Лина Деева – Непокорная жена слепого ярла (страница 34)

И вновь меня одели в богатые одежды, только уже не невесты, а жены ярла. Рубашка из тончайшей шерсти приятно льнула к телу, лиф насыщенно-синего хангерока украшала золотая вышивка, талию опоясывал широкий алый пояс, так же расшитый золотом. На груди тремя рядами висели бусы из коралла и красной яшмы, мочки ушей оттягивали длинные серьги, а запястья — драгоценные браслеты. Тиры заплели мои волосы в сложную систему кос и повязали голову узорчатой красной лентой. Однако больше всего меня порадовали вернувшиеся ко мне сапожки и тёплый плащ с соболиной опушкой.

«Жаль, Ронгвальд не сможет меня увидеть в таком наряде», — мелькнула глупая мысль, за которую я тут же себя отругала.

Отпустила служанок (мне было порядком не по себе от их взглядов, в которых любопытство щедро мешалось с завистью к более удачливой товарке), собралась с духом и вышла из комнатушки.

В общей комнате обнаружился один Хрофт, и как я поняла по его не особенно приветливому:

— Готова? Идём, отведу тебя к ярлу, — ждал он только меня.

Я машинально поправила прицепленный к поясу кинжал и, прихрамывая, вслед за дружинником выбралась в утро нового дня.

Оно оказалось пасмурным и ветреным — ночные облачка уступили место серой хмари, затянувшей всё небо, словно дым от пожарища.

«Всё-таки зима скоро».

Я невольно поёжилась и накинула на голову капюшон. С непонятной тоской подумала, что если хочу нормально обустроиться для зимовки на новом месте, пора заканчивать с делами в Хаугарде. Пусть тинг не поставит точку в противостоянии Ронгвальда и Эйрика, хотя бы очередной виток этой вражды будет завершён. А после официального признания меня — именно меня! — женой ярла останется всего шаг до развода и свободы идти, куда захочу.

В холод и зиму.

«Зато без долбаных интриг, покушений и попыток всадить нож в спину на ровном месте», — сердито возразила я себе.

А затем увидела впереди высокую и широкоплечую фигуру ярла, и мысли как порывом ветра из головы выдуло.

Ронгвальд, сопровождаемый тремя дружинниками, стоял возле того, во что превратились его палаты, и внимательно слушал какого-то человека: по одежде гражданского, а по осанке — воина. Однако когда мы с Хрофтом приблизились, кивком отпустил незнакомца и повернулся к нам.

— Я привёл твою вторую жену, ярл, — сообщил дружинник.

— Хорошо. — Ронгвальд естественным жестом протянул мне руку, и я, успокаивая себя тем, что нельзя подрывать авторитет ярла на глазах у всего Хаугарда, оперлась на неё. — Проверь, готова ли повозка, чтобы везти нас на тинг.

— И убедись, что лошадей не накормили головолом-травой, — торопливо вставила я, удачно вспомнив о так и не рассказанном случае перед свадьбой.

— Головолом-травой? — нахмурился Ронгвальд, поворачиваясь ко мне, и я наконец-то поведала, от какой беды нас с Иваром спасла наблюдательность последнего.

— Прости, что говорю только сейчас. — Я понимала первую реакцию ярла и постаралась её упредить. — Раньше всё забывалось за более важным. И потом, ничего ведь не случилось.

Ронгвальд не ответил, лишь бросил Хрофту:

— Это тоже проверь.

А когда дружинник быстро зашагал прочь, сделал телохранителям знак отойти и негромко, но с ощутимым нажимом сказал мне:

— В следующий раз не забывай говорить ни о чём, что касается тебя.

— Поняла, ярл. — Я очень надеялась, что запоздалым откровением не сломала ему какой-нибудь стратегический план.

Ронгвальд суховато кивнул и как будто о чём-то задумался. И как бы неловко мне ни было прерывать его, через несколько минут тишины я аккуратно спросила:

— Скажи, все пленники дожили до утра?

— Все, — оборонил ярл.

— А Ивар? — Сын Ульрика, по сути, был единственным, о ком я всерьёз волновалась. — Он поедет с нами на тинг?

— Да.

Коротко и безэмоционально, чтобы даже дурак понял: пока с вопросами лезть не надо. Потому я замолчала, хотя с удовольствием прояснила бы и насчёт Эйрин, и где будет проходить тинг, и ожидается ли, что на него придёт Эйрик. А главное, какие новости от Хельги. Конечно, при всём честном народе, включая конунга, на Ронгвальда не нападут. Однако любые аргументы звучат весомее, когда у тебя за спиной большая дружина, а не десяток воинов.

Со стороны раздался шум шагов, и мы с ярлом развернулись к вернувшемуся Хрофту.

— Повозка готова! — доложил он. — Сам проверил и лошадей, и колёса. Только, ярл… Твоя жена Тордис тоже собирается на тинг. Вместе с тобой.

Глава 68

Вот только её мне не хватало!

Я живо представила, сколько на меня выльется невербального (да и вербального, пожалуй, тоже) презрения, высокомерия и тому подобного, и сжала зубы до каменных желваков.

