Лилия Романова – Невеста Пепельного князя. Во власти проклятого дома (страница 4)
Оказавшись так близко, он выглядел ещё страшнее. Не потому что был груб или зол. Потому что в его лице не дрогнуло почти ничего, кроме едва уловимого раздражения — как у человека, который слишком давно несёт неподъёмный груз и не терпит, когда кто-то добавляет к нему ещё один.
— Бежать некуда, — сказал он.
— Вы больной.
— Возможно.
Она замерла.
Ответ оказался настолько неожиданным, что ярость споткнулась. Но лишь на миг.
— Тогда отпустите.
Он не отпустил.
Вместо этого перевёл взгляд на её плечо, которым она врезалась в световую преграду. Лера проследила за его взглядом и увидела, что ткань пальто в этом месте почернела, а на коже под ней уже проступает алое пятно.
— Защита сочла тебя угрозой, — произнёс он.
— А я и есть угроза, если вы не заметили.
На этот раз в его глазах мелькнуло что-то похожее на настоящее внимание. Словно до этих слов он видел в ней функцию, знак, необходимость — а теперь впервые человека, способного укусить.
— Это ещё не доказано, — сказал он.
Старик поспешно приблизился:
— Милорд, время уходит. Надо завершать. Если дом снова заговорит...
Словно в ответ, где-то в глубине замка раздался низкий гул. Камень под ногами едва заметно дрогнул. Огонь на помосте резко взвился выше, и белые языки пламени потянулись не вверх, а в сторону Леры.
Она вскрикнула и инстинктивно отшатнулась. Но пламя не коснулось её. Оно остановилось в воздухе, вытянутое, как рука или язык живого существа, и в этом мертвенно-белом свете над костром поднялось что-то похожее на человеческий силуэт.
Лица не было. Только контур, дымный и рваный.
Кто-то из стоявших в кругу застонал и опустился ещё ниже.
— Дом требует имени, — прошептал старик.
Лера не сразу поняла смысл фразы. А когда поняла, с ужасом увидела, что все смотрят на неё.
На неё.
— Нет, — сказала она. — Нет. Я не участвую в этом.
Белый силуэт над огнём дрогнул. Ветер ударил сразу со всех сторон, взметнув золу. Пламя в чашах стало почти прозрачным. И вдруг Лера услышала шёпот.
Не вокруг. Внутри.
Как будто кто-то поднёс губы прямо к её уху изнутри собственной головы.
Она оцепенела.
— Что?.. — выдохнула она.
Шёпот повторился, на этот раз яснее, и в нём было что-то старое, пустое, как эхо из склепа:
Лера зажмурилась.
— Прекратите!
— Мы ничего не делаем, — сказал старик, но голос его дрожал.
Она открыла глаза. Белый силуэт всё ещё тянулся из костра. Шёпот не прекращался. Он вползал в мысли, холодил затылок, цеплялся за язык.
И внезапно она поняла, что если не скажет, то сойдёт с ума раньше, чем её убьют.
— Валерия, — произнесла она хрипло. — Меня зовут Валерия.
Пламя взревело.
Не загорелось — именно взревело, как зверь, почуявший кровь. Белая фигура разлетелась пеплом. Над кругом пронёсся порыв ветра такой силы, что несколько чаш едва не перевернулись. Люди попадали на колени окончательно. Кто-то начал молиться. Молодой со шрамом вытащил нож и прижал его к груди рукоятью вниз — как клятву, а не оружие.
Лера стояла, не чувствуя пальцев.
А потом заметила, что на её запястье что-то жжёт.
Она опустила взгляд.
На коже, чуть выше линии ладони, проступал знак. Тонкий, как нитка пепла, изгибающийся в замысловатый узор. Он появлялся прямо у неё на глазах — сначала серой тенью под кожей, потом становился темнее, чётче, будто кто-то медленно выжигал клеймо изнутри.
— Нет...
Она попыталась стереть его другой рукой. Бесполезно. Знак не был грязью, не был краской. Он был частью неё.
— Что вы сделали?!
Старик смотрел на её запястье с выражением чистого ужаса.
— Это не печать свидетеля, — прошептал он. — Это...
— Замолчи, — тихо приказал мужчина рядом.
Старик осёкся.
Лера резко подняла голову. Впервые за всё это время в лице незнакомца проступило нечто похожее на настоящую эмоцию. Но это был не триумф и не облегчение.
Это была тревога.
Глубокая, мгновенная и совершенно ему не свойственная.
Она увидела, как он смотрит на этот знак — так, словно узнал в нём то, чего боялся больше всего.
— Снимите это! — Лера протянула ему руку. — Немедленно снимите!
Он не ответил.
За спиной снова загудел замок. Где-то далеко завыл рог — длинно, мрачно, протяжно. Огни в окнах крепости один за другим начали гаснуть, как будто кто-то проходил по этажам и тушил свет ладонью. Ночь вокруг стала ещё темнее, хотя это казалось невозможным.
— Милорд... — голос молодого мужчины сорвался. — Стены открылись.
— Я вижу, — сказал он.
Лера обернулась.
Высоко над лестницей, там, где арка вела в глубину замка, в камне медленно расходилась трещина. Из неё сыпался пепел — густой, чёрный, как зола после долгого пожара. Он не падал вниз, а клубился в воздухе, собираясь в узкие тени, похожие на человеческие фигуры.
Холод прошил её до костей.
— Что это?
Никто не ответил.