Лилия Фенек – Тень жилого комплекса "Сияющий Лотос" (страница 8)

— Они в безопасности?

— Пока — да. Пока счётчик не дошёл до нуля.

— Сколько нам осталось?

— Около семидесяти часов.

Я стояла перед решёткой и слушала чужую жизнь — такую близкую, в метре буквально, и такую недостижимую, что семьдесят часов вдруг показались очень, очень маленькой цифрой.

— Хань, — сказала я. — Мы выберемся отсюда — из этого «между»?

— Конечно. Нажмите кнопку вызова.

Я обернулась. Лифт стоял с открытой дверью, терпеливый, как пёс, который дождался хозяина. На стене рядом с кабиной была кнопка — одна, без цифры, просто круглая, металлическая.

— И куда он нас привезёт?

Хань посмотрел на меня с лёгким, почти незаметным весельем.

— Скорее всего — куда нужно. Он уже составил о вас мнение.

— За одну поездку?

— Лифтам много времени не нужно.

Я нажала кнопку. Лифт моргнул лампочкой — один раз, коротко, как будто кивнул.

За решёткой кто-то засмеялся снова — чисто, по-домашнему, совсем близко.

Я пообещала себе, что они попадут домой. Все восемнадцать квартир. Диабетик из 309-й, фикус тетушки Чжан, ребёнок, которого я слышала сквозь металл — высокий голос, стремительный, как воробей.

Лифт закрыл дверь.

И повёз нас — куда следует.

Глава 6. Первый контакт.

Лифт привёз нас туда, куда следовало.

Это была обычная лестничная площадка третьего этажа — почти обычная. Панели на стенах, щиток с электросчётчиками, окно, забранное решёткой, несколько дверей в квартиры. Всё на месте, всё знакомое, всё немного не то: свет здесь падал чуть иначе, как бывает в фотографии с чуть сдвинутым балансом белого — вроде бы нормально, но глаз замечает неправду и не может успокоиться.

Я вышла из кабины, Хань следом. Лифт закрыл дверь с тихим довольным лязгом.

— Нам нужна площадка между третьим и четвёртым этажами, — сказал Хань. — Там есть техническая ниша. В ней — вентиляционный канал, который идёт смежно с воздуховодом четвёртой секции.

— Откуда вы знаете планировку?

— Я доставлял сюда заказы, — ответил он. — Прежде чем всё это случилось.

Я хотела спросить — что именно доставлял, кому, из каких мест, — но потом решила, что вопросов у меня уже достаточно и надо распределять их равномерно, иначе кончатся раньше, чем ответы.

Лестница между третьим и четвёртым была обычной лестницей. Ступени, перила, кто-то прислонил к стене старый велосипед без колеса — видимо, думал вернуться за ним и не вернулся. Под лестничным маршем — ниша с деревянной дверцей, покрашенной масляной краской поверх предыдущего слоя масляной краски поверх ещё одного слоя, и все слои чуть разного оттенка, как геологический разрез.

Хань открыл дверцу — без ключа, просто потянул, и она подалась. За ней — металлический шкаф с трубами и большая вентиляционная решётка, точно такая же, как та, что я видела в пространстве «между»: ромбические ячейки, старый металл.

Здесь запах благовоний был сильнее. И голоса — тоже.

Я встала у решётки и стала слушать.

Несколько секунд — только неразборчивый фон, как радио на слабом сигнале. Потом ухо начало выхватывать куски: женский голос, пожилой, командный. Мужской, недовольный. Ещё один женщина — молодая, успокаивающая. Детский голос — вопросительно, потом смех, потом снова вопрос.

— Тетушка Чжан, — сказала я. Не громко — чуть выше обычного разговора. — Тетушка Чжан, вы меня слышите?

Тишина на той стороне. Голоса умолкли, как умолкает компания, когда в комнату входит незнакомый человек.

Потом — быстрые шаги. Потом — голос, который я узнала бы из тысячи:

— Линь Си?!

— Я, — ответила я с некоторым облегчением. — Слышу вас. Вы в порядке?

