Лилия Фенек – Тень жилого комплекса "Сияющий Лотос" (страница 3)

— Заказ номер восемьдесят восемь, — сказал он. — Четвёртая секция. — Пауза. — Вы менеджер «Золотого Века»?

— Линь Си, — сказала я. — Да. Кто вы?

Он достал из кармана влажный бланк накладной и протянул мне. В графе «Отправитель» стояло: «Небесная Канцелярия, отдел имущественных споров». В графе «Получатель»: «Уполномоченный сотрудник на месте».

В графе «Содержимое заказа» было написано:

*«Объяснение ситуации. 1 шт.»*.

— Меня зовут Хань, — сказал курьер.

За моей спиной тетушка Чжан тихо и выразительно произнесла одно слово. Это слово не принято воспроизводить в официальных документах, но оно абсолютно точно описывало ситуацию.

Баобао наконец залаял. Один раз, коротко, как точка в конце фразы.

Глава 3. Начальник Чэнь и отчётность.

В половине шестого утра Чунцин начинает просыпаться по-настоящему — не тот ночной Чунцин, который живёт в паре с тишиной и туманом, а дневной, громкий, работящий. Открываются первые булочные, на улицы выезжают мусоровозы, в парках появляются пенсионеры с бадминтонными ракетками. Город отряхивается от ночи, как собака от воды, — быстро, деловито, без ностальгии.

Я сидела в диспетчерской и смотрела в стену.

Не в ту стену. В обычную, покрашенную казённой бежевой краской, с плакатом «Уважаемые жители! Не засоряйте мусоропровод крупногабаритными предметами!» и чьей-то старой надписью карандашом: «Юй, позвони маме». Надпись появилась года три назад, я её несколько раз видела, но никогда не стирала. Какой-то Юй, может быть, читает.

За ночь я успела следующее: вернуться с улицы Лунхуа, выпить два стакана воды, записать в рабочий блокнот слово «Хань» и рядом нарисовать вопросительный знак, потом ещё один, потом тупо смотреть на эти знаки двадцать минут, потом написать черновик заявки по форме КЖ-7 «Нарушение целостности фасадного объекта» и удалить его, потому что в графе «Характер нарушения» у меня получилось: *«Исчезновение секции вместе с входной группой, домофоном и приблизительно восемнадцатью жильцами. На месте секции обнаружен старый мох неустановленного происхождения»*, — и это явно не то, что от меня ждут в административном отделе.

Хань вчера ночью — или уже сегодня ночью, время стало резиновым — выдал мне «объяснение ситуации», которое обещал доставить. Я его прочла. Потом перечитала. Потом попросила его объяснить устно, потому что некоторые иероглифы в документе были архаическими, а один я вообще видела впервые в жизни и не смогла найти в телефонном словаре.

Хань объяснил.

После объяснения у меня было стойкое ощущение человека, которому показали счёт за коммунальные услуги — очень большой, очень несправедливый, но совершенно настоящий.

В 8:47 в дверях диспетчерской возник начальник Чэнь.

Начальника Чэня звали Чэнь Гоцян — имя, буквально означающее «государственно мощный», что было бы смешно, если бы не было так точно в определённом смысле. В смысле бюрократической непробиваемости. Чэнь Гоцян был мужчиной шестидесяти лет, с лицом человека, которому жизнь давно всё объяснила и он со всем согласился. Небольшого роста, аккуратный, с неизменной папкой под мышкой — он напоминал мне документ в человеческом обличье: функциональный, воспроизводимый, лишённый лишних деталей.

Сегодня, однако, в нём что-то было не так. Он вошёл быстрее обычного. Галстук был завязан немного криво — для Чэнь Гоцяна это примерно как для другого человека — прийти на работу в пижаме.

— Сорокина, — сказал он.

Я чуть не ответила «здесь», как в армии.

— Линь Си, — поправила я. — Доброе утро, Чэнь Гоцян.

Он уже раскрывал папку, проходя к своему столу — стол начальника стоял в нашей же комнате, за перегородкой из матового стекла, которая ничего не скрывала, но создавала иллюзию офисной иерархии.

— Слышала про проверку? — бросил он, не глядя на меня.

— Нет. Какая проверка?

