Лина Деева – Непокорная жена слепого ярла (страница 14)

Как и было обещано, вскоре Улла принесла миску похлёбки на бульоне из подстреленной по дороге утки, кружку кваса и несколько горячих камней для обогрева. Я поужинала, в сопровождении спутницы прогулялась по естественной надобности и легла. Раздеваться не стала: ограничилась развязанным поясом и снятым покрывалом. Даже платок на голове оставила, вспомнив походную мудрость, что так меньше шанс замёрзнуть ночью.

От костра доносились голоса, Улла возилась, устраиваясь на отведённом ей месте — завернувшись в одеяла и положив кинжал так, чтобы была возможность сразу же его схватить, я обращала на это внимание поскольку постольку. Сон властно затягивал меня в свои чёрные воды, и я, не имея ни сил, ни желания сопротивляться, вскоре погрузилась на самое дно.

***

Утро подкралось незаметно. Вроде бы только-только сомкнула глаза, а меня уже тряхнули за плечо: подъём! Пришлось разлеплять глаза и выбираться из тёплого одеяльного гнёздышка в неласковую зябкость осеннего рассвета.

На завтрак все получили сухпай из ржаной лепёшки, вяленого мяса и сладковатого сыра мюсост. Запить это предлагалось водой из ручья — костёр больше не разводили. Затем мужчины оперативно свернули лагерь, и путешествие продолжилось.

Пожалуй, с точки зрения человека двадцать первого века, дорогу в Вестфольд можно было смело назвать и скучной, и тяжёлой. Целые дни тряски на козлах; каждой клеточкой ноющее тело; достаточно однообразные пейзажи: сопки, леса, луга.

Реки и узкие разломы фьордов мы либо пересекали вброд, либо по не внушавшим доверия деревянным мосткам. Разговоров почти не вели — мужчины расслаблялись лишь вечерами у костра. В дороге же они сосредоточенно следили за окрестностями, перебрасываясь необходимыми фразами. Со мной, естественно, не разговаривал вообще никто — даже Ивар больше не подходил. Однако время от времени я чувствовала на себе внимательные взгляды спутников, и особенно часто — Дагена.

Чёрт его знает, о чём этот тип думал. Не лез, и на том спасибо. Я вообще сильно рассчитывала, что, добравшись до Вестфольда, наконец избавлюсь от этой «проблемы». Да, параллельно наверняка наживу новых, но хотя бы его забуду, как страшный сон.

Лишь бы только добраться до места без происшествий! Пока, кроме слов Ивара, что безопасных дорог не существует, никаких предпосылок столкнуться с лихими людьми вроде бы не было. Не встретив иных путешественников, мы спокойно провели в пути второй день, переночевали на берегу мелкого озерца и двинулись дальше.

Сейчас же предстояла последняя ночёвка, а завтра вечером я должна была встретиться с тем, кому прочили в жёны Бьорг.

И стану ли ему женой я, было отдельным вопросом.

***

— Пристанище! — громко провозгласил один из вернувшихся разведчиков. — Как и обещано!

Даген кивнул ему, распорядился осмотреть окрестности, но отряд, не дожидаясь результатов рекогносцировки, съехал с дороги и направился к синевшему в стороне лесу.

«Что за пристанище? — Ах, с каким удовольствием я бы расспросила Рудра или Ивара, если бы могла! — Гостиница? Разве в это время существовали гостиницы?»

Оказалось, существовали, правда, весьма своеобразные. Низкое и длинное (то есть в типично викинговском стиле) строение выглядело откровенно неказистым. Тёмное от времени дерево, мох на крыше, покосившееся крыльцо. Однако внутри было чисто, а в углу лежали дрова, словно здесь поджидали гостей.

— Вода в колодце добрая! — доложил Дагену один из воинов, и командир отряда уверенно постановил:

— Ночуем здесь.

Говоря откровенно, я бы предпочла и последнюю ночь провести в шатре, а не в одном помещении с мужчинами. Да, для меня отгородили дальний угол, завесив его полотнищем от шатра, но всё равно это было совершенно не то. Потому, хотя я и легла сразу после ужина, уснуть никак не получалось. Сначала слушала разговоры мужчин — сегодня отчего-то весьма сжатые. Затем часовые отправились на посты, а остальные легли (по моим ощущениям, раньше, чем на прошлых ночёвках).

«Как будто завтра для их такой же серьёзный день, как для меня», — подумала я.

Постаралась устроиться поудобнее, расслабиться и уже почти задремала, как вдруг ночную тишину разорвал леденящий духу предсмертный крик.

Глава 29

Я вскочила, схватившись за кинжал и почти впрыгнув в сапожки. По ту сторону занавеси вспыхнул свет, и одновременно раздался глухой «Бух!».

«Дверь выбили», — пронеслось в голове.

Затопали ноги, зазвенел металл. Удары, крики — воинственные и боли. Я вжалась спиной в стену, судорожно соображая, что же делать. Рядом, прижав ладонь ко рту, тряслась Улла.

Если победят чужаки, наша с ней участь будет более, чем печальна.

Где-то совсем рядом раздался ещё один «Бух!», и меня осенило.

— Женский выход! — бросила я Улле.

В самом деле, к главному — мужскому — выходу нам через бой не пробиться. Но к противоположному — женскому, — вполне можно попробовать. Надо только решиться выбраться из-за занавеси.