— Присутствовать на тинге могут все свободные люди. — Считавший моё состояние Ронгвальд успокаивающе накрыл свободной ладонью мою руку, лежавшую у него на предплечье. — Потому, если Тордис желает ехать, кто ей запретит? Места в повозке хватит и троим. Только пусть поторопится.

— Понял, ярл, — отозвался Хрофт. — Пойду передам твои слова.

Он широко зашагал прочь, а Ронгвальд негромко сказал мне:

— Повозка должна стоять у ворот. Идём без спешки — надо беречь твоё колено.

«А ещё дать Тордис время собраться и подойти. — Моё настроение портилось с каждой секундой, и небо над нашими головами тоже как будто сильнее нахмурилось. — Вот же дрянь! И зачем только её на тинг понесло? Показать, кто здесь жена, а кто так, мимо проходила? Или задумала очередной удар исподтишка? И кстати, знает ли она, что я — это я, а Бьорг? В принципе, новости здесь расходятся быстро, а уж такой должен был вообще облететь Хаугард со сверхзвуковой скоростью… Ладно, посмотрим. Всё равно встречи не избежать».

С этими невесёлыми раздумьями я послушно повела Ронгвальда к воротам Хаугарда, а следом за нами двинулись и дружинники ярла.

Повозка, пусть и украшенная резьбой, имела форму обычной телеги с высокими бортами и колёсами из цельного дерева. Ширина её и впрямь позволяла уместиться троим, однако судя по тому, как посмотрела на меня подошедшая одновременно с нами Тордис, она предпочла бы ехать вдвоём.

«Полностью взаимно, — подумала я, возвращая супруге Ронгвальда взгляд сверху вниз. И мысленно припечатала: — Предательница!»

Жаль, это нельзя было сказать вслух, однако красивое лицо Тордис омрачилось и так. Она не стала задавать вопросов о том, кто я такая, но её заметно покоробили приметная рукоять кинжала у меня на поясе и обручальное кольцо на пальце. И заговорила Тордис подчёркнуто с Ронгвальдом, напрочь игнорируя моё присутствие.

— Утра, муж мой! Напрасно ты ушёл от меня так скоро — я не успела сказать, что непременно поеду с тобой на тинг.

— Места в женском доме не так много, чтобы ночевать, не стесняя других и себя, — хладнокровно отозвался Ронгвальд. — И поездка твоя всё равно состоится. Садись.

Он указал на повозку (точнее, больше на запряжённых в неё лошадей, в нетерпении переступавших копытами), однако Тордис ещё не закончила.

— Места в повозке немного, — с фальшивой озабоченностью сказала она. — Только двое и поместятся.

— Не думаю, будто она усохла с того времени, как я видел её в последний раз, — возразил Ронгвальд. — Садись, не стоит, чтобы нас ждали.

И Тордис с видом оскорблённой в лучших чувствах королевы забралась в повозку. За ней последовал Ронгвальд (я подвела его к самому борту) и, сев, громко распорядился:

— Юкки! Помоги Сиаре подняться.

Названный дружинник (таких бабушка называла «шкап с антресолями») без заминки приблизился. И я ахнуть не успела, как буквально вознеслась. Миг — и уже сидела на обитой войлоком скамье рядом с Ронгвальдом, а рука «принявшего груз» ярла аккуратно придерживала меня за талию.

— Трогай! — велел он сидевшему на козлах кучеру, и тот наконец позволил застоявшимся лошадям порысить к распахнутым для нас воротам.

***

Местом проведения тинга тоже был холм, только низкий и плоский, как обкатанная волнами галька, и поросший одной лишь травой — рыжим ковром, казавшимся особенно ярким на фоне тёмных, быстро бегущих туч.

Впрочем у земли ветер задувал хороший, заставляя развеваться флаги и шевеля полы тяжёлых плащей. А совсем невдалеке сердито шумело и супилось волнами море, над которым с пронзительными криками метались белокрылые чайки.

Для конунга и прочей знати выставили полукруг из массивных стульев с высокими спинками. Примерно половина из них уже была занята, но только мужчинами. Потому даже Тордис пришлось стоять рядом с Ронгвальдом. Мы с ней, подчёркнуто игнорируя друг друга, заняли места по обе стороны от его стула, как валькирии у трона Одина (хотя дочка конунга наверняка предпочла бы ассоциироваться с Фригг).

К моменту нашего прибытия людей на холме собралось порядочно. Были здесь и воины, и торговцы, и простолюдины, но в основном мужчины. Подсудимых тоже привели и держали чуть в стороне от толпы в окружении до зубов вооружённой стражи. Потому разглядеть, в каком они состоянии я толком не смогла, однако вроде бы на месте были все.

И, разумеется, Ивар тоже пришёл на тинг. Стоял неподалёку от воинов, охранявших заключённых, — с хмурым лицом, на котором буквально светилось «Не влезай, убьёт!», но всё равно показавшийся мне каким-то потерянным.

«Когда всё закончится, надо обязательно с ним поговорить, — подумала я. — Даже если сейчас он не верит до конца, после тинга сомнений не останется».

Тут Ивар то ли случайно, то ли почувствовав мой взгляд, поднял голову. Наши глаза встретились. Я ободряюще улыбнулась ему, однако сын Ульрика помрачнел ещё больше.