Лилия Фенек – Век золота и крови (страница 3)

Маттео промолчал. Он открыл дверь и дождался, пока она войдет внутрь.

— Еду принесут вечером, — сказал он.

Дверь захлопнулась. Вероника услышала звук задвигаемого металлического засова, а затем шаги двух гвардейцев, которые заняли пост у входа в ее комнату. Она осталась одна. Вероника подошла к узкому окну и посмотрела на внутренний двор Палаццо. Ей удалось закрепиться в самом центре Флоренции, но теперь ей предстояло решить главную задачу: как изменить ход истории, чтобы спасти Маттео ди Риччи от неминуемой смерти в день покушения, не разрушив при этом будущее всей Италии.

Глава 4. Взгляд хищника.

Вероника проснулась утром от холода. Угли в бронзовой жаровне остыли за ночь, поэтому температура воздуха в комнате опустилась. Она откинула тяжелое шерстяное одеяло и села на край кровати. Тело болело от жесткого матраса, набитого неровными комками овечьей шерсти. Вероника встала на холодный каменный пол и подошла к медному тазу, установленному на деревянной треноге. Вода в кувшине была ледяной. Она умыла лицо и руки, после чего вытерла кожу грубым льняным полотенцем.

Она надела темно-синее шерстяное платье поверх нижней рубашки и затянула шнуровку на груди. Процесс одевания занял больше времени, чем обычно, из-за непривычного кроя и жесткости ткани. Вероника подошла к узкому окну. Солнце освещало внутренний двор Палаццо Медичи, и по углу падения теней она определила, что сейчас около семи часов утра. Во дворе гвардейцы чистили оружие, а слуги носили дрова на кухню.

За дверью раздались шаги, затем заскрежетал металлический засов. Дверь открылась внутрь комнаты. На пороге стоял Маттео ди Риччи, а позади него находился гвардеец с деревянным подносом в руках. Маттео кивнул солдату, и тот поставил поднос на сундук, после чего вышел в коридор. Маттео остался в комнате и закрыл за собой дверь.

— Твоя еда, — сказал он.

Вероника подошла к сундуку. На подносе лежала половина круглого хлеба из муки грубого помола, кусок твердого овечьего сыра и глиняная кружка, наполненная разбавленным водой вином. Привычных утренних напитков вроде чая или кофе в Европе пятнадцатого века не существовало. Вероника отломила кусок хлеба и откусила. Хлеб был черствым, но она чувствовала сильный голод, поэтому съела его быстро, запивая кислым вином.

Маттео стоял у двери и наблюдал за ней. Он не сводил с нее глаз. Вероника доела сыр и повернулась к нему. Свет из окна падал прямо на лицо капитана гвардии, и теперь она могла рассмотреть его в деталях, не отвлекаясь на угрозу немедленного убийства.

Он был одет в тот же темно-зеленый суконный дублет, на поясе висел кинжал в кожаных ножнах. Вероника посмотрела на его лицо и мысленно сопоставила его черты с портретом, который она реставрировала в галерее Уффици. Художник передал внешность очень точно. Левая бровь Маттео располагалась на два миллиметра ниже правой. Переносица имела искривление в левую сторону, что указывало на сросшийся перелом кости. На подбородке, слева от центра, находился белый прямой шрам длиной ровно три сантиметра. Радужная оболочка его глаз была темно-серой.

Вероника поняла, что находится в присутствии человека, чье изображение переживет его на пятьсот лет. Портрет под инвентарным номером 1478-B был написан с натуры. Исторические хроники не упоминали имя Маттео ди Риччи после апреля 1478 года. Гвардейцы, охранявшие братьев Медичи во время нападения в соборе, погибли в первые минуты схватки. Вероника осознала факт: мужчина, стоящий перед ней, должен умереть через несколько недель.

— Ты смотришь на меня слишком долго, Вероника из Рима, — произнес Маттео. Он сделал шаг вперед, сократив расстояние между ними. — Что ты пытаешься увидеть?

— Я пытаюсь понять, верите ли вы мне сегодня больше, чем вчера, капитан, — ответила Вероника. Она смотрела прямо в его серые глаза и не опускала взгляд.

Маттео скрестил руки на груди.

— Я не верю ни одному твоему слову. Мессер Лоренцо поверил твоей истории, потому что она содержит имена и факты. Но факты можно украсть, купить или узнать от других людей. Твоя легенда хорошо продумана, но твое поведение ее разрушает.

— Что не так с моим поведением? — спросила Вероника.

— Дочь римского клерка, потерявшая семью и сбежавшая из Рима, должна быть напугана, — сказал Маттео. — Она должна плакать, просить защиты и бояться людей с оружием. Ты не боишься. Ты смотришь на меня так, будто оцениваешь товар на рынке. Твои руки не дрожат. Вчера на допросе у мессера Лоренцо ты говорила ровным голосом, выстраивая предложения как образованный политик, а не как перепуганная сирота.

