Лин Няннян – Спасение души несчастного. Том 1 (страница 56)
Суть печати была простой и состояла в том, чтобы человек, на которого ее наложили, перестал страдать. Сила ее охлаждает пыл, сдерживает чувства и эмоции, отделяя непережитую тревогу хозяина горюющего сердца. И такое «бегство» было подобно отлыниваю от жизненно важных дел: если с чем-то не разобраться вовремя, последствия могут быть ужасны. Со временем печать становится для «беглеца» большим валуном, который катится на него на всей скорости, а тот, не желая быть раздавленным собственными переживаниями, бежит вперед и вскоре выдыхается. Рано или поздно громада настигает его, и человек жалеет, что сам не выбросил тот маленький камешек, из которого вырос валун. Благодаря стараниям Лун Мэйфэн, что подала своему последователю дурман-чай, этот самый валун уже касался пят Го Бохая.
Сянцзян предупреждал о многих последствиях. В первую очередь, когда двери откроются, Го Бохаю нужно будет в них войти, иначе он может завязнуть в чертогах своего разума. Поначалу ему будет казаться, что ничего не изменилось: он проснется и вернется к своей наставнической жизни, но когда начнет терять бдительность, тогда-то обратная сторона забвения и даст о себе знать. Он будет застревать в собственных снах, пока не прочувствует то, что чувствовать не хотел, а возможно, и того хуже – забытое начнет посещать «беглеца» во время его бодрствования. Будет испытывать все как наяву, его прошлое, нарочно спрятанное им в черный ящик, начнет обрастать деталями, а чувства станут так сильны и необузданны, что превратят его жизнь в каждодневное испытание. И даже пробуждение ото сна не станет для него спасением.
Го Бохай умел внимательно слушать, но все же он был достаточно упертым. Тогда его не остановило ничего, даже развеянные демоном надежды: снова спрятаться от воспоминаний прошлого не выйдет, иначе, попытавшись, можно покалечить собственные душу и тело. Однако теперь, стоя у врат, Го Бохай поистине колебался.
Вдруг массивная, словно сделанная из твердой породы камня печать треснула пополам и с грохотом рухнула на землю. Врата, поскрипывая, медленно отворились. Как только они остановились, изнутри, как казалось, пустоты ударил ослепительно белый свет, а после возникла знакомая картина прошлого: несколько господ, чьи силуэты сейчас медленно проявлялись, в разных нарядах толпились у большого стола и спорили. Их лиц видно не было, но голоса различались четко.
Один господин прокричал:
– Вы что, свои головы в ульи засунули?! Я говорю вам, что он никак не причастен к этому!
Второй достопочтенный раздраженно хлопнул ладонью по столу:
– Вы своими глазами видели, что непричастен? – тон его голоса был значительно злее, чем у первого говорящего. – Или, может, вы хотите поспорить с советом и все свои божественные пожитки поставить на это? Помнится, не так давно вы лично просили нас присмотреться к поведению бога дождей и гроз. А теперь что?
Третий господин резво вступил в спор:
– Как бы для вас это ни выглядело, в действительности он защищал чудовище из мира демонов, что уже говорит о его причастности… Тот огромный монстр разрушил часть города, и ни одна невинная душа не волновала Го Бая. Даже когда мы прибыли, бог дождей и гроз все равно оберегал демона, а не людей. Вы же сами были там и все видели. Лучше ответьте, почему ваш бывший наставник пошел против вас, зная, что вы не убьете его, когда потребуется?
– Да вы умом тронулись! Хотите сказать… я с ним в сговоре? – прокричал первый.
– Ваша стрела Света всегда попадает в цель, а о вас говорят: на сто выстрелов – сто попаданий. Этим вы и прославились среди других богов войны. А то, что я увидел, выглядит точно как заговор! Когда всем отдали приказ, вы уверены, что были на стороне Небес? Стрела Света со свистом пролетела прямо над его ухом!
– Я и сам не могу этого объяснить! Но если вам достаточно лишь увидеть, чтобы обвинить кого угодно, то подвергните каре и меня!
– Лян Фа, будьте аккуратнее в своих высказываниях… – заговорил четвертый господин в зале бессмертных. – Вы уже лишены права являться на заседание Верховного совета из-за подобных выходок. Вы некогда послужили хорошим примером беспристрастия, выдав владыку демонов, так продолжайте в том же духе. Все находящиеся здесь относятся к вам с уважением, но, вновь ворвавшись сюда, в зал, вы только ухудшаете свое положение. Многим может показаться, что вы и правда причастны ко всему этому. Чудовище убивало невинных людей, губило души, учиняло бесчинства, вы это прекрасно видели, как и все мы. И после этого вы утверждаете, что вмешательство бога дождей и гроз – чистая случайность, которую мы детально не расследовали? Прошу, покиньте зал и более не являйтесь на заседания без приглашения.
Глава 22
Северный убийца демонов
– Доктор! Скажите, как он? Ему лучше? Он пришел в себя?
