Лилия Романова – Невеста Пепельного князя. Во власти проклятого дома (страница 3)

— Долг древнее воли отдельного человека, — пробормотал он. — Если призыв совершен...

— Если что?

Она повернулась к мужчине на ступенях.

— Вы это слышали? Вы все это слышали? Что значит — не требуется? Вы меня похитили? Это что, секта? Ритуальное сумасшествие? Если кто-то думает, что сможет удержать меня здесь, он ошибается.

— Ошибаешься ты, — сказал он.

Лера ненавидела, когда ей затыкали рот спокойствием. Артём тоже часто так делал. Смотрел уставшим взглядом, будто её эмоции были перебором, а не следствием его подлости. И сейчас, на секунду, эта старая рана вспыхнула так ярко, что страх смешался со злостью.

— Не смейте разговаривать со мной в таком тоне.

Люди в сером беспокойно переглянулись. Видимо, никто здесь не позволял себе подобного. Но незнакомец лишь сошёл с последней ступени и направился к ней.

Он шёл прямо через круг пепла.

Ни одна линия не нарушилась. Зола не разлетелась под его шагами, а, наоборот, словно сама расступалась, пропуская его вперёд. Белое пламя в чашах стало выше. Ветер, до этого метавшийся по двору порывами, резко стих.

Лера захотела бежать.

По-настоящему. Рвануть в темноту, в лестницы, в арку, куда угодно. Но тело почему-то не подчинялось. Не полностью. Ноги словно налились свинцом. Она всё ещё могла дышать, двигать руками, говорить, но вокруг возникло незримое давление, как перед грозой, когда воздух так плотен, что его почти видно.

Он остановился в нескольких шагах.

Теперь Лера разглядела больше. На его правой руке, от кисти до запястья, тянулись тёмные трещины. Не шрамы. Не татуировка. Будто кожа обуглилась изнутри и потом срослась обратно, оставив под поверхностью сеть почерневшего пламени.

Она не смогла скрыть взгляд.

Он заметил.

И впервые в его лице что-то изменилось. Совсем немного. Не улыбка — скорее тень мрачной насмешки, слишком усталой, чтобы быть высокомерной.

— Ты боишься, — сказал он.

— А должна радоваться?

— Это было бы странно.

— Тогда к чему этот разговор? Отпустите меня.

— Нет.

Просто. Без колебаний. Без жестокости даже — как факт, который не обсуждают.

Лера стиснула зубы.

— Вы не имеете права.

— Права? — переспросил он, будто слово было ему знакомо, но неинтересно. — Ты пришла в дом, где право давно измеряется не законом, а тем, сколько ещё продержатся стены, прежде чем пепел сожрёт всё живое.

— Я не приходила! Я попала сюда против своей воли!

— И всё же ты здесь.

Он был слишком близко. От него пахло не духами и не потом — холодным дымом, железом, чем-то терпким, как высушенные травы, сожжённые в огне. И ещё — снегом. Невозможным, неуместным снегом среди жара и золы.

Лера вдруг поняла, что у неё дрожат руки.

Он тоже это видел.

— Если ритуал сорвётся, — произнёс старик за его спиной, — дом получит знак отвержения.

Лера рвано обернулась:

— Да говорите уже нормально! Что это значит?

Но ответил опять не старик.

— Это значит, — сказал мужчина рядом, — что до рассвета тебя признают либо невестой, либо дурным знамением.

— И?

Он смотрел на неё так ровно, что каждое слово становилось ещё страшнее.

— Дурные знамения здесь не переживают ночь.

На секунду она перестала слышать всё.

Будто звук отодвинули. Остался только его голос и удар крови в ушах.

— Что?

— Таков закон дома, — отозвался старик, уже без фанатизма, с явным страхом. — Если пепел отвергнет призыв, смерть должна быть завершена. Иначе чума войдёт в замок.

— Вы... — Лера уставилась на них, не веря, что вообще произносит это вслух. — Вы собираетесь убить меня?

Молодой мужчина со шрамом отвёл взгляд.

Старик не ответил.

И этого оказалось достаточно.

Страх, до этого колючий и рваный, стал холодным, ясным. Таким, от которого мир вдруг приобретает странную чёткость. Она увидела каждую трещину в камне, каждую искру над костром, каждую складку на серых одеждах. Это была не игра. Не сон. Не дурной спектакль. Эти люди действительно могли её убить — спокойно, обрядово, с полным убеждением в своей правоте.

Лера медленно перевела взгляд на человека перед собой.

— Вы тоже?

Он не ответил сразу.

И именно это молчание ударило сильнее прямого “да”.

— Ясно, — сказала она очень тихо.

Что-то в груди болезненно сжалось, но не от слёз. Слёзы были слишком человеческой реакцией для этого места. Здесь им не было места, как не было ни скорой помощи, ни полиции, ни здравого смысла.

Только ночь. Камень. Пепел. И чужие правила.

Она лихорадочно огляделась. Должен быть выход. Всегда есть выход. Даже если её заперли. Даже если вокруг психи. Даже если она каким-то образом сошла с ума сама.

Справа, за кругом людей, виднелся низкий проход между стенами. Тень там была гуще, а света меньше. Если рвануть резко, если кто-то не успеет...

Она сорвалась с места.

Кто-то вскрикнул. Двое стражей шагнули вперёд. Лера успела сделать всего три шага, прежде чем воздух перед ней вспыхнул белым.

Не огонь. Не молния. Скорее — стена света, тонкая, как стекло, выросшая из ничего прямо у неё на пути. Она ударилась в неё плечом, отлетела назад и рухнула на колени. Боль прострелила руку до самой шеи.

— Чёрт!..

Пепел взметнулся вокруг неё серым облаком.

Кто-то схватил её за локоть. Она резко дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Тёплые пальцы. Слишком сильные. Слишком уверенные.

— Не трогайте меня! — она подняла голову, задыхаясь.

Это был он.