Лилия Романова – Невеста Пепельного князя. Во власти проклятого дома (страница 9)

— Мир, из которого ты пришла, отсечён. Если проход открылся однажды, это не значит, что он откроется снова. А если откроется — не значит, что останешься жива после перехода.

— Откуда вы знаете?

— Потому что уже видел.

Её сердце пропустило удар.

— Кого?

Он отвёл взгляд.

И в эту секунду она поняла: был кто-то ещё.

Не легенда. Не абстрактная “кровь для договора”. Человек. Или женщина. Кто-то до неё.

— Кто? — повторила Лера.

— Не сейчас.

— Нет, сейчас. Вы не имеете права бросать такие слова и уходить.

— Я имею право на всё в этих стенах.

— А я имею право знать, что вы скрываете!

Князь смотрел на неё долго. Потом коротко кивнул Эйне.

— Уведи её.

Женщина подошла, явно готовая к сопротивлению.

Лера отшатнулась.

— Даже не прикасайтесь ко мне.

— Тогда идите сами, — спокойно сказала Эйна. Её голос оказался низким и неожиданно красивым. — Это сбережёт нам обеим время.

Лера резко обернулась к князю:

— Вы не ответили.

— Я ответил достаточно.

— Нет.

— Для этой ночи — да.

Она почти ненавидела его за это спокойствие. За то, как легко он перечёркивал её вопросы. За то, как ловко держал её на краю правды, не позволяя ни приблизиться, ни уйти.

Но Эйна уже ждала у боковой двери, а стражи вновь заняли места за спиной. Выбора действительно не оставалось.

Лера пошла за ней.

Восточное крыло оказалось тише остального замка. Здесь коридоры были уже, лампы горели слабее, а окна встречались реже. По стенам тянулись тяжёлые гобелены с выцветшими узорами: охотничьи сцены, чёрные леса, женские фигуры в длинных платьях у костров. Один гобелен Лера заметила особенно ясно — на нём мужчина в короне из тёмного металла протягивал руку женщине, чьё лицо было почти стёрто временем. У их ног лежало что-то похожее на змею, свернувшуюся кольцами в пепле.

— Символично, — пробормотала Лера.

Эйна обернулась через плечо.

— Простите?

— Ничего.

Женщина молчала ещё несколько шагов, потом всё же сказала:

— Вам следует беречь язык.

— Уже слышала.

— Нет, — Эйна остановилась у высокой двери с серебряными накладками. — Вы не поняли. Я не о приличиях. В этом доме слова быстро становятся приказами, слухами или приговорами. Иногда всем сразу.

Лера посмотрела на неё внимательнее.

Эйна была красивой — строгой, сухой красотой человека, который давно отучил себя от излишеств. Ни одного лишнего движения. Ни одной украшенной пряди. Только тёмное платье, гладко убранные волосы и взгляд женщины, слишком много повидавшей, чтобы удивляться.

— Вы мне сочувствуете? — спросила Лера.

Эйна на миг опустила ресницы.

— Это было бы неуместно.

— То есть нет.

— То есть я советую вам выжить.

С этими словами она открыла дверь.

Комната оказалась большой, но мрачной. Высокий потолок, узкие окна, тяжёлые портьеры, камин с белым пламенем, кровать с тёмным балдахином. На столике — таз с водой, щётка для волос, чистая сорочка и платье из густой серой ткани. Всё выглядело дорогим, но нежилым. Слишком аккуратным, слишком приготовленным. Будто здесь ждали кого-то другого.

Эта мысль кольнула сразу.

Лера вошла внутрь и обернулась на Эйну.

— Здесь уже должна была быть невеста, да?

Женщина не изменилась в лице.

— Отдыхайте.

— Ответьте.

Эйна помедлила.

— Утром вас подготовят к церемонии признания.

— Я спросила не об этом.

Молчание затянулось.

Эйна, похоже, решала, насколько опасна правда и насколько бесполезна ложь.

— Да, — наконец сказала она. — Эта комната готовилась не для вас.

Внутри у Леры всё похолодело.

— Для кого?

— Для той, кого дом не дождался.

— Что это значит?

— То, что я уже сказала.

— Нет. Не то. Вы все ходите кругами! Кто она была? Почему её не дождались? Что с ней случилось?

Эйна опустила руку с дверной ручки.

Впервые за всё время в её взгляде появилось не только напряжение, но и тень жалости. Едва заметная. Почти скрытая. Но Лера её увидела.