Лилия Кузнецова – Химия жизни (страница 8)
Папа всегда был наблюдательным. И тогда тоже это качество ему помогло. Однажды на привале он заметил, что часть красноармейцев лежат отдельно, и их охраняют меньше. Оказалось, что немцы отделили больных. Инфекций они сильно боялись.
Среди поляны стоит котёл с водой. С одной стороны поляны – здоровые пленные, а с другой больные. Между этими группами ходит часовой. Папа увидел, в какой момент часовой поворачивается к ним спиной. Он улучил момент, шмыгнул от одной группы к другой и лёг рядом с больными лицом вниз. С папой побежал ещё один пленный – молодой чувашский поэт Иванов, но он задержался на старте. Его заметил часовой, когда он бежал мимо котла, и застрелил.
Так папа оказался в менее охраняемой группе. Колонну пригнали в Кременчуг и поместили в лагерь, огороженный высоким забором. Здоровых поместили в большое здание, а больных – во флигель. Папа и вправду заболел дизентерией. Во флигель немцы не заглядывали, боясь заразиться. Вместе с пленными там находилась старушка-еврейка. Она в консервной банке кипятила воду и давала папе в качестве лекарства.
Каким-то образом папа установил контакт с местной женщиной. Она приходила, видимо, на работу к немцам. Папа переговорил с ней, узнал, где она живёт. У него зрел план, как вырваться из плена.
Шёл ноябрь – самые тёмные ночи. Он сговорился с двумя пленными бежать. Разузнали, как постовые охраняют флигель: они ходили от главного корпуса к флигелю и обратно. И однажды отчаянные парни решились на побег. Когда часовой отошёл от флигеля и пошёл к главному корпусу, они выскочили и побежали к забору. Двое были ростом выше и физически крепче папы, поэтому они подсадили папу, он оказался на заборе. И тут часовой, судя по шагам, повернул в их сторону. Они притихли, а папа повис животом на заборе и застыл, притаился. Когда часовой повернул от флигеля, папа соскочил на другую сторону забора. Он не знает, последовали ли за ним те двое.
Папа пошёл в темноту. Нигде ни огонька, никто и ничто не шевелится – комендантский час. Сколько шёл – он не помнит. В такой темноте и время кажется бесконечным и опасным: если его обнаружат в солдатской форме, будет лихо. Вдруг в глубине двора мелькнул огонёк. Папа пошёл на него. Подошёл к небольшому домику. Свет просачивался сквозь щели в ставнях. Тут открылась дверь, и на крыльцо по нужде вышла старушка. После повернулась было обратно к двери. Тут папа с ней заговорил и вошёл в дом.
На столе горела керосиновая лампа, за столом сидела женщина. И каково же было удивление, когда он увидел ту самую женщину, с которой договаривался. Та вскрикнула: «Как ты меня нашёл?» Женщины приютили молодого бойца, переодели, и он через некоторое время отправился в путь на восток, к линии фронта.
Путь был неблизкий. Шёл по Украине, заходил в хаты, его кормили, укрывали. Со своей дизентерией он совсем разболелся. После голода нельзя было наедаться, но щедрые украинцы от души делились миской борща в первом же доме, в который папа заходил. В последний дом деревни он снова просился, и его снова кормили. Наконец дальше идти не мог. В одном доме старик со старухой просили его остаться у них, пока наши не вернутся. Но папа рвался вперёд.
Наконец он перешёл линию фронта и, конечно, попал на проверку в Смерш – орган борьбы со шпионами. Не знаю, как его проверяли, он рассказывал об этом только мамусе. Наконец, повели к тому месту, где подозреваемых в шпионаже расстреливали. Папа затылком чувствовал пулю, которую в него выпустят, и норовил повернуться виском. Он сам не знал, почему не хотел получить пулю в затылок. Когда дошли до места, особист сказал: «Всё, Кузнецов, проверку ты прошёл, свободен».
Дальше он опять попал на фронт. Теперь его определили в разведку. Он всегда производил впечатление на людей: умный, сдержанный, трезвомыслящий, интеллигентный, прекрасно владевший русским языком. Видимо, поэтому попал в разведку. Ему дали подразделение, которым он и командовал.
Наши всё отступали. Переправились через Хортицу, Медведицу, Дон. И остановились под Сталинградом. Их части подошли к уже окружённому городу, то есть замыкали кольцо.
Подробностей папа как-то не рассказывал, кроме одной. Немцы то ли сами сдавались в плен, то ли их ловко захватывали. Пришлось и папе конвоировать одного. Враги уже давно испытывали всяческие тяготы окружения: холод, голод, лишения. Вызывали уже не ненависть, а жалость. Папа, видимо, зная, что такое плен, посочувствовал конвоируемому, отдал свою пайку хлеба. Тот жадно съел. Потом сел на обочину дороги, снял сапог и вынул карманные часы. Отдал папе в знак благодарности. Они у нас долго хранились, хотя уже и не шли.
