Лилия Фенек – Тень жилого комплекса "Сияющий Лотос" (страница 9)

— Он сейчас у себя?

— Насколько я знаю — да. Я стучала сегодня утром — выходить не стал, но откликнулся. Сказал, чтобы не беспокоили и что всё в порядке.

Я переглянулась с Ханем.

— Тетушка Чжан, — сказала я медленно. — Если он снова откликнется или выйдет — не ругайте его. Пожалуйста.

— Я никого не ругаю, — возразила она немедленно.

— Конечно. Но всё же.

Молчание, в котором читалось: «мы оба всё понимаем».

— Хорошо, — сказала она наконец. — Линь Си. Вы обещаете, что вытащите нас отсюда?

Я подумала о семидесяти часах. О ночном рынке и демоне-торговце, которого нам ещё предстояло посетить. О задолженности с восемьдесят седьмого года. О Хане с его «в основном человек».

— Обещаю, — сказала я.

Тетушка Чжан была тем человеком, который чувствует паузу перед ответом.

— Вы подумали перед тем, как ответить, — заметила она.

— Я всегда думаю перед ответами.

— Это хорошо. — И — неожиданно, другим голосом, тихим, почти домашним: — Фикус полейте, Линь Си. Он стоит на левом подоконнике. Я неделю не поливала.

— Полью, — пообещала я. — Когда войдём.

Разговор закончился. Голоса за решёткой стали снова фоновыми — живая жизнь тридцати восьми человек, запертых в слоистом пространстве, продолжалась.

Мы спустились обратно в вестибюль. Лифт стоял с открытой дверью — терпеливо, как такси у гостиницы.

— Не поедем, — сказал я лифту вслух. Хань покосился на меня. Я пожала плечами: — Вы сами сказали, что здесь всё имеет чувства. Вежливо предупредить.

— Разумно, — согласился он, и мне показалось — или нет? — что лифт закрыл дверь с чуть более мягким звуком, чем обычно.

Мы вышли через тополь обратно в Лунную щель. Снаружи был день — обычный чунцинский мартовский день, серый, мокрый, с запахом готовящейся где-то свинины и отдалённым гудением автомобилей.

Реальность встретила нас как ни в чём не бывало.

— Хань, — сказала я, когда мы вышли на площадку у корпуса. — Инсулин для Лао Фу. Это первое и срочное. Как передать?

Он подумал.

— Через вентиляцию не передашь — труба слишком узкая. Есть другой способ. — Он снял с велосипеда термосумку. — Я могу доставить.

— Но вход закрыт.

— Для вас — да. Для меня — не совсем.

— Курьерская служба «Восемь ветров» доставляет в призрачные активы.

— Среди прочего, — подтвердил он.

Я смотрела на него. Этот человек — или существо в основном человеческого вида — полгода назад привёз тетушке Чжан коробку книг из библиотеки, которой больше нет. Сегодня ночью появился перед несуществующей дверью с накладной от Небесной Канцелярии. Объяснял мне про Драконьи жилы и энергетические налоги с интонацией человека, который рассказывает дорогу к метро.

— Хань, — сказала я. — Последний вопрос на сейчас.

— Да.

— Почему вы помогаете?

Он помолчал — ровно столько, сколько нужно для честного ответа.

— Это моя работа, — сказал он наконец.

— Доставлять вещи в проблемные объекты?

— Доставлять то, что нужно, — туда, куда нужно, — тогда, когда нужно. — Небольшая пауза. — Иногда это книги. Иногда объяснения. Иногда инсулин.

— А иногда?

— Иногда — человек. В нужное место в нужный момент.

Я не сразу поняла. Потом поняла.

— Вы про меня.

— Вы взяли трубку, — сказал он просто. — Не все берут.

Дождь начинался снова — тот же мелкий, необязательный, вездесущий. Где-то наверху, на пятом этаже третьего корпуса, в окне мелькнул силуэт — тетушка Чжан с биноклем, наблюдающая за нашими передвижениями.

Я достала блокнот, открыла на чистой странице.

Написала сверху: *«День 1. 70 часов»*.

Ниже: *«1. Инсулин — Лао Фу, 309. Хань доставит. 2. Питьевая вода — как? 3. Ночной рынок — когда открывается и что нам там нужно. 4. Жилец 402-й, Чжоу Юэмин. Узнать больше. 5. Фикус тетушки Чжан. Полить при первой возможности»*.

Посмотрела на список. Добавила:

*«6. Понять, что такое «в основном человек»»*.

Закрыла блокнот.

— Куда сначала? — спросила я Ханя.

— За инсулином — в аптеку, потом я доставлю. Потом — домой, поспать хотя бы три часа.

— Почему три часа?

— Потому что ночной рынок открывается в три ночи, — напомнил он. — И лучше идти туда отдохнувшей. Там бывают торговцы, которые чувствуют усталость и используют её как скидку в свою пользу.

— То есть они видят, что я не выспалась, и поднимают цену.

— Или опускают качество товара. Что хуже.

Я посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. До трёх ночи — шестнадцать с половиной часов. Три часа сна — тринадцать с половиной после аптеки. Это было похоже на рабочий план. Странный, невозможный, не входящий ни в какую таблицу Excel, — но план.

— Хорошо, — сказала я. — Едем в аптеку.

Хань кивнул и пошёл к велосипеду. Я на секунду задержалась, посмотрела на стену двенадцатого корпуса — на мох, на табличку «Ведутся технические работы», на бетонную гладь, за которой жили тридцать восемь человек и один молчащий даос в 402-й квартире.

Глава 7. Договор аренды с духами.

В аптеке на углу Лунхуа и Юйчжун нас встретил молодой провизор с видом человека, которого оторвали от чего-то важного — он смотрел в телефон с таким самозабвением, что поднял голову только на третьем «добрый день».

Инсулин был. Марку я уточнила у тетушки Чжан через вентиляцию перед отъездом — она назвала сразу и точно, без запинки, потому что тетушка Чжан помнила медицинские подробности всех тридцати восьми жильцов своей секции, включая тех, кто думал, что это его личное дело.

Пока провизор искал нужную упаковку, Хань стоял у стеллажей с витаминами и смотрел на них с тем выражением, с которым смотрят на экспонаты в музее — с интересом, но без намерения трогать.

— Хань, — сказала я вполголоса.

— Да.

— Вы обещали объяснить механику задолженности. По дороге сюда вы рассказали про слои, про Драконьи жилы, про то, что люди перестали платить. Но вы не сказали — чем именно платить. И кому. И как это вообще работает.

— Всё правильно, — согласился он. — Я не сказал.