Лин Няннян – Спасение души несчастного. Том 1 (страница 57)
Луань Ай дополнила:
– Как бы там ни было, прозвище Северный убийца демонов уже прижилось. Теперь вас так даже старейшины называют. Первый побежденный демон на Севере, второй – на подъезде к сердцу Востока. Я бы даже сказала… вас многие начали побаиваться.
– Но почему?
Мэн Чао надменно хихикнул:
– А кто знает, чего от тебя ожидать, когда ты получишь божественные силы? Благодаря моему докладу перед владыкой теперь все считают тебя на ступень выше наследников Юго-Запада. Хы-хы, позже отблагодаришь меня!
И тут же получил подзатыльник крепкой ладонью товарища.
– Кто тебя просил?
Не сбавляя озорства, Мэн Чао щелкнул по носу У Чана.
– Да что ты можешь понимать? Ба Вэньлинь тебя с потрохами съесть хотела, когда мы добрались! Она обвинила тебя в косвенной связи с теми бандитами!
– Что за чушь?!
– Вот-вот, и все потому, что от тебя единственного веяло темной энергией, так же как от разбойников. Это мы с девой Луань знаем тебя и понимаем, что Ба Вэньлинь не взяла в расчет твою недавнюю стычку с демоном на горе Хэншань и обвинения выдвинула поспешно. Поэтому ты должен быть мне благодарен! Как только мы приехали, я сразу же пояснил владыке, кто ты и что уже сделал для Поднебесной. Из-за этого теперь тебя и зовут Северным убийцей демонов. А люди тебя боятся, потому что думают… ха-ха! Потому что думают, что демоны ходят за тобой по пятам! О такой легенде и мечтать нельзя! – Мэн Чао хлопнул его по плечу. – Неблагодарный!
– Ладно, ладно… В твоих словах и правда есть логика… Только…
У Чан ненадолго задумался, всматриваясь в удивленные лица двоих. «Темная энергия? Эта дева Ба действительно выдающаяся, такое обнаружить… Только почему она заметила ее следы на мне? Неужели… неужели из-за учителя?»
– Ну? Только что? – переспросил Мэн Чао.
– А? Вы ранее упомянули про пару часов. Что вы имели в виду?
– О приеме, – пояснила Луань Ай. – Мой отец больше не мог откладывать прием прибывших господ и назначил дату и время. Как раз через два часа он начнется в главном зале. Надеюсь, у вас получится присоединиться.
– Конечно получится, куда мы без нашего Северного убийцы демонов!
У Чан бахнулся обратно в кровать, проворчав:
– Небеса, столько всего…
Мэн Чао потянул на себя одеяло.
– Ну же! Вставай! Не можешь же ты проваляться всю жизнь в кровати! И так проспал достаточно. А уж если проснулся, то будь добр – возвращайся к делам! Из-за твоего медвежьего сна мы даже в город не сходили! – У Чан усердно упирался, держась за край одеяла. Мэн Чао это только раззадорило, и он дернул сильнее. – Ты хоть понимаешь, сколько всего я хотел тебе показать?.. У нас остался один день, а после все отправятся на свои родные земли!
У Чан соскочил с кровати и резко выпустил одеяло из рук, отчего Мэн Чао бухнулся на пол.
– Ну хорошо! Ты самого мертвого из мертвых подымешь!
Молодая Луань пискнула и выбежала из спальни, прикрыв ладонями красное лицо. Лишь спустя минуту оба юноши, опустив глаза на исподние штаны и голый торс У Чана, переглянулись и рассмеялись.
По пути в большой, наполненный шумом зал Мэн Чао изводил товарища своими излюбленными рассказами:
– Да ты только глянь! Невероятная реликвия Востока! А ты и глазом не повел…
У Чан уже не в первый раз остановился, чтобы посмотреть на очередной шедевр.
– Это всего-то медное блюдо, тарелка какая-то… – произнес наследник Севера, не понимая, чему тут восторгаться. – Мэн Чао, тебя только половица здесь не восхищает. Может, это тебе стоит сходить на прием к лекарю? Я начинаю волноваться за тебя.
– Вот ты недалекий! – Мэн Чао усмехнулся и обвил рукой шею приятеля так, что У Чан не мог и вздохнуть. – И нечего такое лицо строить. Вы все на Севере такие сухие и скептичные? Перед тобой блюдо самого Жемчужного императора Ху Юаньсиня! Считается, что именно в него он выкладывал свою самую большую драгоценность – перо феникса – и в отражении видел лица своих недоброжелателей. Он посмертно вознесся, а земной дар оставил людям. Полагаю, что только благодаря этой самой медной тарелке он и прожил так долго, обрубая все козни на корню.
