Линь Вэй – Призрачная боль (страница 2)
Юлиан молча кивнул, развернулся и поплёлся в указанном направлении, иногда касаясь рукой стены. Мыслями он был не здесь – тонул в вязком, сером болоте собственного сознания. Оттуда, из этой трясины, всплывала и росла, вытесняя всё, одна-единственная мысль: «Глеб полностью прав. Я нарушил протокол. Результат – сорок восемь смертей. Прав по всем статьям». Он снова коснулся стены и почувствовал опору, которая его держит. Твердая поверхность хоть как-то давала ощущение реальности. Ненадолго.
В тёмном приборном отсеке что-то тяжёлое упало на плечо скафандра. Сквозь изоляцию донеслось странное ощущение – волна чужеродного, колющего тепла, будто сам пластик на мгновение нагрелся изнутри. Юлиан медленно скользнул взглядом по белому материалу – там растекалась зелёная, похожая на ртуть жидкость, вязкая и словно живая, светящаяся изнутри.
«Утечка… или смазка», – мелькнула бессвязная мысль. Он даже не обратил внимания, что больше нигде не было подобных пятен. И равнодушно поплёлся дальше.
***
Коммуникационный узел платформы представлял собой печальное зрелище: развороченные панели, оплавленные провода, тёмные экраны. Но Глеб, с его опытом кибернетика, сразу заметил, что резервный терминал цел. Щелкнул тумблерами, вызывая аварийное питание на панель.
«Бортовой журнал и системы мониторинга целы. Стандартный протокол «КАТАСТРОФА» предписывает приоритетный доступ к журналу», – стремительно пронеслось в его сознании.
Он действовал быстро, почти не думая. Резервные терминалы на объектах такого уровня обычно имели жёсткое шифрование. Но в случае катастрофы по протоколу «СИГМА» внутренние архивы автоматически переводились в режим «ЧЁРНЫЙ ЯЩИК» – данные оставались целы, но часть блокировок снималась для спасательных служб. Станция «Калибр-9» была секретным объектом, но её гибель перевела её в разряд трагедии, чьи уроки должны быть изучены любой ценой. Система признала его импланты как метку спасателя. Глеб включил резервный терминал. На экране возникли записи:
text
SD 2487.159 | 08:00 | Стандартный цикл. Все системы в норме. Экипаж: 12 человек.
SD 2487.159 | 14:30 | Плановый осмотр внешних панелей. Микрометеоритные повреждения в пределах нормы.
SD 2487.159 | 19:15 | Завершена калибровка спектрометра. Продолжаем серию 161.(1-15) экспериментов по образцу SX-04 в связке с установкой «Резонанс» (проект «Коллективное бессознательное»).
…
SD 2487.160 | 06:10 | Зафиксирован плановый рост фонового пси-излучения от объекта «Калибр Скорби». Достигнутый уровень: 0.8 сигма. Начинаем эксперимент по образцу SX-04 в связке с установкой «Резонанс» (проект «Коллективное бессознательное»).
SD 2487.161 | 07:13 | Эксперимент 161.1 завершен. Данные зафиксированы. Протокол № 1.3 внесен в автоматическую базу данных.
SD 2487.161 | 07:14 | Зафиксирован рост фонового пси-излучения от объекта «Калибр Скорби». Достигнутый уровень: 0.805 сигма. В пределах допустимого.
SD 2487.161 | 07:33 | Несколько членов экипажа сообщают о мигренях и акустических галлюцинациях. Медик назначает седативы.
SD 2487.161 | 07:43 | Эксперимент 161.2 завершен. Данные зафиксированы. Протокол № 1.4 внесен в автоматическую базу данных.
SD 2487.161 | 07:54 | Образец SX-04 проявляет аномальную активность. Датчики регистрируют необъяснимые колебания биомассы. Событию присвоен номер №748-СИГМА.
SD 2487.161 | 08:07 | Разрушена криокапсула с образцом SX-04.
SD 2487.161 | 08:08 | ЗАПИСЬ КАПИТАНА: Срочная готовность к эвакуации.
…
D 2487.161 | 08:12 | Системы жизнеобеспечения работают в аварийном режиме. Пси-фон превысил критические значения. Фиксируется пси-буря. Уровень 8.0 сигма
SD 2487.161 | 08:12 | Эвакуация сорвана. Экипаж не отзывается. Фиксируются вспышки агрессии со стороны экипажа. Фиксируются внутренние повреждения станции и оборудования. Угроза целостности станции.
SD 2487.161 | 08:27 | АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «СЕРАЯ ЗОНА». ИНИЦИИРОВАНА СТЕРИЛИЗАЦИЯ ОТСЕКОВ.
Глеб мысленно восстановил цепь:
Эксперимент на платформе «Калибр 9» → «Станция «Калибр Скорби» пси-выброс уровень «пси-буря»→ безумие на платформе «Калибр-9» → стерилизация.
«Вектор» попал в ту же бурю. Платформа была первой жертвой. Мы шли уже на готовую катастрофу. Катастрофа здесь произошла два дня назад. У нас на несколько минут позже».
Он запустил диагностику. Большинство систем были мертвы, но сканеры дальней связи – те самые, что когда-то слушали эфир, – частично функционировали. Они тоже питались от автономного аварийного реактора.
На экране замерцали хаотичные точки. Глеб увеличил мощность, отсекая помехи. И тогда он увидел. Не символы на карте, а сырые данные телеметрии. Цифровые подписи, знакомые до боли.
