Лина Деева – Непокорная жена слепого ярла (страница 13)

Поспать уже вряд ли получилось бы, да и смысла не имело — скоро время завтракать и отправляться. Потому я просто закрыла глаза и постаралась расслабить тело. Наивная попытка хотя бы так ослабить натяжение во взведённых адреналином нервах.

«Ничего, — утешала я себя. — Сделать так, чтобы меня не узнали до самого Вестфольда, — головная боль Ульрика и Ко. Мне же покамест лучше не проявлять инициативу и вообще вести себя бессловесно и послушно. И одновременно, как говорит Агда, держать глаза и уши открытыми. Кто знает, не подвернётся ли по пути возможность сделать всем этим Макиавелли ручкой? Я теперь лейсинг, тёплая одежда и добротная обувь у меня есть. Может, получится удрать и обосноваться где-нибудь под видом вёльвы? Или просто травницы: всё-таки Агда успела меня кое-чему научить».

Перед мысленным взором встало первое предсказание, заставив поёжиться.

То, что будет изменено.

«Да, нормальный вариант. Нет невесты — нет свадьбы — нет нападения. Ярл остаётся жив… до следующего хитрого плана точно. И вообще, меня должна волновать собственная судьба, а не его. Может, он мудак похлеще Дагена, и это ему справедливое возмездие?»

Мысли кружились заевшей пластинкой, напряжённый слух всё пытался уловить шаги за дверью, время напоминало жвачку. И уже хотелось: скорей бы! Скорей бы действие, дорога, что угодно, только не это тупое, утомительное ожидание.

И наконец ко мне прислушались. За стеной раздался негромкий звук, и в клетушку вошла Кельда. Я торопливо села на кровати, и хозяйка отчего-то с подозрением взглянула на меня. Подала большую миску с густой овсяной кашей, на краю которой лежал толстый ломоть хлеба, а поверх него — кусок холодного мяса, и распорядилась:

— Ешь. Сейчас принесу молока.

Повторять мне не требовалось. Ужин, несмотря на обильность, успел утрястись, а в следующий раз мне предстояло поесть только вечером. Потому я съела всё до крошки и до капли выпила принесённое Кельдой молоко.

— Готова? — риторически спросила хозяйка. — Тогда надевай покрывало и идём.

Пришлось цеплять на себя платок, причём Кельда собственноручно проверила, хорошо ли завязаны узлы налобной повязки. В последний раз осмотрела меня и, крепко взяв за руку, повела из клетушки.

В общей комнате до сих пор спали, но хотя бы через отверстие в потолке лился слабый свет. Кельда провела меня между лавок со сноровкой опытного лоцмана, и мы наконец вышли из долгого дома.

Ах, как приятно было вдохнуть свежий воздух, пусть и через ткань платка! И как здорово, что в кои-то веки я не мёрзла от утренней осенней прохлады, а чувствовала комфортное тепло! Должно быть, поэтому (а ещё благодаря сытному завтраку) я смотрела на предотъездную суету во дворе если не с оптимизмом, то точно без тоски и отчаяния.

— Ну, дочь, — подошёл ко мне Ульрик, — поезжай с моим благословением.

Обнял меня (театр такой театр) и повёл к изукрашенной резьбой повозке, где уже были сложены тюки и сундуки с приданым Бьорг.

Глава 27

Сопровождать меня (точнее, Бьорг) должны были десять воинов, включая Ивара и Дагена. Командиром отряда, судя по количеству летевших направо-налево распоряжений, был назначен последний, и не скажу, чтобы я этому сильно обрадовалась.

Похоже, Ульрик таким образом выказал неудовольствие по поводу поведения родного сына и попутно создал приличный потенциал для возникновения проблем у меня в будущем. Но кого это волновало? Риторический вопрос.

В повозку на высоких деревянных колёсах были впряжены две низкорослые викинговские лошадки. Улла уже сидела среди тюков, а я, как предполагалось, должна была занять место на широких козлах справа от возницы — молчаливого и хмурого Рудра, чьё лицо пересекал уродливый шрам и на чьей левой руке не хватало двух пальцев. Он как-то приходил к Агде за травами, и после старуха оборонила, что его мне опасаться нечего. Потому сейчас я отнеслась к соседству вполне спокойно, а когда оказалось, что по другую сторону от возницы поедет Ивар, почувствовала ещё большее облегчение.

Между тем приготовления к отъезду были завершены. Ульрик и Кельда напоследок обняли меня, не забыв шепнуть, чтобы я помалкивала, не снимала покрывало и вообще вела себя паинькой. Рудр протянул мне ладонь, чтобы помочь забраться в повозку, и я буквально взлетела на козлы. Ивар, получивший от матери нежные объятия, а от отца — суховатые наставления, тоже занял своё место, но не успел возница щёлкнуть поводьями, как рядом с повозкой словно из-под земли возникла Агда.

— Доброго пути, хозяйка Бьорг! — Старуха протянула мне столь знакомую холщовую сумку, плотно набитую чем-то. — Ты много узнала от меня, потому найдёшь этому применение.

«Спасибо, Агда!»

Но я помнила: Бьорг дала обет молчания. Так что лишь благодарно склонила голову и приняла подарок.

Агда отступила, и под прощальные пожелания повозка, поскрипывая, тронулась с места. Первыми в уже распахнутые ворота выехали Даген и незнакомый мне воин, дальше покатилась повозка, а следом за ней — остальной отряд. И пускай Ульрикстадир был не тем местом, куда мне хотелось возвращаться, я, рискуя свалиться с козел, обернулась и на прощание взмахнула рукой.

Только не стоявшим в воротах хозяину и хозяйке, а державшейся позади них сгорбленной старухе в красном платке.

