгнанникам плевать на эту угрозу. И с холма они тоже уходили быстрым, но не суетливым шагом — как отступающие воины, а не спасающие жизни беглецы. Потому и вслед им, в отличие от Дагена, кричали меньше и не с таким презрением.

«Одно и то же во все времена, — думала я, глядя на Эйрика, спокойно восседавшего по левую руку от конунга. — Если ты богат и у тебя есть связи, отдуваться за твои промахи будут шестёрки. А справедливость бывает только в сказках… то есть в этом случае в сагах».

— Суд окончен, — между тем заговорил конунг, — однако не все достойные тинга дела ещё решены…

— Именно так! — вдруг громко заявила Тордис и без тени страха или сомнения вышла на пустое пространство перед собравшимися. — Я, Тордис, дочь Харальда, старшая жена ярла Ронгвальда, перед всеми свободными людьми Вестфольда требую справедливости!

Глава 70

— О какой справедливости ты просишь? — хладнокровно вопросил Харальд.

И хотя у меня даже представлений не было, каков мог быть ответ, хорошего в нём я ждала даже меньше, чем ничего.

— Мой муж, ярл Ронгвальд, обманут и околдован. — Тордис говорила с такой уверенностью, словно лично присутствовала на чёрно-колдовском ритуале по наведению морока. — Женившись на одной, он получил в жёны другую и не спорит со столь наглым обманом. Но я, его старшая жена и дочь конунга не согласна стоять вровень с бывшей рабыней! О которой к тому же неизвестно, не была ли она в сговоре с мерзавцами, покусившимися на жизнь моего мужа. Потому я требую, чтобы лейсинг Сиара, вероломно занявшая место обещанной невесты, была лишена статуса супруги ярла Ронгвальда! А за свою подлость пусть она будет изгнана из людских земель подобно предателю Дагену Сигурдсону!

Толпа зашумела, но в этом шуме не было однозначности, как в случае заговорщиков. Множество взглядов устремились на меня и Ронгвальда, заставляя жалеть, что моё лицо не скрывает пресловутое покрывало.

И даже Ивар, впавший в подобие прострации после объявления приговора Дагену, вышел из этого состояния. Вскинул голову и буквально вонзил взгляд в Тордис, сжимая обух боевого топора за поясом.

«Ох, только бы чего не выкинул!» — мелькнула мысль.

А затем конунг в прежней рассудительной манере произнёс:

— Серьёзное обвинение. Что ответишь, вёльва Сиара? — и я полностью переключилась на свои проблемы.

— Только то, что уже говорила, — сказала, стараясь попадать в такой же спокойный тон. — Воля богов привела меня в Хаугард, дабы спасти ярла Ронгвальда. Я подняла ночью шум и разбудила воинов, прежде чем грикландский огонь объял весь дом. Помогла отпереть дверь, чтобы ярл Ронгвальд и его воины вышли из пожара невредимыми. Я исполнила волю богов, потому мне больше нет нужды оставаться супругой ярла. Но изгнание в плату за мои труды станет такой чёрной неблагодарностью, что боги отвернутся от свершивших её.

Вот так. Неважно, какие чувства бушевали в душе, холодный рассудок требовал использовать ситуацию, чтобы наконец вернуть себе свободу. А если на сердце от этого Фенрир завывал — ну что же. Сердце — орган глупый, к доводам рассудка редко прислушивается.

Толпа загудела громче, уже явно разделяясь на два лагеря. Но голоса немедленно притихли, стоило конунгу произнести:

— Жёны высказались. Каким будет твоё слово, ярл?

После недолгой паузы Ронгвальд негромко произнёс:

— Начиная «Перебранку Локи», не забывай: тебе могут припомнить восемь зим под землёй. — И, повысив голос, позвал: — Хрофт! Приведи целительницу Эйрин!