— Районная администрация. Комплексная. Завтра. — Он шлёпнул на стол несколько листов. — Смотрят всё: документацию, заявки, акты выполненных работ, жалобы жильцов. Если найдут нарушения — штраф плюс предписание плюс публикация на портале «Открытый Чунцин». А это, Линь Си, уже репутация. — Он произнёс это слово с таким весом, как будто за «репутацией» стояла вся его личная пенсия.

— Понятно, — сказала я ровно. — Чэнь Гоцян, у меня есть срочный вопрос по двенадцатому корпусу.

— Потом.

— Это важно.

— Всё потом, сначала — смотри, есть ли незакрытые заявки старше трёх месяцев, их надо….

— Чэнь Гоцян, — перебила я. Он поднял на меня взгляд — удивлённый, потому что я никогда не перебивала. — В двенадцатом корпусе пропала четвёртая секция.

Пауза.

— Что значит «пропала»?

— Её нет. Вместо входа — стена. Жильцы не могут попасть домой. Там восемнадцать человек заселённых квартир.

Он смотрел на меня долго. Потом медленно опустил взгляд в свои бумаги и так же медленно поднял обратно.

— Линь Си, ты всю ночь не спала?

— Да. Была на месте. Лично видела. Тетушка Чжан….

— А, — сказал он с облегчением. — Чжан Сяолин. Ясно.

— Нет, Чэнь Гоцян. Это не Чжан Сяолин выдумала. Я сама видела. Стена, мох, никакого входа. Жильцы заперты внутри. Или….

Я запнулась. Потому что вопрос «где именно находятся жильцы» был из тех, которые требовали объяснения предыстории, а предыстория была такой, что я сама ещё не была уверена, что готова её произнести вслух при дневном свете.

— Или? — поднял бровь Чэнь.

— Или не совсем внутри, — закончила я. — Там сложная ситуация.

Начальник закрыл папку. Сложил руки на столе. Посмотрел на меня с выражением человека, который сейчас примет управленческое решение.

— Значит, так, — сказал он. — Повесь табличку «Ведутся технические работы». Оранжевую, с конусами, у нас есть в подсобке. Жильцов пусти через соседние секции — там есть смежные лестничные клетки?

— Нет никаких смежных лестничных клеток. Секции изолированные. И жильцы — они….

— Акт составь о плановом ремонте фасада. Задним числом — на прошлую пятницу. Тогда к проверке это будет выглядеть как работы в процессе, всё законно.

Я молчала.

Он истолковал моё молчание по-своему.

— Плитка там у входа была разбитая? — спросил он деловито.

— Была, — механически ответила я. — Три заявки подавала….

— Вот видишь. Ремонт входной группы. Всё логично. Временно недоступна. — Он снова открыл папку. — Главное — до завтрашнего вечера закрыть незакрытые заявки по лифтам, там четыре штуки зависших….

— Чэнь Гоцян, — сказала я. В моём голосе было что-то такое, что он снова поднял голову. — Жильцы не могут попасть домой. Дети. Пенсионеры. Там один диабетик в 309-й квартире, я проверила по базе.

Молчание.

— Диабетик, — повторил он.

— Инсулин, скорее всего, в квартире. Или нет. Не знаю. Но факт в том, что люди отрезаны от своих квартир, а квартиры отрезаны от нашей реальности, и решение «повесить табличку» этому диабетику, мягко говоря, не поможет.

Он смотрел на меня долго.

— Ты сказала «нашей реальности», — произнёс он осторожно.

— Да.

— Ты имеешь в виду что-то конкретное?

— Да.

Он аккуратно отложил ручку.

— Линь Си, ты молодой специалист, я ценю твою работу. Но сейчас, в условиях завтрашней проверки, мне нужны решения, которые я могу внести в таблицу Excel. Понимаешь? В таблицу Excel. Не в протокол аномальных явлений, не в отчёт о параллельных реальностях — в таблицу Excel, где есть колонки «Проблема», «Ответственный», «Срок устранения» и «Статус». Ты можешь дать мне что-нибудь из этого формата?

Я смотрела на него. Потом смотрела на плакат про мусоропровод. Потом — на надпись «Юй, позвони маме».

— Ответственный — Линь Си, — сказала я медленно. — Срок устранения — постараюсь до завтра. Статус — в работе. Проблема — формулировку мы с вами уточним.