Лилия Фенек – Век золота и крови (страница 6)

Процесс переодевания занял час. Когда Мария закончила, засов на двери отодвинулся, и в комнату вошел Маттео ди Риччи. Капитан гвардии был одет в парадный дублет темно-красного цвета с гербом семьи Медичи на левой стороне груди. На его поясе висел длинный меч в ножнах, украшенных серебром.

Он осмотрел Веронику с ног до головы. Его лицо не выражало эмоций, но взгляд задержался на ее лице дольше обычного.

— Мессер Лоренцо ждет тебя в малой трапезной, — сказал Маттео. — Сегодня за столом будут гости. Ты должна отвечать на вопросы, если к тебе обратятся. Сама разговор не начинай. Не ешь до того, как хозяин дома возьмет кусок со своей тарелки.

Вероника кивнула. Они вышли из комнаты и пошли по коридорам восточного крыла. Стража у дверей отдавала капитану честь. Они спустились на первый этаж и подошли к высоким дверям из темного дуба. Маттео толкнул створки, и они вошли в малую трапезную.

Комната была длинной и узкой. Стены покрывали деревянные панели и фрески с изображениями сцен охоты. В центре стоял прямоугольный стол, накрытый белой льняной скатертью. На столе стояли серебряные кубки, блюда с жареным мясом, свежий хлеб и кувшины с вином. Окна были открыты, и в комнату проникал свежий весенний воздух.

За столом сидели четыре человека. Во главе стола находился Лоренцо Медичи. Справа от него сидел его брат Джулиано. Слева располагались двое мужчин. Один был старше, с седыми волосами и глубокими морщинами на лице. Второй был молод, с вьющимися волосами и острым носом. Вероника узнала молодого человека по историческим описаниям: это был Анджело Полициано, известный поэт, ученый и близкий друг Лоренцо.

Маттео остановился у двери, заняв позицию охранника. Вероника подошла к свободному стулу на нижнем конце стола. Лоренцо указал ей рукой на место.

— Садись, Вероника, — сказал правитель Флоренции. — Сегодня мы обсуждаем дела Рима, и твое присутствие будет полезным.

Она села на деревянный стул с жесткой спинкой. Слуга налил ей в серебряный кубок вино, разбавленное водой. Лоренцо взял кусок жареного каплуна с общего блюда, подав сигнал к началу трапезы.

— Позволь представить тебе мессера Анджело Полициано, — Лоренцо указал на молодого человека. — Он занимается переводами древних текстов и пишет стихи. Рядом с ним мессер Кристофоро Ландино, профессор риторики. Они помогают мне разбираться в сложностях латинских манускриптов.

Полициано посмотрел на Веронику. В его взгляде читалось сомнение. Он не понимал, почему правитель Флоренции посадил за свой стол неизвестную женщину.

— Мессер Лоренцо сказал, что ваш отец служил при папской курии, мадонна, — произнес Полициано. У него был высокий и резкий голос. — В каком отделе канцелярии он работал?

Вероника поняла, что начался допрос. Ученые Лоренцо проверяли ее легенду на прочность.

— Мой отец работал в Апостольской палате, мессер Анджело, — ответила Вероника. Она говорила ровно, тщательно выговаривая слова. — Он занимался учетом налоговых поступлений из провинции Романья.

— Романья — сложный регион, — вмешался старый профессор Ландино. — Там много мелких тиранов, которые не любят платить налоги папе. Ваш отец должен был отлично знать латынь, чтобы составлять такие отчеты. Он обучал вас этому языку?

— Да, он научил меня читать и писать на латыни. Он считал, что женщина должна уметь вести домашние счета не хуже управляющего.

Полициано отрезал кусок мяса своим ножом. Вилок на столе не было, гости ели руками и использовали личные ножи.

— Умение считать деньги — полезный навык для дочери клерка, — сказал поэт с легкой насмешкой. — Но Рим славится не только деньгами. Там находятся величайшие библиотеки. Вы читали что-нибудь кроме налоговых ведомостей?

— Я читала книги из библиотеки моего отца, — ответила Вероника.

Лоренцо Медичи молча ел и наблюдал за разговором. Джулиано пил вино и с интересом смотрел на Веронику. Маттео ди Риччи неподвижно стоял у двери. Его взгляд был устремлен на лицо Вероники. Он слушал каждое ее слово.

— И что же читают дочери римских служащих? — спросил Полициано. Он откинулся на спинку стула. — Вергилия? Овидия? Или современные труды?

— Мой отец предпочитал труды флорентийцев, мессер Анджело, — Вероника решила перехватить инициативу. — Он говорил, что настоящий язык Италии рождается здесь, в Тоскане. Он заставлял меня читать Данте и мессера Франческо Петрарку.

Упоминание Петрарки изменило атмосферу за столом. Полициано подался вперед. Изучение и толкование стихов Петрарки было любимым занятием флорентийских интеллектуалов.

— Петрарку легко читать, но трудно понять, — сказал Полициано. — В его сонетах скрыт глубокий философский смысл. Многие видят в них только жалобы влюбленного, но там есть политика и теология. Например, в сонете о Риме он пишет о разрушении величия. Вы помните строки?