– Сложно сказать, стало ли лучше молодому господину У, но вы, господин Мэн, можете посетить его – он как раз пришел в себя, – порадовал юношу пожилой мужчина, облаченный во все белое.
– Это отличная новость!
Лекарь отошел от двери, освобождая путь Мэн Чао.
– Но, прошу вас, не нагружайте его сильно, он пока что ничего не помнит из произошедшего. Также прошу, проследите, чтобы молодой господин У не пил на сегодняшнем приеме с владыкой Луань. Кому, как не вам, уважаемый, знать, как сильно наш владыка любит приемы и вино.
– Я вас понял.
Но ответ юноши не устроил лекаря. По-видимому, мужчина действительно тревожился о больном, поэтому перед уходом решил уточнить:
– Любой. Любой алкоголь противопоказан молодому господину.
Мэн Чао проводил лекаря взглядом и тут же услышал из-за угла:
– Доктор ушел? – неподалеку показалась молодая Луань. – Ушел? Можно к нему?
Мэн Чао махнул рукой, подозвав Луань Ай, и отпер дверь. Перед ними появился письменный столик с курильницей и парой стульев. Оглядевшись, они приметили вдали, слева у стены, кровать с открытым пологом, застеленную белыми простынями. Лежащий в постели привстал и без сил произнес:
– Дева Луань, Мэн Чао? Что вы…
Оба встревоженно подбежали. Мэн Чао уложил У Чана обратно:
– Лежи-лежи… У тебя есть еще пара часов отдыха.
– О чем ты? – спросил У Чан, держась за голову. – Что произошло? Лекарь толком так ничего и не пояснил.
– Ну-у-у… это сложно объяснить… – затянул с ответом Мэн Чао.
Луань Ай тихо охнула и продолжила:
– Молодой господин У, это и правда сложно объяснить. Для вас дорога вышла тяжелой. Сейчас вы находитесь в западных спальнях поместья моей семьи, в столице Лунъюань.
– Мы уже прибыли?!
– Да, – заверил Мэн Чао. – Ты правда ничего не помнишь? Даже как Ба Циншан вытащил тебя из воды? Ты был вполне в сознании, вот только… ступив на сушу, сразу его потерял. Может, вспомнишь, что произошло под водой в реке Шуйлун, когда на тебя напал тот демон-змей? В его плену ты пробыл всего ничего – пару минут.
– Н-нет…
– Ох, а как вы себя чувствуете? – встревожилась наследница.
Но вместо У Чана ответил Мэн Чао с блеском в глазах:
– Не стоит и спрашивать. Он же северянин – даже если будет умирать от боли, то никому об этом не скажет!
У Чан смотрел на них, и максимум, что всплывало в его памяти, – это пара желтых змеиных глаз и человек, схвативший его за лицо. Но что именно происходило в тот момент, вспомнить так и не получилось. С каждой попыткой пробудить воспоминания его голова начинала трещать, как ломающийся бамбук.
– Господин, – обратилась Луань Ай, – не переживайте, не стоит пытаться вспомнить, если не выходит. Наверняка это тяжело после двух дней сна.
– Скольких? – У Чан нашел в себе силы, чтобы привстать.
– Ты спал, как медведь, два дня! – Мэн Чао похлопал его по плечу. – Тебя ни одним лекарством в чувство привести не могли. Доктор держал тебя на каких-то пилюлях, чтобы ты не умер от обезвоживания и недостатка сил. Если посчитать дни в дороге, так ты без сознания провел ровно четыре!
– Мэн Чао, Луань Ай! Обо всем, что произошло в ущелье Шуйлун, не должны узнать мои учитель и отец! Не то что уж мой народ… Я с позором еле выстоял.
– Но… – кротко заговорила Луань Ай, – гонец с вестями уже два дня как в пути. Разве это ужасно, если они узнают о Северном убийце?
– О ком?!
У Чан подскочил на кровати с одеялом в руках. Услышав «убийца», он представил, как гонец, не объясняя деталей произошедшего, рассказывает известие всем на горе Хэншань и как наставник теряет дар речи, узнав, что его прекраснейший ученик – душегуб.
– Смотрю, пилюли доктора прямо волшебные! – рассмеялся Мэн Чао. – Вон как энергия плещет из тебя!
– Какой еще убийца! Я же…
– В смысле
– Демонов?
– Ну что ты весь из себя такой скромник! Вечно у тебя проблемы с принятием своих заслуг. Северный убийца демонов – неужели плохое прозвище? Я лично для тебя выдумал это, когда разъяснял перед владыкой Луань случившееся.
– Мэн Чао, тебе что, десять лет? Зачем это было делать? Звучит смехотворно. Когда это я стал убийцей демонов?
– Э-э-э… Когда водного демона-змея победил.
– Что? Разве не ты говорил, что из воды меня вытащил Ба Циншан?
– Да… Но он его не видел, только тебя. И не отпирайся – это уже второй демон на твоем счету. – Мэн Чао помахал рукой, подзывая У Чана придвинуться поближе, и прошептал: – Скажи мне спасибо: сейчас каждый о тебе только и говорит.