Я торопливо опоясалась и крепче сжала кинжал во вдруг вспотевшей ладони. Скомандовала Улле:

— По команде, на счёт три, бежим к женскому выходу! Один, два…

Но досчитать не успела. Занавеска с треском отлетела в сторону, и перед нами возник могучий «шкаф с антресолями», как называли таких мужчин во времена моего детства. Из общей картинки я выхватила заросшую бородой рожу со звериным оскалом и окровавленный топор в руке, а затем в унисон с испуганным визгом Уллы издала воинственный клич и рванула прямо на врага.

И судьба оценила мои слабоумие и отвагу. Мужик замахнулся на меня топором, однако я ухитрилась проскочить у него под рукой. Наугад ткнула кинжалом, куда-то попала и помчалась дальше — к спасительному проёму на месте выбитой двери. Чудом увернулась от одних сражающихся, от вторых, ещё раз ткнула кинжалом в спину кого-то из врагов (точно врагов, поскольку он уверенно наседал на Ивара) и уже была в шаге от свободы, как чья-то рука цапнула меня за фальшивую косу.

— Стоять!

От сильного рывка из глаз хлынули слёзы. И спасло меня лишь то, что заколки, которыми была приколота коса, не выдержали. Как лишившаяся хвоста ящерица, я выскочила из дома и, не разбирая дороги, рванула к лесу.

— Стоя-ять!

Да счас прям! Я неслась зайцем, подобрав подол хангерока и нижней рубашки и благословляя надетые под них штаны. Наконец влетела в спасительный лесной полумрак и, опасно не снижая скорости, запетляла между елями. Несколько раз получила ветками по лицу, дважды едва не грохнулась, запнувшись о корень, а на третий раз всё-таки не удержала равновесие. Кубарем скатилась в какой-то овражек и замерла, стараясь понять, точно ли ничего не сломала.

А ещё — дышать тише и расслышать за шумом в ушах и буханьем сердца, далеко ли погоня.

Но сколько я ни вслушивалась, сколько ни напрягала глаза, чтобы хоть что-то разглядеть в окружавшем меня густом сумраке, опасности не замечала. Неужели меня потеряли? Неужели не станут искать?

«Всё равно надо спрятаться. Где-то пересидеть до утра».

Мысль была мудрой, и я осторожно зашевелилась. Села; посомневавшись, спрятала кинжал в ножны у пояса. Ещё раз всмотрелась в стенку оврага перед собой: да, вон там, справа, вроде бы можно укрыться под корнями растущей на краю ели. Всё вокруг казалось мирным, и я на четвереньках сделала перебежку к убежищу. Забилась в подобие норы, скрючившись в три погибели — ничего, зато фиг кто меня найдёт, — и наконец-то более или менее выдохнула.

Итак, что же случилось? Кто напал на пристанище? Разбойники? Выходит, они следили за ним, может, даже специально поддерживали дом в неплохом состоянии. И если бы у них получилось бесшумно снять обоих часовых, отряд перерезали бы, как кур.

Впрочем, кто сказал, будто победа в итоге улыбнулась нашим? У меня не было возможности оценить силы нападавших, я вообще тревожилась только об одном: остаться в живых.

А в результате осталась ещё и в одиночестве посреди леса.

«Зато жива, здорова и вооружена, — хмуро подумала я, на всякий случай проверив, на месте ли кинжал. — До утра предпринимать что-либо не имеет смысла. Значит, стоит постараться отдохнуть».

Три раза «ха». Отдохнёшь тут, прячась в овраге, как хоббит от назгула. К тому же я была хоть и в тёплой одежде, но без плаща. Взмокшая за «пробежку» рубаха чувствительно холодила спину; от лесной стылости и пережитого начинали постукивать зубы.

И тем не менее я постаралась расслабиться и даже закрыла глаза — толку от них всё равно не было. Однако ушами ловила малейший звук и то и дело задерживала дыхание, когда казалось, будто поблизости слышался треск сломанной ветки или шорох шагов.

А ночь всё тянулась и тянулась. Перед рассветом овражек затопил туман, и тут я, уже не стесняясь, начала выбивать зубами чечётку. Тем не менее дождалась, пока тёмно-асфальтовый сумрак не посереет до перламутровости, и только тогда настороженным зверьком выбралась из укрытия. Вновь прислушалась, присмотрелась, даже принюхалась — вроде бы опасаться нечего. Поправила одежду, проверила, удобно ли выхватывать кинжал из ножен и как могла тихо направилась в ту сторону, откуда, по моим ощущениям, прибежала ночью.

Уходить вглубь леса было верной смертью. Потому, чего только не передумав за ночь, я решила рискнуть: попробовать вернуться к пристанищу. Наши ведь могли взять верх, а если нет — вдруг получилось бы раздобыть что-нибудь нужное для одинокой дороги. Рваный плащ, кремень и огниво, какая-то еда — мало ли что могли оставить после себя разбойники. Возможно, мне удалось бы получше разобраться в том, что случилось ночью. Возможно, даже помочь кому-нибудь из своих (кроме Дагена, конечно. Так далеко мой альтруизм не простирался).

Главное, быть очень-очень внимательной. Не заплутать в лесу. Не попасться на глаза врагам.

И после решить, куда же мне идти дальше.