Полициано процитировал по памяти на староитальянском:

— "Рим пал, и в прахе его скрыта слава. Лишь камни помнят консулов шаги"

Вероника знала этот текст наизусть. В двадцать первом веке она писала дипломную работу по литературе раннего Возрождения, чтобы лучше понимать контекст картин, которые она реставрировала. И она знала, что Полициано только что допустил неточность в цитате. В пятнадцатом веке тексты переписывались вручную, и многие варианты стихов содержали ошибки переписчиков, которые были исправлены филологами только в девятнадцатом веке на основе оригинальных манускриптов Петрарки.

— Простите меня, мессер Анджело, — сказала Вероника. Громкость ее голоса не изменилась. — Вы процитировали флорентийский список сонета, который сделал переписчик Джованни Мальпагини. Но в оригинальной рукописи мессера Франческо, которая хранилась в архиве Ватикана и которую мне показывал отец, строка звучит иначе.

За столом воцарилась тишина. Джулиано Медичи перестал жевать. Ландино нахмурил седые брови. Лоренцо отложил нож и вытер пальцы тканевой салфеткой. Поправлять первого поэта Флоренции в присутствии правителя было дерзостью.

Маттео у двери напрягся. Его правая рука непроизвольно легла на эфес меча. Он понял, что Вероника идет на конфликт с людьми, от которых зависит ее жизнь.

— Вы утверждаете, что я ошибся в строках великого Петрарки? — голос Полициано стал холодным.

— Я утверждаю, что переписчик изменил смысл, — спокойно ответила Вероника. — Мессер Франческо писал: "Рим пал, но в прахе его зреет слава. Не камни помнят — кровь хранит шаги". Замена слова "скрыта" на "зреет" меняет суть сонета. Петрарка не оплакивал мертвый город. Он говорил о том, что величие Рима даст новые всходы. А замена "камней" на "кровь" указывает на преемственность поколений, а не на архитектурные руины.

Полициано замер. Он был филологом и понимал значение каждого слова. Замена двух слов в строке полностью меняла философскую концепцию стихотворения.

— "Зреет слава", — медленно повторил Лоренцо Медичи. Он посмотрел на Полициано. — Это звучит логичнее, Анджело. Франческо верил в возрождение империи.

— Я никогда не видел такого варианта текста, — сказал Полициано. Он посмотрел на Веронику уже без насмешки. — Вы видели оригинал своими глазами?

— Мой отец имел доступ к закрытым архивам, — повторила свою ложь Вероника. — И он заставлял меня переписывать тексты именно с оригиналов, чтобы я не повторяла чужих ошибок.

— Если вы так хорошо знаете Петрарку, мадонна, — подал голос профессор Ландино. — Прочитайте нам сонет о золотых волосах. Без ошибок переписчиков.

Это был экзамен. Вероника понимала, что от ее ответа зависит ее статус в этом доме. Она закрыла глаза на секунду, вызывая в памяти текст девяностого сонета из "Канцоньере". Она открыла глаза и посмотрела прямо на Лоренцо Медичи.

Она начала читать. Ее голос звучал чисто и громко в тишине трапезной. Она произносила слова на правильном тосканском диалекте четырнадцатого века, соблюдая ритм и паузы:

— Erano i capei d'oro a l'aura sparsi.

Che 'n mille dolci nodi gli avolgea,.

E 'l vago lume oltra misura ardea.

Di quei begli occhi, ch'or ne son sì scarsi.

Она прочитала все четырнадцать строк сонета без единой запинки. Когда она закончила, в комнате повисла тяжелая пауза.

Полициано отпил вина из кубка.

— Идеальная дикция, — сказал он. — Никаких римских окончаний. Вы читаете так, словно родились во Флоренции сто лет назад.

Лоренцо Медичи улыбнулся. Его резкое лицо стало более открытым.

— Ваш отец дал вам превосходное образование, Вероника, — сказал правитель. — Редко можно встретить женщину, которая может вести спор о текстах с мессером Анджело и выйти из него победителем.

— Благодарю вас, мессер Лоренцо, — ответила Вероника и склонила голову.

Остаток обеда прошел в более спокойной обстановке. Полициано и Ландино начали обсуждать найденную разницу в словах Петрарки, периодически обращаясь к Веронике за подтверждением других фактов о ватиканских рукописях. Она отвечала коротко и по существу, опираясь на свои академические знания.

Маттео ди Риччи продолжал стоять у двери. Вероника чувствовала его взгляд. Капитан гвардии наблюдал за ней.

До этого дня Маттео видел в ней беженку, ценного информатора, возможно — искусно подготовленную шпионку. Шпионки умели лгать, соблазнять и подмечать перемещения войск. Но ни одна шпионка не могла наизусть цитировать оригинальные рукописи Петрарки и вступать в филологические споры с лучшими умами Италии. Образование такого уровня требовало многолетнего изучения книг, доступа к огромным библиотекам и постоянной работы с текстами. Дочери простых клерков не получали такого образования.