Лилия Романова – Невеста Пепельного князя. Во власти проклятого дома (страница 5)
Люди в сером уже не скрывали паники. Кто-то пятился. Кто-то шептал молитвы. Один мужчина попросту бросился бежать прочь со двора, но не успел сделать и пяти шагов: одна из пепельных теней сорвалась с арки и мгновенно накрыла его. Он закричал — коротко, страшно, как кричат не от боли, а от внезапного понимания, что боли уже не будет, потому что не останется самого человека.
Через секунду на камне лежала только куча серой золы.
Лера оцепенела.
Рука, державшая её локоть, сжалась крепче.
— Смотри на меня, — сказал мужчина.
Она не смогла. Слишком поздно. Она всё уже увидела.
— Что это за чёртова... что это за место?..
— Дом проснулся раньше срока.
— Это не ответ!
— Другого у меня нет.
Он отпустил её локоть и, не отводя взгляда от арки, коротко бросил стражам:
— Закрыть внутренний двор. Никого не выпускать. Если тени дойдут до нижних ступеней, жечь солью.
Стражи ударили кулаками в грудь и рванули вверх.
Старик, бледный как воск, сделал неуверенный шаг к мужчине:
— Милорд... если это истинная печать, значит...
— Я сказал: молчи.
На этот раз в голосе прозвучало нечто такое, что старик отшатнулся.
Лера переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ничего не складывалось. Или, наоборот, складывалось слишком хорошо, но в чудовищную картину, в которую невозможно было поверить.
Её сюда притащило не случайно. Эти люди чего-то ждали. Кто-то умер. Должна была быть какая-то невеста. А теперь этот знак на её коже, тени в замке, страх в глазах тех, кто минуту назад был готов её убить как “дурное знамение”.
И этот человек.
Он наконец снова посмотрел на неё.
И Лера поняла: он смотрит уже не так, как вначале.
Не просто как на появившийся ответ.
Как на угрозу.
— Кто вы? — спросила она севшим голосом.
Вопрос прозвучал слабее, чем ей хотелось. Но она всё равно заставила себя повторить: — Кто вы такой?
Он помедлил долю секунды.
— Князь Эсхара.
Слова упали между ними тяжёлым, холодным металлом.
Князь.
Она нервно усмехнулась, почти истерически.
— Конечно. Конечно, князь. Почему бы и нет?
Но смех быстро умер. Потому что он не шутил. И все вокруг своим страхом, своей покорностью, своим благоговением подтверждали это лучше любых титулов.
Князь.
Пепельный. Проклятый. Опасный. Всё это она ещё не знала словами, но уже чувствовала телом.
Сверху раздался ещё один крик. Потом звон железа. Потом глухой удар, от которого камень под ногами содрогнулся.
— Милорд! — донёсся голос одного из стражей. — Она открывает проход!
— Кто “она”? — выдохнула Лера.
Но князь уже шагнул вперёд, заслоняя её собой от арки.
В этот миг одна из теней сорвалась со стены и метнулась вниз.
Она двигалась слишком быстро для человеческого глаза — чёрный пепельный росчерк, тонкий, как трещина в воздухе. Лера успела только вскрикнуть. Князь выбросил вперёд руку, и в ту же секунду из его ладони вспыхнуло то самое белое пламя, которое горело в чашах.
Оно ударило тень в воздухе.
Раздался звук, от которого свело зубы. Не крик, не скрежет — что-то между. Тень разлетелась хлопьями пепла и осыпалась на камни, но на руке князя, там, где чернели странные трещины, вспыхнул новый раскалённый узор. Он едва заметно поморщился.
Лера смотрела, не дыша.
Магия.
Настоящая. Невозможная. Не кино, не фокус, не сон.
Магия.
Её колени едва не подогнулись. Она ухватилась за каменный столб, чтобы не упасть.
Князь обернулся к старику:
— Увести людей. Немедленно.
— А призванная?
Он посмотрел на Леру.
Серые глаза в этом свете казались почти серебряными, но тепла в них не было ни капли. Только расчёт. Усталость. И то самое страшное узнавание, от которого у неё по спине снова пробежал холод.
Она поняла это раньше, чем он заговорил: с этого момента её жизнь — если у неё вообще ещё была жизнь — ей больше не принадлежала.
Старик нерешительно открыл рот:
— Милорд, без завершения обряда дом не примет...
— Дом уже принял, — перебил князь. — И, возможно, заплатит за это.
Лера судорожно втянула воздух.
— Я никуда с вами не пойду.
Он сделал шаг к ней.
Тени наверху снова зашевелились. Во дворе закричали люди. Белое пламя в чашах стало почти ослепительным, и весь мир сузился до этого мужчины, до жжения на запястье, до вкуса золы во рту.
— Я сказала, никуда с вами не пойду.
Она хотела, чтобы голос прозвучал твёрдо. Но в нём всё равно была трещина.
Князь остановился совсем близко.
Теперь она видела тонкую серебряную нить шрама у него под подбородком. Видела, как отбрасывают тень ресницы. Видела, что усталость в его лице старше, чем он сам.