Вероника поняла свою ошибку. Ее профессиональная привычка анализировать информацию и контролировать эмоции выдавала ее нестандартное происхождение. Люди пятнадцатого века ожидали от женщин другой модели поведения.

— Я перестала плакать в Риме, когда увидела тела своих родных, — ответила Вероника, стараясь придать голосу жесткость. — У меня нет времени на страх, Маттео. Мне нужно было спасти свою жизнь, и я это сделала. Я предложила Лоренцо Медичи сделку, и он ее принял.

Маттео подошел еще ближе. Расстояние между ними сократилось до полуметра. Вероника чувствовала запах кожи, шерсти и оружейного металла, исходящий от его одежды.

— Мессер Лоренцо приказал мне вывести тебя во двор, — сказал капитан. — Ты не должна сидеть в комнате весь день, чтобы слуги не начали задавать вопросы о пленнице. Ты пойдешь со мной в сад. Если кто-то спросит, ты — дальняя родственница семьи Торнабуони, прибывшая из провинции.

Он развернулся и открыл дверь. Вероника вышла в коридор, и двое гвардейцев, стоявших на часах, вытянулись по стойке смирно. Маттео пошел вперед, и Вероника последовала за ним. Они спустились по лестнице и прошли через анфиладу комнат первого этажа. Двери открывались в огороженный высокой каменной стеной сад Палаццо Медичи.

Сад был ухоженным. Прямые гравийные дорожки разделяли квадратные клумбы с лекарственными травами и цветами. Вдоль кирпичной стены росли лимонные деревья в больших терракотовых кадках. В центре сада находился мраморный фонтан в виде чаши. На каменных скамьях сидели несколько человек в богатых одеждах, они негромко разговаривали.

Маттео провел Веронику по боковой дорожке подальше от людей. Они остановились в тени старого платана.

— Расскажи мне о Риме, — приказал Маттео. Он встал так, чтобы видеть лица всех, кто заходил в сад. — Если ты выросла там, ты должна знать город.

Вероника ожидала проверки. Она знала топографию средневекового Рима благодаря изучению исторических карт при подготовке к реставрации ватиканских фресок.

— Моя семья жила в районе Понте, недалеко от моста Святого Ангела, — начала Вероника. — Это густонаселенный район. Улицы там узкие и грязные, особенно после разливов Тибра. Наш дом находился за церковью Сан-Сальваторе-ин-Лауро. По утрам мы слышали колокола базилики Святого Петра на другом берегу реки.

Она говорила медленно и ровно. Маттео слушал ее, не меняя выражения лица.

— Где находится дворец графа Риарио, чьи люди напали на тебя? — спросил он.

— Возле площади Навона, — без колебаний ответила Вероника. Исторический факт подтверждал расположение резиденции племянника папы. — Это большое каменное здание. Мой отец ходил туда дважды в неделю для проверки бухгалтерских книг.

Маттео шагнул к ней и неожиданно взял ее за правую руку. Он поднял ее ладонь и провел большим пальцем по коже Вероники. Его кожа была жесткой, покрытой мозолями от постоянного ношения меча.

— Твои руки, — сказал он, глядя на ее ладонь. — На них нет мозолей от прялки или иглы, как у обычных женщин твоего сословия. Но кончики указательного и большого пальцев имеют странные уплотнения. И на коже остались следы желтой краски, которую ты не смогла отмыть.

Вероника попыталась выдернуть руку, но он держал крепко. Уплотнения на пальцах были результатом многолетней работы со скальпелем при снятии лака, а желтое пятно — въевшимся пигментом свинцово-оловянной краски, с которой она работала в лаборатории галереи Уффици.

— Мой отец обучал меня каллиграфии и копированию документов, — быстро нашла объяснение Вероника. — Я помогала ему переписывать счета. Краска осталась от цветных чернил, которыми я оформляла заглавные буквы в регистрационных книгах.

Маттео отпустил ее руку. Он не поверил ее объяснению до конца, но логика ее ответа не позволяла обвинить ее во лжи прямо сейчас.

— Ты слишком умна для сироты, — произнес капитан. — И ты слишком много знаешь. Монтесекко, Риарио, Пацци. Ты назвала самые опасные имена в Италии. Если Лоренцо получит подтверждение твоих слов из Рима, он сделает тебя ценным свидетелем. Если нет — я сброшу тебя с башни Барджелло.

— Информация подтвердится, — уверенно сказала Вероника. — Франческо де Пацци вернется во Флоренцию через несколько дней. Он привезет с собой деньги из римского банка для оплаты наемников.

Маттео сузил глаза.

— Ты предсказываешь будущее, Вероника?

— Я знаю их план логистики, — ответила она. — Войска нельзя передвигать без оплаты. Пацци должны обеспечить финансирование переворота до начала мая. Они не станут тянуть.

В этот момент в сад вошел Джулиано де Медичи в сопровождении двух молодых дворян. Он увидел Маттео и Веронику и направился к ним по гравийной дорожке. Маттео выпрямился и опустил руку на эфес кинжала, принимая караульную стойку.