«Благослови тебя все боги Асгарда, Агда».

В следующий эта мысль пришла, когда чуть позже я заглянула в отданную мне сумку. На её дне под пучками разнообразных трав и мешочками с готовым сырьём лежал длинный кинжал в неброских ножнах и с навершием в виде волчьей головы. Не уверена, что смогла бы бестрепетно им воспользоваться, однако знание, что теперь у меня есть оружие, значительно прибавило твёрдости взгляду, которым я смотрела в неизвестность долгого пути.

***

Первый день путешествия прошёл неплохо. Ехали мы, разумеется, медленно — от силы километров семь в час, — и трясло на ухабах порядком. Однако сверху не капало, пускай после обеда небосклон и затянули тучи, да и ветра особого не было. Нам пришлось пересечь вброд пару широких, но неглубоких ручьёв, в остальном же дорога оставалась наезженной и позволяла держать равномерный темп.

Остановок почти не делали, разговоры во время пути тоже особенно не вели. Дорогу скрашивали пейзажи осенней Скандинавии да мелодичный перезвон колечек на лошадиной сбруе. Когда же подошло время отыскивать ночлег, Даген разослал спутников по сторонам, и вскоре один из них привёз известие о подходящей полянке в стороне от дороги. Повозка неуклюже свернула с тракта и поползла к краю обширного ельника, тёмно-зелёной шубой покрывавшего гряду невысоких холмов. Там по дну широкой балки бежала змейка говорливого ручейка, на берегу которого и было принято решение заночевать.

Застучали топоры, расчищая место для лагеря, а заодно рубя лапник под постели и хворост для костра. Пока мужчины ставили для меня обещанный шатёр, я незаметно (как надеялась) прицепила к поясу кинжал Агды и в сопровождении молчаливой Уллы немного прогулялась вверх по течению. Нашла подходящую заводь и, пользуясь отсутствием посторонних, подняла успевшее осточертеть покрывало и с удовольствием умылась и напилась. Затем снизу вверх посмотрела на рабыню и встретила непроницаемый ответный взгляд. Неторопливо поднялась и тихо сказала:

— Я тоже лишь выполняю приказ хозяина.

Улла сдержанно кивнула, но о чём при этом подумала, осталось загадкой. Несколько секунд мы играли в гляделки, а затем я опустила покрывало на лицо и сделала жест: идём обратно.

Несмотря на скрывшееся за холмами солнце, мы без проблем вернулись к лагерю. В центре его уже пылал высокий костёр, над которым висел большой котелок с водой. Шатёр для меня стоял чуть в стороне и представлял собой невысокую треугольную палатку, на деревянный и красиво украшенный резьбой каркас которой была натянута плотная шерстяная ткань. Места в шатре было максимум двоих человек, однако я эгоистично рассчитывала, что Улла будет ночевать где-нибудь ещё. Пол устелили еловыми ветками, сверху бросили шкуры, оставив таким образом лишь небольшой пятачок голой земли при входе. Укрываться я должна была шерстяными одеялами, и в целом считала свою нынешнюю постель гораздо лучше тюфяка и лавки в Ульрикстадире.

Воспользовавшись тем, что бытовыми хлопотами занимались без меня, я ушла в шатёр. Сняла плащ, откинула с лица покрывало и с удовольствием разлеглась на шкурах. Спину после целого дня тряски на козлах ощутимо ломило, ноги ныли от долгой неподвижности в не самом удобном положении.

«Любопытно, сколько нам ехать? — вяло размышляла я. — И насколько безопасна дорога? Надо бы держать кинжал под рукой, а то мало ли. И попытаться расспросить Ивара — с остальными разговор для меня заказан. Хотя, может быть, Улла тоже в курсе?»

По ту сторону хлипкой стены шатра послышались шаги. И только я успела торопливо сесть и опустить покрывало на лицо, как полог уверенно откинула чья-то рука, и в светлом треугольнике проёма возникла тёмная фигура мужчины.

Глава 28

Я инстинктивно схватилась за рукоять кинжала, но почти сразу выпустила её, узнав Ивара. Поднялась на ноги и оказалась с сыном Ульрика почти нос к носу. Почти — потому что разницу в росте никто не отменял, и смотрел на меня незваный посетитель откровенно сверху вниз. Молчал — и я тоже молчала, давая ему заговорить первым.

— Похлёбка скоро будет готова, — наконец произнёс Ивар отрывисто. — Тира принесёт тебе. Из шатра выходи только по крайней нужде и не одна. Я скажу тире, чтобы на ночь принесла сюда горячих камней и сама легла спать при входе. В дорогу отправляемся на рассвете, потому готовься встать рано.

Последняя фраза была концом ликбеза. Ивар собрался уходить, однако я поспешила его остановить.

— Подожди! Сколько дней нам ехать до Вестфольда?

На лице Ивара отразилось нежелание продолжать разговор, но он всё же ответил:

— Ещё три, не считая этого.

— Дорога опасна?

Ивар пожал плечами.

— Не бывает безопасных дорог.

Взялся за край полога, однако я вновь подала голос.

— Спасибо тебе.

Пальцы Ивара с неожиданной силой сжали край оленьей шкуры.

— Не один раз я пожалел, что спас тебя из вод Широкого фьорда, — глухо произнёс он, и я, ни чуть не обидевшись, парировала:

— Даже богам не дано избежать предсказанного норнами. Чему суждено сбыться, сбудется — хоть со мной, хоть без меня. А ты помни: тебе я не враг, и за добром обязательно отплачу добром.

У Ивара вырвался горький смешок. И оставив мою короткую речь только с этим ответом, он покинул шатёр.