Не счесть, сколько веков назад правил Ху Юаньсинь. Из всех знаковых правителей, что были до последнего, Агатового императора, который желал сплотить народы и воссоздать одно большое государство, выделялись трое: Яшмовый император научил людей рыболовству, охоте и разведению скота; Нефритовый объединил восточные племена в один народ, а после отправился на север, чтобы наделить местных знанием о землевладении; Жемчужный же стал отцом человеческой культуры. И хотя Ху Юаньсинь властвовал на юге, он внес в мир людей во всей Поднебесной множество наук и культур: письменность, создание колес и телег, музыка, медицина. Он был ближе всех к смертным, оттого, наверное, и прожил дольше остальных правителей. Почил Жемчужный император собственной смертью, однако, как было принято считать (особенно на Востоке), такие выдающиеся Сыны Неба тут же возносятся. Правда это или нет, знают только небожители.
У Чан перевел взгляд на выставленное боком блюдо. Оно было настолько старым, что уже потеряло блеск и не отражало ничего, да еще и позеленело.
– Что бы ты ни говорил, сейчас это изъеденная временем тарелка. И перо феникса? Ты действительно веришь в подобную чушь?
Мэн Чао удрученно выдохнул и, перед тем как войти в двери главного зала, обронил:
– Тебе еще многое предстоит узнать. Поучишься с мое и не в то поверишь.
Как только массивные двери открылись, из зала донесся шум: тоскливые песни об Агатовом императоре и галдеж собравшихся господ. Луань Ай поприветствовала вошедших, и стоящий рядом с ней окруженный толпой величавый мужчина громко выкрикнул:
– Господин У, господин Мэн! Наконец-то все в сборе. Прошу к столу! – Это и был владыка Востока. Только он успел пригласить юношей, как его отвлекли другие гости, и он, громко смеясь, утонул в разговорах.
У Чан побрел было за Мэн Чао, но тот его остановил и тихо пояснил:
– Тебе за стол к северным господам. Но не переживай, в покое я тебя не оставлю, вскоре переберусь поближе.
Представители Севера, Юго-Запада и Востока сидели отдельно, друг напротив друга. Северяне были размещены будто бы на переговорах между двумя врагами – семейством Луань и Ба. Подобного ребячества У Чану в жизни не приходилось видеть. Не лучше ли, наоборот, усадить всех поближе, чтобы сгладить углы?
В итоге столы образовывали ровный квадрат с недостающей четвертой гранью: Юго-Запад со своими пестрыми красными и желтыми одеяниями, Восток с золотыми и синими одеждами и Север, который выглядел лишним: все трое избранных были одеты кто во что горазд, даже без намека на единый стиль. Взглянув на свои, а после на одеяния Бань Лоу и Цюань Миншэна, У Чан невольно подумал о птицах его величества, о которых сейчас пели две тонкоголосые барышни: церемониальные облачения как раз были похожи на оперение императорских павлинов – один был в черных одеждах, другой в нефритовых, а третий в ярко-синих.
– Пестрые птички величаво танцуют. Яркое перышко упало к ногам его величества. Кому же удача на этот раз улыбнется?
И хотя песня рассказывала о добром жесте Агатового императора, который подарил по перу каждому значимому семейству Поднебесной в знак примирения, У Чан счел выбор подобных мотивов для торжества довольно странным. Словно этим владыка Луань пытался что-то сказать присутствующим.
У Чан перевел взгляд на охваченный весельем столик справа, за которым как раз расположилось семейство Луань, и заметил, как его все поприветствовали поднятой пиалой. Внезапно в огромном помещении потемнело, а звуки затихли. Словно Небеса рухнули и погребли все под собой. В кромешной тьме и тишине, периодически прерываемой легким шушуканьем и шуршаньем, У Чан почувствовал, как его слегка толкнули.
– Давайте-давайте, господин Цюань, тут места предостаточно, подвиньтесь чуток…
И в момент, когда человек со знакомым голосом плюхнулся рядом, чему У Чан совершенно не удивился, сцена в центре зала озарилась светом.
– Видишь, говорил же, что не брошу тебя одного, – прошептал Мэн Чао и обнял У Чана за плечо. – Сидишь с кислой миной. Чего вечно такой серьезный? Я бы предложил господину У винца для хорошего настроения, но лекарь мне запретил. Так что уж извини.
У Чан присмотрелся к расплывающейся улыбке Мэн Чао и скривился:
– Ты что, уже пьян? От тебя разит алкоголем! Когда ты только успел?
– Ой, да не ворчи! – Мэн Чао притянул приятеля поближе. – Я всего лишь выказал уважение владыке, ни чаркой больше. Этот достопочтенный хотел выпить с тобой, и я взял эту ношу на себя…
Пока они болтали, на маленькой сцене ряженые люди начали выстраиваться в ряд. Каждому гостю поднесли сладкие и острые закуски. Склонив головы, служанки наполнили пиалы чаем и придвинули их господам. Перед уходом одна девушка украдкой взглянула на двоих обнимающихся будущих богов и хихикнула. Мэн Чао прижался щекой к щеке У Чана и пропел:
– Ах ты сердцеед! Не успел поправиться, а уже наших восточных красавиц одним только взглядом соблазняешь! – Он на секунду затих и прильнул к приятелю сильнее. – О Небеса, Чан-Чан[82], ты такой прохладный… Здесь душно, просто ужас!
– Отодвинься, пьянь! Тебе и жарко потому, что ты напился! Веди себя прилично, не то владыка Луань не так о тебе подумает.