Лин Вэл – Досье (страница 3)
— Хорошо, — выдохнула она. — Спасибо.
— Не за что. — Он хотел добавить что-то резкое, но вместо этого спросил: — Вы понимаете, во что ввязываетесь? Если я прав, убийца до сих пор на свободе. И он может быть опасен.
— Я понимаю.
— Тогда до завтра.
Он сбросил звонок и долго смотрел на мокрое стекло. Где-то вдалеке сверкнула молния, осветив на мгновение чёрное небо.
Глава 4
Утро следующего дня. Квартира Кайла.
Элис приехала ровно в десять. Дождь кончился, но небо оставалось серым, тяжёлым, давящим. Она стояла у двери, пытаясь унять дрожь в коленях — то ли от холода, то ли от волнения.
Дверь открылась сразу, будто он ждал за порогом.
Кайл Рейнольдс оказался выше, чем она представляла, и худее, чем на фотографиях в интернете. Глубоко посаженные серо-голубые глаза смотрели устало, но цепко. Короткая стрижка, лёгкая небритость, на левом предплечье — татуировка в виде компаса. Он был в чёрной футболке и потёртых джинсах, босиком.
— Заходите, — сказал он коротко и отступил в сторону.
Квартира оказалась именно такой, какую она ожидала: запущенная, но не грязная. Минимум мебели, стопки книг по углам, коробки с бумагами. На столе — пустая чашка, пепельница с окурками, ноутбук.
— Кофе будете? — спросил он, направляясь на кухню (если можно было назвать кухней маленький закуток с плитой и раковиной).
— Буду.
Он сварил кофе в турке — густой, чёрный, пахучий. Элис взяла чашку обеими руками, согревая пальцы. Кайл сел напротив, сжал свою чашку, но не пил, просто держал, глядя на неё.
— Давайте сразу к делу, — сказал он. — Что у вас есть кроме того, что я уже видел?
Элис открыла рюкзак, выложила на стол ещё одну папку, потолще.
— Записки моей тёти. Она жила через три дома от Виктории Уэллс. В ту ночь она не спала, слышала шум, видела машину. Она записывала всё — даты, номера, наблюдения. Тётя была немного помешана на детективах. Но её записи совпадают с тем, что полиция скрыла.
Кайл взял тетрадь, пролистал. Аккуратный, почти каллиграфический почерк, даты, зарисовки.
— Она пишет, что видела полицейскую машину у дома Виктории за час до убийства. И что через два дня после убийства к ней приходил мужчина, представился детективом и спрашивал, что она видела. Она описала его приметы.
— И вы проверили?
— Да. По её описанию я нашла бывшего детектива полиции Сакраменто Стивена Коула. Он вёл это дело.
Кайл отставил чашку. Глаза его вспыхнули — впервые за всё время.
— Коул — повторил он. — Я помню это имя. Он был одним из тех, кто списал мой рапорт.
— Именно. И теперь, спустя десять лет, эта улика — мазок с укуса — лежит в архиве, так и не отправленная на экспертизу.
Кайл встал, прошёлся по комнате. Элис смотрела, как он ходит — бесшумно, как хищник. В каждом движении чувствовалась скрытая энергия, которую он пытался сдерживать.
— Вы понимаете, что это значит? — спросил он, остановившись у окна. — Если Коул убийца, он мог спрятать улику. Он имел доступ.
— Понимаю. Но у нас нет доказательств, кроме слов моей тёти.
— Тётя жива?
— Умерла год назад. Рак.
Кайл кивнул, помолчал.
— Значит, нужно найти другие доказательства. Мазок — главное. Если мы сможем его проверить Где он хранится?
— В архиве полиции Сакраменто. Но доступ туда нужен ордер или старые связи.
Кайл усмехнулся. Горько, без веселья.
— Со связями у меня теперь проблемы. Но кое-кто ещё должен мне пару услуг.
Он подошёл к столу, взял телефон, набрал номер. Элис слушала разговор вполуха — он говорил коротко, сухо, почти приказами.
— Завтра в десять, — сказал он, сбросив звонок. — Мой знакомый криминалист даст нам доступ в архив. Неофициально. Зато быстро.
— Я поеду с вами.
— Нет. Это опасно.
— Это моё расследование. И я поеду.
Они встретились взглядами. Элис не отвела глаз. Кайл смотрел долго, изучающе, будто пытался прочитать её, как открытую книгу.
— Вы упрямая, — сказал он наконец.
— Я журналистка.
— Это одно и то же.
Он снова сел напротив, взял чашку — кофе уже остыл, но он не заметил.
— Расскажите о себе, — вдруг попросил он. — Почему вы этим занимаетесь?
Элис пожала плечами, но ответила честно:
— Мой отец отсидел восемь лет по ложному обвинению. Его выпустили, когда мне было двадцать. Он умер через два года. Я не смогла ему помочь. Теперь помогаю другим.
Кайл молчал долго. Потом кивнул.
— Теперь я понимаю, почему вы не боитесь.
— А вы? Почему вы согласились?
Он посмотрел в окно, где начинал накрапывать новый дождь.
— Потому что я тоже знаю, что такое несправедливость. И потому что вы правы: это дело не закрыто.
Они сидели молча, каждый думал о своём. За окном моросил дождь, стёкла запотели, в комнате было тепло и тихо.
Наконец Кайл встал.
— Идите домой, Элис. Завтра рано вставать. Я заеду за вами в восемь.
— Вы знаете, где я живу?
— Я профайлер, — усмехнулся он. — Я знаю о вас всё, что можно было узнать за последние сутки.
Она не удивилась. Только улыбнулась в ответ.
Выходя, она обернулась.
— Кайл, — сказала она. — Спасибо.
— Не за что. Пока не за что.
Дверь закрылась. Кайл остался один, глядя на пустую чашку, на разложенные бумаги, на фотографию Виктории Уэллс.
Где-то в глубине души шевельнулось что-то, что он считал убитым. Надежда.