– Страж-класс, идентификатор «Скорпион»… «Страж-класс, идентификатор «Гарпия»… – он прочитал выхваченные из эфира метки. Это были корабли его флота. Его дома. – Позиция: Сектор 364-32-788. Статус: Протокол «Дельта-4». Карантинное оцепление.
Его мозг, привыкший моделировать угрозы, выдал прогноз мгновенно. Даже если бы технически связаться было можно, стратегически – самоубийство. Любой сигнал из зоны карантина по протоколу будет расценён как опасность. Ответом будет не спасение, а подавление. Они были в невидимой тюрьме. А ключ от неё был на поясе у тюремщика, который даже не знал, что они здесь.
Значит, оставался единственный путь. Им нужен был свой корабль. Не для того, чтобы кричать в эфир, а чтобы лететь вглубь карантина. Ликвидировать причину оцепления. Доказать свою «чистоту» не словами, а результатом. Иначе – кислород в «Зодиаке» на исходе, и тюремщики так и не узнают, что в камере кто-то есть.
На долю секунды среди помех мелькнула ещё одна, слабая до неразличимости сигнатура. Слишком искажённая, чтобы опознать, но знакомая на каком-то подсознательном уровне. Такая знакомая, что кожа покалывала. «Фантомная боль», – и тут же отбросил эту мысль. Помеха. Эхо их собственного корабля, навсегда оставшееся в пси-поле. Ничего более.
Глеб продолжил искать информацию. Он пробивался через архивы платформы, выуживая обрывки данных из поврежденных файлов. Большинство записей были бессвязными наборами символов, но его взгляд зацепился за повторяющийся фрагмент в логах стыковочных отсеков: «..хо-П9.2».
Он искал соответствия. Обрывок совпал с маркировкой на схеме ангара: «АЛЬФ..-2». Следующий лог-файл, еще более повреждённый, содержал строку: «..ТАТУС.. ОЖИД..».
Его мозг, привыкший к шифрам и логике, мгновенно собрал обрывки в единую цепь: «Эхо-П9.2», «АЛЬФА-2», «СТАТУС: ОЖИДАНИЕ».
Щелчок линка был резким.
– Юлиан Синчин! Немедленно возвращайся к шлюзу! – его голос, всегда такой ровный, сорвался. – У нас есть корабль. И… я нашёл СКБ. Они здесь. Но мы в ловушке.
К шлюзу они подошли почти одновременно. Глеб скользнул взглядом по Юлиану, отметив про себя: «В сознании. Функционален. Нестабилен. Вернуться к вопросу позже». Его взгляд на долю секунды зацепился за пятно на плече скафандра, но мозг уже отсёк это как помеху, выведя на первый план список приоритетов: «Корабль. Связь. Выживание. Всё, что не несёт немедленно угрозы – вторично».
Глеб двинулся вперед и, пытаясь привлечь внимание напарника, сказал:
– Корабль в доке «Альфа-2». Все системы в норме.
Юлиан отрешенно кивнул, и Глеб продолжил, выдавая информацию порциями, как отчет:
– Я видел на сканерах корабли СКБ. На границе сектора.
– Они нас ищут? – в голосе Юлиана дрогнула слабая, почти угасшая надежда.
– Нет.
Глеб покачал головой.
– Они держат дистанцию. Это карантинное оцепление.
Мимолётное оживление, вспыхнувшее в Юлиане, тут же погасло, словно его отключили. Его черты вновь обрели серую, безразличную гладкость.
– Сначала проверим системы корабля, – резюмировал Глеб, уже глядя вперёд. – Потом решим, что делать.
Юлиан равнодушно, словно на автомате, пошёл за ним.
***
Док «Альфа-2» оказался просторным ангаром. В лучах прожекторов стоял корабль. Новый, тип незнаком. Корабль был похож на хищника – обтекаемый, с гладким тёмным корпусом, без лишних выступов. Матовая обшивка скрывала швы, из-за чего он казался монолитным.
Рядом со шлюзом Глеб увидел знакомый значок – три синих кольца, символ Службы Космической Безопасности. Значит, стандартные протоколы должны сработать. Его взгляд скользнул по маркировке у шлюза: «Эхо-П9.2 – КОНФИГУРАЦИЯ “АЙСБЕРГ”. СПЕЦМОДИФИКАЦИЯ». Глеб хмыкнул про себя. Значит, это мобильный лазарет-изолятор, корабль для работ в заражённых зонах. Такие оставляли на удалённых объектах на случай вспышек биологической угрозы – той, о которой экипаж «Вектора», простого исследовательского грузового корабля, знал только из сухих памяток – их готовили к выживанию в целом.
Их импланты, если повезет, будут распознаны как «свои». В конце концов, «Эхо-П9.2» был оставлен здесь в режиме ожидания. Логично предположить, что системы настроены на аварийные протоколы для потенциальных выживших.
– Шлюз по правому борту, – Глеб провёл рукой в перчатке по панели управления на стене ангара. Его имплант отправил запрос. Индикатор замигал жёлтым, сканируя идентификатор. Секунда напряжённого ожидания – и на дисплее загорелась строка:
«Протокол "Последний шанс" активирован. Временный доступ к ИИ системы "Вертекс" предоставлен: Глеб Штерн, кибернетик, уровень "Омега". Миссия: сопровождение пострадавшего. Добро пожаловать на борт».