Дальнейший путь воина – знаменитая Прохоровка на Курской дуге. Под Прохоровкой были самые страшные танковые бои. Но и тут папу Бог хранил. Танковыми частями руководил знаменитый гитлеровский генерал Гудериан. Он получил отличное военное образование… у нас, в СССР: окончил Казанское танковое училище. Так что сопротивление было мощное. Но, как известно, и здесь наша армия одержала победу.
Через некоторое время части, где служил папа, попали в Псковскую область – исконную русскую землю, которой через много десятилетий руководил мой сын Михаил Кузнецов, внук моего отца Кузнецова Михаила. По одному эпизоду сужу, что военные пути солдата шли через Невель.
Закончил войну папа в Прибалтике. Здесь она шла и после объявленной победы. После плена самых высоких наград он не получал, хотя солдаты его подразделения награждались больше. Папа же получил Орден Красной Звезды и ряд медалей.
На берегу Балтийского моря он нашёл том Пушкина в коленкоровом переплёте. Книга долго хранилась у нас. Я её любила читать, начиная с третьего класса. Как и фотография Толстого, эта книга также хранится в Нежинском пединституте.
Наши учителя
Итак, мы обосновались в Плисках. Мамуся преподавала физику и математику. Папе дали полставки учителя русского языка, так как в школе уже были две учительницы и один учитель русского языка и литературы. Настя Кузьмовна была старой интеллигентной учительницей с гимназическим дореволюционным образованием.
Другая тоже Настя, только Антоновна, начитанная и весьма грамотная. Она очень любила показать свою эрудицию и часто заводила споры с папой. Но папа, хотя имел за плечами всего только педтехникум, знал русский язык лучше и всегда оказывался прав. В этом спорщики убеждались, подняв и перелистав все имеющиеся словари.
Ещё один учитель русского языка, Павел Антонович Сыплывый, был завучем. Через некоторое время директора Марию Павловну Новик сняли с должности, якобы за то, что она во время войны находилась на оккупированной территории. И Павел Антонович стал директором. Он был на фронте и имел преимущества.
Будучи директором, он преподавал в нашем классе. Это было, когда я уже училась в девятом классе. Раньше русский язык и литературу преподавал папа. Он заложил нам хорошую основу. Но поскольку папа не имел высшего образования, то он преподавал только в средних классах.
Павел Антонович страдал русским недугом – пил. Поэтому часто уроки мы проводили сами. Он давал задание кому-нибудь читать вслух литературные произведения. Обычно читал Костя Ильяшенко. Мне тоже доставалось. Возможно, эти читки не отвратили нас от литературы, а пристрастили к ней.
Раньше читал папа. Он был великолепным чтецом. Помню, как-то он читал «Тараса Бульбу». Класс слушал в звенящей тишине, с трудом сдерживая слёзы.
Украинский язык и литературу преподавала Надия Андреевна. У неё болели почки и на пояснице росло что-то вроде горба. Из-за этого она была маленького роста, но лицом красивая. Все наши учительницы были весьма привлекательны.
Украинский и русский языки по грамматике и синтаксису практически одинаковы. Это опровергает современные взгляды, которые выражены в лозунге «Украина – не Россия». Такое родство ярко свидетельствует о том, что русские и украинцы почти один народ, во всяком случае одного корня. Ведь и наши языки имеют один корень – древнерусский.
Украинский язык более красочный и точный. Например, «Straight on along» на английском; «идти прямо» по-русски; «прямувати» по-украински.
Я иногда до сих пор затрудняюсь с применением некоторых русских слов: в памяти всплывают украинские.
Украинский язык выражает характер украинцев. Это народ, любящий иносказание, юмор, острые шутки, метафоры, в то же время он очень романтичен. Об этом ярко свидетельствуют украинские песни, необыкновенно лиричные, мелодичные.
Надия Андреевна стала нашим классным руководителем, сменив Галину Иосифовну. Мы её любили. Была она сильным учителем и хорошей классной. Я рада, что мне довелось изучать украинский язык и литературу.
Мне пришлось учиться и у мамуси, и у папы. Папа до войны окончил педагогический техникум. Видимо, педагоги техникума были весьма квалифицированными. Папа получил отличное среднее педагогическое образование. Но учителю нужно было высшее образование, поэтому папа поступил в Нежинский пединститут на заочное отделение. Зимой и летом он ездил на сессию, сдавал экзамены. Из Нежина он всегда привозил нам с Аллочкой подарки. Привозил и ёлочные игрушки. Я до сих пор храню некоторые из них. До этого мы украшали ёлку самоделками.