— В каком порядке, — немедленно начала тетушка Чжан, и в её голосе была такая концентрированная смесь облегчения и возмущения, что их было почти невозможно разделить. — Мы тут заперты, как в консервной банке! У Лао Фу из 309-й — диабет, у него вчера вечером инсулин закончился! У маленького Миньминя из 215-й — температура! Воды нет нормальной — из кранов течёт что-то сладкое, все уже попробовали, я запретила пить, но Лю Даган из 118-й говорит, что ему всё равно и он будет пить что дают!

— Не пейте воду, — сказала я быстро. — Пожалуйста, не пейте. Ни в коем случае. Я объясню потом.

— Я уже сказала, что не пить! Меня не слушают! — Пауза, потом в сторону, другому человеку: — Слышите? Диспетчер говорит: не пить! Вот! — И снова мне: — Линь Си, что происходит? Где мы? Это что — газ? У нас тут газ?

— Это не газ, — сказала я. — Это сложнее. Тетушка Чжан, я сейчас вам объясню, что нужно делать, хорошо? Слушайте внимательно.

— Я всегда слушаю внимательно, — обиделась она.

— Знаю. Поэтому я с вами и говорю. — Я перевела дух. — Вы сейчас в каком-то смысле в другом слое реальности. Не опасном — пока. Но нам нужно время, чтобы вернуть вас обратно. Часов семьдесят, примерно.

Долгое молчание.

— Семьдесят часов, — повторила тетушка Чжан тоном человека, которому сообщили, что поезд задерживается на трое суток.

— Да.

— И что нам делать семьдесят часов?

— Жить обычной жизнью, насколько возможно. Не пить воду из кранов — я пришлю питьевую. Не выходить на улицу — там за окнами не то, что вы ожидаете увидеть. Лао Фу из 309-й — есть ли у кого-нибудь из жильцов инсулин или сахар?

Короткое совещание на той стороне — голоса, быстрые слова, кто-то куда-то пошёл.

— Тётя Хуан из 401-й говорит, что у неё есть карамель и кусок сахара-рафинада. На первое время.

— Отлично. Пусть передаст. И пусть кто-нибудь сидит с Лао Фу — следить за состоянием.

— Я уже распределила дежурства, — сухо ответила тетушка Чжан. — Можете не беспокоиться. Здесь тридцать восемь человек, включая детей, и все при деле.

Я посмотрела на Ханя. Он стоял у стены и слушал с тем самым выражением — спокойным, чуть занятым, — которое у него, кажется, было перманентным.

— Тетушка Чжан, — сказала я. — Вы молодец.

— Я знаю, — ответила она без ложной скромности. — Линь Си, а вы что там делаете? Вы внутри или снаружи?

— Снаружи. Вернее — между. Это сложно объяснить через вентиляцию.

— Понятно. — Пауза. — Хань там с вами?

Я удивилась.

— Да. А вы его знаете?

— Он полгода назад доставил мне коробку с книгами. — Голос тетушки Чжан стал чуть другим — не потеплел, но сменил регистр. — Странный молодой человек. Я спросила, откуда коробка, он сказал: «Из библиотеки, которой больше нет». Я не стала уточнять.

— Правильно сделали, — сказала я.

— Скажите ему: книги хорошие. — Небольшая пауза. — И спасибо.

Я передала. Хань кивнул с видом человека, который помнит эту доставку, но в подробности вдаваться не намерен.

— Тетушка Чжан, — продолжила я. — Мне нужно кое-что проверить. В вашем корпусе в квартире 402 живёт… — я сверилась с базой в телефоне, которая, к моему удивлению, работала даже здесь, — …Чжоу Юэмин, семьдесят четыре года. Пенсионер. Проживает один. Вы его знаете?

Длинная пауза. Дольше, чем просто пауза человека, который вспоминает.

— Знаю, — сказала наконец тетушка Чжан, и голос её стал заметно осторожнее. — Это дед с четвёртого этажа. Странный. Не выходит почти никогда. Однажды я шла мимо его двери — там пахло чем-то… особенным. Не едой. Не табаком. Как в старом храме.